Collateral Damage

Здесь сильный ветер. Кэлу следовало бы следить за движением, но его мысли постоянно возвращаются к сегодняшней сцене в офисе Хайнса. От его внимания не ускользает некая ирония: насколько погода соответствует его настроению, как будто она насмехается над ним.

***

Кэл понял, что что-то случилось, когда Хайнс связался с ним и попросил зайти к нему в офис. Чистый конверт из плотной бумаги выглядел точно так же, как и другие, которые Хайнс давал ему на протяжении многих лет. Новое задание. Если бы он открыл его, то нашел бы там все подробности. Цель, местоположение, этот псевдоним и фальшивое резюме. Он не взял его. Он просто смотрел на конверт, который лежал на столе Хайнса между ними, шептал ему, дразнил его. Он хотел открыть его. Очень хотел. Кэл уже чувствовал прилив адреналина. Как бы ему ни нравилось быть в действии, эта фаза задания нравится ему еще больше. Предвкушение. Как только задание начинается, многое происходит чисто инстинктивно. Именно подготовительный этап имеет решающее значение для выживания. Может быть, ученый в нем реагирует на это. Нет надежного результата без тщательно спланированных параметров. По сути, задание под прикрытием — это не что иное, как длительная афера, а Кэл их любит.

***

Ветер становится лучше, когда Кэл останавливает машину перед своим домом. В его гостиной мерцает свет. Джиллиан. Оглядываясь назад, он представляет, что с ними жил третий человек, невидимая сущность, которая держала их порознь и съехала после того, как они выяснили отношения пару дней назад. В наши дни это похоже на новое начало, их попытку нормальной совместной жизни. У них этого никогда не было. Их отношения начались, мягко говоря, при необычных обстоятельствах, и они до сих пор борются с последствиями. Тем не менее нормальная совместная жизнь, кажется, впервые в пределах досягаемости. Или, скорее, была, пока Хайнс не позвонил ему.

***

Пальцы Кэла дрожали, ему до боли хотелось прикоснуться к конверту. Он постучал по нему, но одернул руку, как будто обжегся, когда вспомнил улыбку Джиллиан тем утром. Он не может получить все это целиком. Его рука замерла над конвертом. Прямо перед тем, как взять его, он почувствовал неровную поверхность обложки, подразумевающую, что в ней заключена совершенно новая жизнь. Документы, паспорта, карты. Временная жизнь, но все же. Такая жизнь на грани — тот еще вызов. За исключением того, что в такой жизни нет места для Джиллиан. Он не может просить, чтобы она осталась здесь и до смерти беспокоилась о его судьбе, пока он не вернется целым и невредимым. Или может?

***

Когда Кэл входит в гостиную, он находит Джиллиан лежащей на диване, завернувшись в одеяло. Она читает. Он написал ей, что опоздает, когда пошел к Хайнсу, чтобы она не волновалась. Из-за этих происшествий взаимная уверенность в том, что они в безопасности, является необходимым компонентом их жизни. То, о чем другие пары не беспокоятся так много. В конце концов это прекратится, но далеко не скоро. У них даже есть секретный код, чтобы они могли тайно сообщить друг другу с помощью текстового сообщения или телефонного звонка, что что-то не так. Пережив множество опасных для жизни ситуаций, они стали чрезвычайно осторожными, хотя оба надеются, что им никогда не придется использовать этот их код. Именно подготовительный этап имеет решающее значение для выживания. Иногда работа Кэла под прикрытием вваливается из своего укромного уголка в его обычную жизнь. Он дважды чуть не потерял ее в результате изоляции в тюрьме и взрыва. Третьего раза не будет. Уже так поздно, и он ожидал, что Джиллиан уже в постели и крепко спит. Кэл ценит то, что она ждала его. Это делает возвращение домой намного приятнее, как будто входишь в мир, который принадлежит только им двоим. Его гостиная освещена тусклым светом торшера рядом с диваном, чтобы Джиллиан могла читать. Небольшой островок мягкого света, в то время как остальная часть комнаты находится в спокойной тени. На заднем плане играет тихая музыка. Джаз. Джиллиан он нравится так же сильно, как и ему. Это создает ощущение уюта, это их безопасное убежище. Ветер, сурово рвущий жалюзи, завывает, словно зовя Кэла назад. Кэл осторожно снимает пиджак, чтобы конверт, лежащий во внутреннем кармане, не выпал. Затем он коротко целует Джиллиан и присаживается на кофейный столик рядом с диваном. — Привет, милая. — Привет. — Она откладывает книгу и улыбается ему. — Тяжелый день?

