Любовь с привкусом Смерти

- Эвелин! – голос ворвался в сон, как ледяной душ. Опять этот кошмар… и опять утро. – Дрянная девчонка! – холодный воздух из распахнутого окна обжег кожу, а резкий свет заставил зажмуриться. Что ж мне так везет на скверные пробуждения? – Сегодня твой первый день в школе за эти четыре месяца, а ты валяешься! – Не хочу, – мой голос прозвучал хрипло и устало, будто я не спала неделю. Интересно, насколько громкой будет сегодняшняя взбучка? Хотя… жаловаться себе дороже. Бесполезно. – А я тебя спрашивала? – дверь с грохотом захлопнулась. Когда-нибудь она точно слетит с петель от такого обращения. Я медленно, с усилием разлепила слипшиеся веки. Над головой – все тот же потрескавшийся белый потолок. Что еще я ожидала увидеть? Райские кущи? С трудом поднявшись, я стала шарить рукой по полу возле кровати в поисках хоть чего-то, что сгодится на выход. Только сейчас сознание пронзила мысль: в комнате настоящий свинарник. Пыль клубилась в луче света, одежда валялась островками, книги громоздились хаотичной горой. Надо бы ремонт… или, еще лучше, спичкой чиркнуть и начать жизнь заново в другом месте. Нашла серую, мятый кофтон – он валялся прямо на полу, присыпанный носками. Натянула его на футболку. Мое тело, тяжелое и непослушное, медленно выплыло из комнаты-берлоги, спустилось по скрипучей лестнице и наконец втянулось в кухонное пространство. – Ты опять спала в этой же одежде? – тетя Дженна, та самая, что с утра пораньше устроила взрыв, теперь колдовала у плиты. Голос ее был резким, как скрежет металла. Я машинально скользнула взглядом по темно-синим шортам и черной футболке. На рукаве красовалось застарелое пятно вишневого сока – реликвия прошлой недели. Когда я его умудрилась посадить? – Больше не буду, – сорвалось с языка автоматически. И зачем я это сказала? Все в этом доме знают – мои обещания разбиваются о реальность, как стеклянные шары. Я плюхнулась на стул рядом с сестрой. Елена скользнула по мне карими глазами, слегка нахмурилась, но промолчала, методично отправляя в рот ложку за ложкой овсянки. Типично. – Как же, – Дженна раздраженно заправила прядь за ухо и сунула передо мной тарелку с омлетом. Моя рука тут же выхватила ее, словно боясь, что еду отнимут. Рот заработал на автопилоте, перемалывая яичную массу. Я люблю тетю, честно. Но иногда ее манера общения – как наждак по нервам. – Всем доброго утра! – В кухню впорхнул Джереми, живая копия Елены, только в мужском обличье. Он выглядел помятым, будто провел ночь не в постели, а в кустах под окном. Что с ним сегодня? Мелькнула мысль – как бы его расшевелить, поднять настроение. Но мозг не успел даже толком обдудить план, как Джер ловко выдернул из кармана моих шорт мой последний шоколадный батончик. Эгоист! Реакция была мгновенной: в его сторону метнулось мокрое кухонное полотенце. Нас резко оборвал визг Дженны: – Хватит! – её крик заставил меня шлепнуться обратно на стул, а Джереми – юркнуть в прихожую, хватая на ходу рюкзак. – И так всегда… – послышалось от Елены. Ну просто образец повидения. Но я не стала дослушивать эту жалобную песенку. Поднялась обратно в свою каморку. Быстро накинула рюкзак, бросила в сторону кухни формальное – Хорошего дня! – и ноги сами понесли меня за порог, вон из этого дома. Солнце ударило в лицо слепящим лучом, а прохладный утренний ветерок растрепал мои нечесаные волосы. Как же давно я не чувствовала этого? Не вдыхала воздух, не пропитанный запахом пыли и старой мебели? Ощущения нахлынули волной – свежесть, свобода, почти забытая. На улице было малолюдно, но те немногие прохожие, что попадались, бросали на меня быстрые, колючие взгляды, перешептывались за спиной. Интересно, какой прием ждет меня в школе? Целых четыре месяца я выпала