Цвет жизни

      На палубу большого торгового корабля вышел мужчина лет сорока в дорогом камзоле из бордового бархата, причудливо украшенном золотыми и серебряными узорами, сшитом по последней моде Восточного континента.       Прошел уже час с тех пор, как взошло солнце и хозяин корабля вышел из каюты, чтобы подышать свежим морским воздухом. Расправив плечи и потянувшись, мужчина заправил прядь прямых, темных волос за ухо и стал любоваться видом открытого моря, который никогда ему не надоедал. Было в море что-то загадочное, что манило его и подпитывало здоровый дух авантюризма.       – Доброе утро, господин Мелвилл, – живо поприветствовал, задумавшегося мужчину, капитан корабля.       – Приветствую, капитан Питерсон, – ответил Мелвилл, недовольный тем, что бравый моряк вывел его из задумчивости.       – Сегодня вы проснулись раньше, чем обычно, господин. Что-то случилось? – Побеспокоился капитан. – За всю неделю, что мы в пути, вы ни разу не просыпались так рано.       – Все хорошо, капитан. Я всегда просыпаюсь рано, но сегодня рассвет особенно красив, поэтому я решил выйти из каюты, чтобы взбодриться.       – Понимаю. Позвольте составить вам компанию. – Улыбнувшись, согласился капитан Питерсон и присоединился к хозяину судна, любуясь темной водной гладью, в разбегающихся волнах которой переливался свет восходящего солнца.       Каждый день на борту корабля начинался одинаково. Подъем, зарядка, умывание, скудный, безвкусный завтрак, смена восьмичасового караула. Хоть «Кочевник» и был торговым кораблем, капитан Питерсон поддерживал на нем строгую, военную дисциплину и идеальный порядок.       – Разрешите доложить, капитан?! – Прозвучал громкий, встревоженный голос за спинами мужчин, мирно любовавшихся красотой Срединного океана.       – Докладывай, – сдвинув брови, ответил капитан, заподозрив что-то неладное, увидев сильное беспокойство на лице бывалого матроса, ходившего под его началом не первый год.       – С детьми, которых мы подобрали в Леоне, произошла непредвиденная ситуация, я не знал, что делать, поэтому доложил доктору Отто, уж он-то разберется, что к чему. Не простой ведь человек, ученый, – запинаясь и прерываясь на каждой фразе, пытался сформулировать свою мысль моряк. – А господин Отто, как увидел, так сразу приказал звать вас.       – Успокойся, Смитти! – С раздражением прикрикнул на моряка капитан. Чем немного привел того в чувство. – Докладывай по форме.       – Есть капитан! – Вытянулся по струнке матрос. – По вашему приказу, я присматривал за комнатой, в которой содержатся дети. Сначала все было спокойно, но потом я услышал шум, будто что-то упало и зашел проверить. В комнате я обнаружил, что дети напуганы и пятятся от мальчишки, вокруг которого летал шар света.       – Шар света? – Переспросил капитан, не совсем понимая, что именно имеет в виду матрос. – Такой, какими мы оборудовали трюмы, вместо масляных ламп?       – Так точно, капитан, – подтвердил подчиненный Питерсона. – После этого, я доложил доктору Отто, так как он ответственен за здоровье рабов, а он велел доложить вам.       На несколько секунд капитан замер, ситуация была очень необычной. Шары света совсем недавно стали использовать для освещения. С их помощью, удалось резко снизить количество пожаров.       – Идемте посмотрим, Питерсон! – Поспешил вперед Мелвилл, предвкушая нечто интересное. И капитан вместе со своим подчиненным последовали за ним.       