***

Кэл не взял конверт, не говоря уже о том, чтобы вскрыть его. Он тянул время. — Когда оно начнется? — Через четыре недели. — Сколько времени займет? — Три месяца. В лучшем случае. Продление по желанию до тех пор, пока это необходимо. Ты знаешь правила. — Полный запрет на общение? Иногда задание было не таким уж опасным, и между ними были лазейки, позволяющие войти в контакт со своей реальной жизнью, даже если риск присутствовал всегда. Кэл знал, что делает. Он пытался убедить себя, что это выполнимо, что у него может быть и то, и другое: Джиллиан и задание. Жить на краю, когда он в работе, и быть семейным человеком, когда дома. Честный ответ, однако, устранил лазейку. — Да. Это означало, что у него не будет возможности связаться с Джиллиан во время выполнения задания под прикрытием, сколько бы времени это ни заняло. Неделю. Месяц. Возможно, даже год. Никто не скажет точно. Кэл знал, как это работает, и знал, что должен принять решение.

***

Упоминание о его напряженном дне вызывает у Кэла угрызения совести. Поскольку он не ожидал, что Джиллиан не будет спать, он не придумал план, как поговорить с ней, и прямо сейчас ему так приятно быть дома и с ней, что он выбирает легкий выход и решает, что разговор следует отложить. — Да. — Он неуверенно отвечает на ее вопрос о том, был ли у него тяжелый день, потому что ему нужно что-то сказать. Он понижает голос до шепота, чтобы она не могла его прочитать. Тот факт, что Джиллиан знает, что он не может ничего рассказать ей о своей работе по соображениям безопасности, играет ему на руку. Она не будет пытаться докопаться до сути, если он не предложит больше информации сам. Кэл проводит пальцами по волосам Джиллиан. В тусклом свете ее лицо выглядит еще красивее, чем обычно. К настоящему времени ее запах витает повсюду в его доме. Ему это нравится. Кэл зарывается лицом в ее волосы и делает глубокий вдох. Она хихикает про себя, когда его нос щекочет мочку ее уха. Его разум говорит ему оставить все как есть. После выкидыша рекомендуется период в две-три недели без полового акта. Учитывая осложнения в ее случае, лечащий врач продлил этот период. Им нужно подождать хотя бы шесть недель. Поначалу это не казалось таким уж препятствием: оба были ранены — физически и эмоционально — и должны были сначала справиться с этим. Но с момента их судьбоносного разговора примерно неделю назад они снова становились ближе с каждым днем, и все, о чем Кэл может сейчас думать, это о том, как сильно он ее хочет. Он нежно целует ее в шею и получает в награду гортанный стон. Его губы находят ее, и — в отличие от их мимолетного приветственного поцелуя, — этот интенсивный, страстный. Джиллиан колеблется, затем целует его в ответ, но берет себя в руки, когда понимает, что поцелуй — это не все, чего он хочет. — Кэл. — Она мягко отталкивает его. — Мы не можем. Не раньше, чем через неделю. — Я знаю. — Он снова проводит пальцами по ее волосам, удерживая ее взгляд. — Но это не значит, что я не могу доставить тебе удовольствие. На этот раз он хочет, чтобы она услышала это в его голосе. Желание. Любовь. Она не отвечает. Не словами. Но своим лицом и телом. Расширенные зрачки. Учащенное дыхание. Она тоже этого хочет, но все еще колеблется. Его рука скользит к ее шее, поглаживая большим пальцем ее губы и линию подбородка. — Позволь мне. — Его голос хриплый, его тело уже реагирует на его воображение, которое опережает его действия, хотя предполагается, что это касается ее. Кэл знает, что его голос заводит ее. Не обязательно слова, хотя он знает, что она питает слабость к его акценту, но то, как он их произносит, из-за всего, что она может услышать между строк. Он продолжает гладить ее шею, линию подбородка и губы, пока не видит это. Легкая перемена в ее глазах. Джиллиан довела до совершенства самый озорной взгляд, который он когда-либо видел, смотря на него так время от времени, когда они ведут совершенно обыденный разговор, только чтобы вывести его из равновесия, и каждый раз ей это удается. Трудно уловить ее взгляд мельком. Невозможно для большинства людей. Легко для него. Он улыбается ей. Она позволила ему. Затем она берет свою книгу и продолжает читать или, по крайней мере, делает вид. Так что это непростая задача. Ее книга против его навыков. Улыбка Кэла превращается в ухмылку. Он никогда не мог устоять перед вызовом.