из жизни, заточив себя в четырех стенах. Мир за это время явно не стоял на месте. Шагая по знакомым, но чужим улицам Мистик Фоллс, голова гудела от мыслей. Руки вдруг предательски задрожали, когда в памяти всплыл один знакомый портрет. Черт… А ведь сегодня история. Как раз тот самый урок. Минут через двадцать неспешной ходьбы до слуха начали доноситься голоса, смех, шум толпы у школы. Где София? Обычно она тут, как часовой. Неужели заболела в такую погоду? Бегло окинув взглядом школьный двор – группки учеников, смеющихся, спорящих, – я направилась прямиком к главному входу, стараясь быть незаметной. – Хэй! – Мои планы на незаметное проникновение рухнули под натиском шестидесяти килограммов живой, дышащей энергии, врезавшейся мне в спину. – Привет, – выпрямляясь от неожиданного толчка и разворачиваясь, я увидела сияющее лицо Софи. Моя вечная спутница по школьным передрягам. – Где ты пропадала так долго?! – Она говорила быстро, эмоционально, как всегда. – Ты трубку не брала, пропала! – Ее лицо внезапно помрачнело. – Мне… мне так жаль, Эв. Твоих родителей… – В ее глазах отразилось неподдельное сочувствие, и это тут же кольнуло в самое сердце, оживив ту боль, которую я пыталась закопать поглубже. – Ничего, – я заставила уголки губ поползти вверх в подобии улыбки. Кажется, это сработало – Софи ответила мне своей, чуть печальной, но настоящей. – Где остальные? – В классе, наверное, – она пожала плечами и махнула рукой в сторону здания. – Пошли! Мои ноги нехотя поплелись за ней, будто свинцом налитые, переступая через порог школы – порог в мой личный ад. Поднявшись на третий этаж и толкнув дверь кабинета №305, я почувствовала, как на меня обрушивается десяток взглядов. Повернулись в основном те, с кем я хоть как-то пересекалась – девичья часть нашего класса. И тут же на меня налетел вихрь: Стейси, Лиза, пара других девчонок. Посыпались вопросы, словно град: – Эви, ты где была?! – Что случилось? Мы звонили! – Как ты? Пришлось что-то бормотать в ответ, отбиваться. Но самое невыносимое в этом цирке – это объятия. За четыре месяца затворничества я отвыкла от чужих прикосновений. Они казались чужими, навязчивыми, почти болезненными. Парни, в отличие от девочек, не кинулись меня обнимать. Они лишь переглянулись, зашептались, бросая на меня быстрые, оценивающие взгляды. Весь Мистик Фоллс знал. Знает. Знает о том, что случилось с моими родителями. И черт бы побрал того умника, кто решил напечатать эту новость в местной газете! Проклятая "Мистик-Фоллс-Газетт"! Едва я уселась на свое старое место у окна, как началась первая пытка. Знакомая до боли. Сзади раздался ехидный шепот: – Эй, Призрак, вернулась? – И тут же острый конец карандаша ткнул меня между лопаток. Он вспомнил. Вспомнил ту дурацкую кличку, которую прилепили мне в прошлом году после... после всего. Неужели ему не надоело? Но я не дала себе закрутиться в этой воронке прошлого. С усилием открыла учебник истории. И тут... до слуха донесся мерный, неумолимый стук каблуков по бетонному полу коридора. Стадия вторая. Узнать эти шаги – короткие, быстрые, уверенные – и понять: твоя гибель с позором на весь класс не за горами. На этой стадии всегда становится по-настоящему страшно. Живот сжимается в комок. – Телефоны убираем. Сейчас же! – Леденящий голос мисс Гилберт прорезал воздух класса. – Я сказала убрать, ты меня не слышишь? – Она замерла рядом с партой Марка, нашего местного "ботана-бунтаря". Ее взгляд, холодный и всевидящий, пригвоздил его к месту. Вот только в этом мы с ней были невольными союзницами. Я тоже ненавидела, когда кто-то пялился в телефон рядом со мной. Правда, мои собственные глаза за последние месяцы тоже изрядно посадила, уставившись в потолок и стены. – Кто у нас вернулся? – Ее