Обычно, детей не брали в рабство, взрослый, сформировавшийся человек, мог использоваться в качестве дешевой рабочей силы, рабы, имевшие хоть какое-то образование, могли стать неплохой прислугой, а некоторых использовали для сексуальных утех. Дети же не имели такой ценности, и даже если их покупали, то стоили они недорого, поэтому на корабле их было не больше десятка и все они помещались в небольшой кладовке, в трюме.       Мелвилл быстро спустился в трюм и нашел доктора Отто, который сидел в той самой тесной каморке, где разместили детей. Корабельный доктор осматривал мальчика, о котором ранее рассказывал Смитти, вокруг него и правда вертелся магический, светящийся шар, а сам парнишка был испуган не меньше, чем остальные дети, вжимавшиеся в угол комнатки.       – Что случилось, доктор Отто? – спросил Мелвилл, с интересом глядя на худого мальчишку.       – Приветствую, господин Мелвилл, – встав и поклонившись, ответил ученый. – Могу констатировать, что вам сопутствует удача. Этот щуплый мальчик - уникум и стоит больше, чем пятьдесят взрослых, здоровых рабов мужчин. Никогда еще не видел, да и не читал, если честно, чтобы магические способности проявлялись так рано. Видите ли, на восточном континенте нет ни одного мага, кто пробудил свои силы раньше девяти лет, – взволнованно объяснял мужчина.       – Что ж, значит, за этого щуплого мальчугана можно будет выручить неплохие деньги?       – Можете быть уверены, господин, в Мере за этого ребенка вам заплатят не меньше двухсот двадцати золотых. – Слегка разочаровано ответил доктор Отто. Для него мальчик был феноменом, научной загадкой, которую стоило изучить, а его работодатель видел в нем лишь товар.       – За это стоит выпить, вы так не думаете, капитан? – Обратился Мелвилл к стоящему за ним Питерсону.       – У меня в каюте как раз лежит тройка бутылок того Тианского вина, которое мы пробовали на Западном континенте, – улыбнувшись во все тридцать два зуба, ответил бывалый моряк, как только речь зашла о вине.       – А у вас хороший вкус, капитан, – улыбнулся в ответ Мелвилл и снова повернулся к корабельному доктору. – Доктор Отто, мальчик здоров?       – Он плохо ест, поэтому не набирает вес, но в целом здоров, господин.       – А что он там бормочет? – Спросил хозяин судна, обратив внимание на странное поведение ребенка.       – Мальчик боится, что его накажут, поэтому пытается извиниться.       – Извиниться!? – Недоумевая, спросил работорговец. – За что?       – Видите ли, господин, – отвечал Отто, – шар света, который вы можете наблюдать, Уни создал не сам. Каким-то образом он просто перехватил заклинание из вашей новой магической лампы, поэтому думает, что сломал ее.       Доктор пропустил Мелвилла чуть глубже в комнату и указал ладонью на одинокий, настенный канделябр, который был пуст.       – Не спешите расстраиваться, если думаете, что это не так впечатляюще, – поспешил успокоить своего работодателя Отто, как только заметил следы разочарования на его лице. – Мальчик еще очень юн, но все же невероятно талантлив, возможно даже более талантлив, чем мы с вами, можем себе вообразить, но узнать его потенциал может только другой маг.       – Хорошо, – коротко ответил Мелвилл. – Доктор Отто, постарайтесь сделать так, чтобы к моменту нашего прибытия и начала торгов мальчик набрал вес и не выглядел как мешок костей, а я позабочусь обо всем остальном.  