***

Он знал, что рано или поздно нечто подобное произойдет. Но он предпочел бы позже. Кэл вспомнил, как они с Джиллиан завтракали после их первой совместной ночи. Они говорили о неудобствах его работы. Опасность. Долгие отлучки. Он дал понять, что бросит работу из-за нее, и был абсолютно серьезен. Но, очевидно, он недооценил силу, которую оказывают на него эти задания. Может быть, это последнее задание в качестве прощания с той жизнью, до встречи с ней…

***

Джиллиан одета в майку, нижняя половина ее тела укутана одеялом. Если ему повезет, она готова ко сну и под этим одеялом нет ничего, кроме ее трусиков и нежной кожи, потому что именно так она обычно спит. Если ей не холодно, но никаких пижамных штанов нет. Кэлу это нравится. Ее согнутые руки держат книгу. По выражению ее лица Кэл может сказать, что она в равной степени наслаждается расслаблением и трепетом предвкушения. Вызов принят, думает он, нежно лаская ее. Руки. Шею. Ключицы. Кожу под ее топом, небрежно запустив один палец под ткань, только чтобы услышать, как она затаила дыхание, как он и ожидал. Затем снова ее руки, вверх и вниз, вверх и вниз — его ласки почти невинны, если не считать того, что она знает лучше. Когда его пальцы слегка касаются ее груди, он чувствует, как напряжение медленно, но верно охватывает ее тело. Если Кэл и знает что-то наверняка о теле Джиллиан, так это то, что она отзывчива на его прикосновения. Очень отзывчива. Каким бы опытным он ни был в этой особой области, Кэл понимает, что то, что происходит всякий раз, когда они прикасаются друг к другу, происходит не из-за опыта. По крайней мере, не только из-за него. Их тела содержат секретную формулу, которая высвобождается только тогда, когда они вместе. Несмотря на напряжение, которое к настоящему времени окружает ее тело подобно энергетическому полю, у Джиллиан хватает смелости перевернуть страницу. Подергивание уголка ее рта выдает ее. Ей очень нравится, и она с трудом удерживается от широкой улыбки. Кэл снова кладет одну из своих рук ей на шею. Да, Джилл, снова проверяю твой пульс, молча признает он одно из своих предпочтений. Он вот-вот ускорится. Изначально у него были другие планы, планы, которые включали его рот и язык в качестве доставления ей удовольствия, но он отказался от них. Ее сдерживаемая улыбка пробудила в нем желание увидеть ее лицо сегодня вечером вблизи: он не хочет ничего пропустить. Поэтому он оставляет руку там, где она была, блуждая второй вокруг, обводя изгибы ее верхней части тела, рисуя ленивые круги на коже ее живота, скользя все ближе и ближе к краю ее трусиков, спрятанные под одеялом. Ему чертовски повезло: на ней нет пижамных штанов. Она одета в спальное. И то, как она подобрала ногу, прислонив ее к спинке дивана, идеально во всех отношениях. Ему так приятно прикасаться к ней, что у него вот-вот случится передозировка чувствами. Его кончики пальцев исследуют гладкую кожу ее бедер, лишь ненадолго задевая трусики в процессе. Недостаточно, чтобы вызвать трение — то, чего она, должно быть, уже жаждет. Кэл повторяет свои действия два или три раза, прежде чем Джиллиан сдается и откладывает книгу. — Не интересно? — дразнит он. — Даже отдаленно не так интересно, как другие вещи, — выдыхает она и притягивает его к себе, чтобы поцеловать.