голос заставил меня оторваться от учебника. Взгляд уперся в учительницу. Средних лет. Традиционная строгая короткая стрижка седых волос. Плотная фигура. И рост... Бог явно сэкономил на сантиметрах, когда ее создавал. Но то, чего ей не хватило в росте, с лихвой компенсировалось леденящей аурой. Как только прозвенел спасительный звонок, наступила стадия третья: страх притупился, уступив место всепоглощающей, душащей скуке. А четвертая, самая долгая и изматывающая – скука, апатия и непреодолимое желание провалиться в сон – должна была начаться ровно с началом перемены. Шел уже второй час, как в гостиной раздавались приглушенные голоса моей сестры Елены, тети Дженны и... Стефана Сальваторе. До сих пор не верилось. Когда неделю назад они объявили, что Елена теперь встречается со Стефаном, я удивленно подняла бровь. На что мои родственники лишь усмехнулись: "Отныне ты в курсе всех событий, Эви". Но это было тогда. Сейчас же мой долг – не мозолить глаза и не лезть в личные дела сестры. Лучшая тактика – забиться в свою нору под предлогом уроков. "Домашка сама себя не сделает", – буркнула я, скрываясь за дверью своей комнаты. Какое лицемерие. Но спустя час мое тело начало бунтовать. Живот предательски заурчал, требуя пищи. Глаза устало следили за игрой теней за окном – сгущающиеся сумерки, темный силуэт леса через дорогу. Что-то там мелькнуло? Или показалось? Руки же, почти без участия мозга, выводили в блокноте какие-то абстрактные линии, кляксы, странные фигуры. Не то чтобы я умела рисовать... Просто иногда это помогало не сойти с ума от мыслей. Монотонное движение карандаша, вдох-выдох... Я тихо спустилась вниз, стараясь ступать неслышно. Но стоило мне появиться на кухне, как на меня уставились четыре пары глаз: Елена (озабоченно), Стефан (вежливо-вопросительно), Деймон (с привычной едкой усмешкой) и Дженна (раздраженно). – Тихо не получилось, да? – попробовала пошутить я, пытаясь скрыть неловкость фальшивым смешком. – А я-то было подумал, ты там наверху от тоски испустила дух, – парировал Деймон, откинувшись на спинку стула. Наши отношения с ним – вечная игра в острые шпильки. Мы отлично умели подкалывать друг друга, часто мишенью становились остальные. Его слова не заставили себя ждать: кусок колбасы, который я только что достала из холодильника, полетел в его сторону. Он ловко уклонился. – Ну, как сказать… – начала я, но мысль оборвалась. В холодильнике не было вишневого сока! Последняя надежда рухнула. Глаза с тоской переметнулись на Стефана. Он сидел рядом с Еленой, его профиль в полумраке кухни казался идеально высеченным. Боже, он был совершенен. Деймон – харизматичный злодей, в него легко можно влюбиться с головой. Но Стефан... Одна его улыбка, брошенная в мою сторону, заставляла сердце бешено колотиться. Не могла я с собой поделать! Хотя... иногда рядом с ними обоими становилось не по себе. Легкая дрожь пробегала по коже, будто внутри срабатывала древняя сигнализация, кричащая: "Опасность!". – Мне сказали, что будет только два гостя, а не трое, – мрачно констатировала я, наливая себе стакан воды. Надежды на сок похоронены. – Ты видишь здесь еще кого-то? – тетя Дженна посмотрела на меня так, словно у меня выросли рога. Я сделала глоток воды, глядя в окно. Тени за дорогой сгущались. – Разве на улице не ваш друг мечется между деревьев? – бросила я небрежно. Просто чтобы подколоть, посмотреть на реакцию. И, кажется, попала в точку. Троица – Елена, Стефан, Деймон – мгновенно переглянулись. В их взгляде промелькнуло что-то... настороженное? Джереми, напротив, сидел в своем углу и уплетал бутерброды, абсолютно не обращая на нас внимания. Он был вне этих игр. А я тем временем подумала: с новыми знакомыми стоит быть осторожнее. Мало ли что.