* * *

        С того момента, как Отто получил распоряжение, особенно заботиться об Уни, прошло три дня. Теперь весь экипаж корабля ежедневно видел, как за корабельным доктором, таскается шестилетний мальчишка, вокруг которого не было никаких шаров света, как всем растрепал Смитти. На самом деле, Отто не нуждался в таком приказе, мальчик представлял для него научный интерес, и как ученый он не мог отказать себе в удовольствии небольшого личного исследования.       Магически одаренные люди, встречались крайне редко, как на западном, так и на восточном континенте. В девяносто девяти процентах случаев магами становились выходцы из благородных семей, а оставшийся один процент приходился на все остальные прослойки общества. По-настоящему одаренных магов также было немного, поэтому Отто был чрезвычайно заинтересован в объективных данных, полученных с такого уникального образца.       – Доброе утро, доктор Отто, – раздался мелодичный женский голос за спиной у ученого, который наблюдал за тем, как его новый подопечный, выполняет стандартную разминку на шестнадцать счетов, которой вчера его научили матросы. Считать он, конечно, не умел, но упражнение все же запомнил.       – Доброе утро, госпожа Лизбет, – поклонился Отто, – вас редко встретишь на палубе.       – Я много времени провожу с господином Мелвиллом и девочками. Бедняжки плохо переносят плавание.       – У вас еще осталось то средство от тошноты, которое я вам давал? – Участливо поинтересовался врач.       – Именно за ним я к вам и пришла, – заговорщицки тихо, чтобы никто не услышал, ответила молодая женщина. – Эко еще держится, а Элиз постоянно мутит, да и мне, честно говоря, не хорошо, – поделилась женщина, которая и в самом деле выглядела бледно.       – Вам стоит почаще выводить девочек на палубу, мисс Лизбет, – с мягким укором, начал читать нотацию корабельный врач. – Детям чрезвычайно вредно постоянно оставаться взаперти, это может только ухудшить их состояние. Даже взрослых рабов выгуливают один раз в день.       – Я понимаю, доктор Отто, но я не виновата, что они ужасненько боятся выходить из каюты, – пыталась оправдаться женщина.       – Тогда познакомьте их с Уни, – указал на своего подопечного доктор. – Мальчику всего шесть, а он ведет себя намного храбрее, хотя для него это также первое плавание.       – Возможно вы и правы доктор, – с явной спешкой заговорила Лизбет, – я спрошу позволения у господина Мелвилла чуть позже. А сейчас не могли бы вы дать мне еще немного того лекарства от морской болезни?       – Конечно, госпожа Лизбет. Я приготовлю его сразу, как только отведу мальчика в трюм, к остальным детям. Нельзя оставлять ребенка на палубе без присмотра.       Обменявшись парой любезных слов, Лизбет ушла в каюту, а доктор Отто, взяв с собой Уни, направился в трюм.       – Дядя Отто, можно мне спросить? – Обратился ребенок к доктору, пока они спускались в трюм.       – Конечно.       – Эта тетя, она не такая как все, да?       – Во-первых, я разрешил называть себя «дядей», но к остальным ты должен обращаться «господин» или «госпожа». Ты раб Уни и не принадлежишь себе, а свободных людей, может оскорбить такое обращение, запомни это, – менторским тоном, давал наставление ученый. – И во-вторых, что ты имеешь в виду под «не такая как все»?       – Что-то было на ее плече. Я не видел, но почувствовал, – попытался описать свои ощущения ребенок.       – Вот оно что, – улыбнулся Отто. – Все-же я в тебе не ошибся Уни, ты и вправду занятный малец.       Еще раз внимательно осмотрев мальчика, Отто достал из своей офицерской сумки блокнот и сделал несколько пометок карандашом.       – Какого рода чувство ты испытал? – Задал уточняющий вопрос доктор.       – У меня в голове как будто что-то стучало, – ответил маленький раб.       – Хорошо, – больше для себя, чем для Уни проговорил доктор, дописывая наблюдения в блокнот.       – Это плохо, дядя Отто? – Забеспокоился ребенок.       – Нет, Уни, не переживай об этом, – успокоил мальчика доктор, – ты маг, думаю, для тебя это нормально. Видишь ли, госпожа Лизбет раньше, как и ты, была рабыней, которую господин Мелвилл сделал своей наложницей. У всех наложниц, которые раньше были рабынями, есть магическая печать на плече, означающая принадлежность определенному мужчине. Ее ты и почувствовал.