***

Хайнс ждал ответа. Время тактики оттягивания времени прошло. — Не уверен, что смогу продолжать, — сказал Кэл. — Почему? Какие-нибудь конкретные причины, которыми ты хотел бы поделиться? — спросил Хайнс. — Некоторые изменения в моей личной жизни, — ответил Кэл, хотя и предполагал, что Хайнс уже знал или предполагал это, вспомнив его визит домой. Взгляд на лицо Хайнса подтвердил его предположение. Следующий вопрос был предсказуем: Хайнс хотел проверить теорию. — Итак… Вы с доктором Фостер? — Да, — признался Кэл. — Вроде того. Только когда он произнес эти слова вслух, до него дошла их очевидная истина. Кэл не планировал влюбляться в Джиллиан, как и она — в него. Это произошло не потому, а вопреки. В некотором роде. И теперь это неизменно. И как бы ни интриговала его перспектива еще одного задания под прикрытием, он не мог представить, как вернется домой и расскажет об этом Джиллиан, не говоря уже о том, чтобы оставить ее здесь. Выбор был нелегким, но очевидным.

***

Ее поцелуй пылок и жаден, ее руки повсюду на нем. Если бы она могла, то забралась бы к нему на колени, но Кэл продолжает мягко прижимать ее, отталкивая ее руки, которые шарят по его поясу, чтобы позволить ему поучаствовать в их маленькой игре. Он был серьезен, когда сказал ей, что хочет, чтобы ей было хорошо. Больше ничего. Когда Джиллиан осознает это, она довольствуется прикосновением к обнаженной коже его верхней части тела и предплечий, которая находится в пределах ее досягаемости. Ей удалось-таки вытащить его рубашку из штанов во время их борьбы. Она неравнодушна к татуировке, которая обвивается вокруг его предплечья, любит прикасаться к ней, особенно когда они занимаются сексом. Однажды Кэлу придется спросить об этом доктора Джиллиан Фостер как психолога. Он прерывает их поцелуй, чтобы посмотреть на нее. Припухшие губы Джиллиан и взъерошенные волосы источают сексуальность. Он чувствует, как ее бедра двигаются сами по себе, когда он касается ткани ее трусиков, проводя двумя пальцами между ее ног, потихоньку проникая под них то тут, то там, о-о-очень легко, прежде чем снова убрать руку, а затем повторить свои действия. Кэл может сказать, что она близко. Он наклоняется вперед, чтобы приблизить ухо к ее рту, чтобы ничего не пропустить, нет, да, нет, пожалуйста, Кэл. Бедра Джиллиан дрожат. Вероятно, он мог бы приласкать ее перышком, и это произвело бы желаемый эффект. Мысль, которую он запоминает для дальнейшего воплощения. А пока Кэл дает Джиллиан то, чего она жаждет, двигая рукой мучительно медленно, пока она полностью не исчезает под тканью ее белья. В тот самый момент, когда его пальцы касаются кожи именно там, где она нуждается в его прикосновении, Джиллиан выгибает спину от удовольствия. Они посвятили свою жизнь как ученые чтению людей — как по лицам, так и по голосам. Выражение искреннего удовольствия на лице Джиллиан — самое прекрасное, что Кэл когда-либо видел. Макровыражение сопровождается мириадами эмоций, что ошеломляет его. Ему нужно разделить этот момент с Джиллиан, и есть только один способ, на который он всегда полагается, когда дело касается ее. Его губы начинают шевелиться. Только благодаря зачарованному тону его голоса она сможет понять, что он способен видеть.

***

— Больше никаких заданий под прикрытием, — подтвердил Кэл то, на что намекал раньше. Вот оно. Ответ, которого ждал Хайнс. Он кивнул. — Ты думал об альтернативах? На самом деле, Кэл думал. Его мысли возвращались к этому снова и снова, но у него пока нет плана. Просто не было времени выяснять детали, учитывая все, что происходило. Впрочем, это не имело значения. Он не был бы Кэлом Лайтманом, если бы не полагался на свои силы в импровизации. Кэл отодвинул конверт от себя в сторону Хайнса. — Да, я все решил.

***

В конверте в куртке Кэла лежит его заявление об отставке, вступающее в силу немедленно. Хайнс предложил ему провести дополнительные исследования в течение некоторого времени, но Кэл отказался. Он хочет, чтобы его новая жизнь началась сейчас, а не когда-нибудь. Дыхание Джиллиан успокоилось. Ее глаза встречаются со взглядом его глаз, она с улыбкой смотрит на лицо Кэла. Потом она замечает, как он смотрит на нее. И это нечто большее, чем послеоргазменная нега. — Что такое? — Мне нужно поговорить с тобой кое о чем.