Греющий душу металл

      Штиль. Ощущение невероятной затянутости не давало в полной мере успокоиться, даже листья не двигались... Все будто запаковали в липкое желе, которое не дает сдвинуться с места, от туч до самых маленьких червячков. Вот и Шрам не находил в себе сил двинуться, оставаясь на разбитой каменной плите, что бесхозно лежала на заднем дворе бункера. Он часто здесь сидел, несколько раз по дню, чтобы выкурить одну сигарету, плохие мысли и заодно свои лёгкие. Галлюцинации стали столь привычными, что красноглазый уже не помнил когда в последний раз пытался от них избавиться, все казалось не тем, чем должно казаться. Волосы ведь не в этом желе, одежда абсолютно сухая, а ноги ни к чему не прилипли. Шрам это осознавал, но его мозг нет. Теперь это отдельная сущность, не имеющая собственной личности, но отличающейся от самого лидера. И именно то, что находится в черепной коробке заправляет всем цирком, что происходит.       Больше половины сигареты сгорело в никуда, пока лидер снова погряз в своем маленьком мирке. Первые капли начали падать с неба, постепенно набирая темп и превращаясь в ливень. Тяжелый вздох. Надо проверить все окна и люк на крыше, а то зальет все так, что потом не отобьется от плесени... Противное желе растворяется, все снова ожило. Может он в коме? Все слишком сказочно, слишком странно и слишком противно.       Найдя в себе силы встать спустя три минуты, уже промокший до нитки, красный аккуратно прыгал по большим камням до входа. Жилетка нашла свое место на чуть теплой батарее, остальное Шрам не решился снимать, сначала нужно сделать все то что он считал срочным. В подвале окон нет, можно не волноваться, на первом этаже седоволосый закрыл окна в гостиной, на кухне было закрыто. Крыша так же заперта, оставался лишь второй этаж, где были личные комнаты. Многие комнаты были пустыми, потому что практически все разбились по группам: Перец, Эль и Флеш играли в карты и даже не заметили Шрама, что прошел за ними и закрыл окно, Боец, Сахара и Шизо разговаривали о временах года в комнате младшего, кажется, пытались понять почему зимой холоднее, а летом теплее и уже спросили красного об этом, когда тот зашел после того как постучался. Пришлось сесть рядом и объяснить, что земля на которой все живут в космосе крутиться не прямо, а под углом, в одно время лучи практически под прямым углом нагревают землю и становиться жарко, в другое время будто отскакивают от поверхности планеты, совсем не отдавая тепло, поэтому становится холодно. Развернутый ответ очень воодушевил клонов и они радостно поблагодарили красноглазого, снова начиная общаться между собой. Красный слабо улыбнулся и тихо вышел из предпоследней комнаты. Оставалось только самая дальняя и самая маленькая комната, комната агента.       На тихий стук никто не ответил. Странно, обычно Джеймс сам открывает дверь после того как к нему стучаться, может уйти куда-то? На территории базы его не было видно... Шрам тихо открыл дверь и осмотрел помещение, но уже спустя 5 секунд встретился с удивленным взглядом серо-синих глаз. Это слишком смутило лидера, но надо перебороть свои эмоции и зайти в комнату. Минутные сомнения испарились так же быстро, как и появились.       — Дождь, — пройдя к окну, Шрам быстро закрыл его и осмотрел подоконник, он был весь мокрый. Снова погрузившись в свои мысли, старший ушел за тряпкой, чтобы вытереть воду, пока агент встал с кровати и посмотрел сквозь стекло на улицу. Ливень, но наконец прояснилось солнце... Шрам ведь называл этот дождь по-особому, но он совсем не помнил. Джей совсем не ожидал что к нему зайдут, особенно его лидер. Стало даже как-то стыдно, что он дал слабину и опять все оставил на красноглазого, поэтому хотелось хотя бы немного загладить вину. И признаться. Вот ведь, перед самым носом возможность, а он сопли пускает! Как только в комнате снова появился седоволосый, пришлось встрепенуться. На полу остались мокрые отпечатки ступни? Шрам где-то был в такой дождь?       — Шрам, ты куда-то уходил? — беспокойство легко читалось в низком, даже немного бархатном голосе. — Я могу проверить остальные комнаты, ты можешь заболеть при таком сквозняке и холоде, пожалуйста, побереги себя.       — Курил... Все закрыто, все нормально, просто... мх, — красный задумчиво закрыл глаза с болезненным вздохом. Забыл слова, какой позор! Все нарушилось, весь момент испорчен. — Я в порядке, просто забудь, уже вечер, напомни Элю, что завтра вылазка, я могу забыть, — приоткрыв глаза, лидер сразу же смутился и вздрогнул. Джеймс пригнулся, чтобы их головы были на одном уровне и уверенно смотрел ему прямо в глаза.       — Подожди, я хочу сказать тебе кое-что очень важное, давай ты вернешься обратно, когда переоденешься, хорошо? — на седоволосом был тяжелый свитер, наверняка от воды он был практически непосильной ношей для него, но Шрам, как всегда, не подавал виду. Получив кивок от старшего, агент нежно улыбнулся и выпрямился. Он снова остался один в комнате. В голове паника, а сердце стучит. Эти минуты длились слишком долго, пока старшего не было. Сев на кровать, агент потер переносицу и глубоко вдохнул, пытаясь выровнять дыхание. Все должно быть идеально, а в мыслях не было сомнений, что его лидер имеет взаимные чувства к нему. Джи был единственным, кто мог заходить в лабораторию без стука, единственный, просьбы которого красный выполнял без лишних колебаний, единственный, кому он доверял. И это было правдой, точно было.       Скрип двери. Он действительно вернулся, уже в обычной белой футболке и такого же цвета спортивных штанах. Чем-то это было похоже на больничную одежду, но Джеймс старался не думать об этом. Первый сел рядом, обнимая себя и подняв голову, чтобы посмотреть позвавшему его на серьезный разговор в лицо. Он выглядел крайне зажато и неуверенно, ведь стеснялся своих рук, шрамов и ожогов, и это прекрасно знал агент, поэтому сразу встал и перешел к комоду, где хранил свою одежду. В больших руках оказалась белая рубашка, которую аккуратно помогли надеть сидящему. Слабо улыбнувшись, двадцать четвертый присел на одно колено перед красным и стал помогать ему застегнуть пуговицы: руки шрама совсем не слушались из-за сильных повреждений.       — Знаешь, Шрам... Я очень долго думал об этом и многое понял за эти полгода, что я здесь живу. Я... — неуверенно подняв взгляд, агент замедлился, чтобы посмотреть на реакцию лидера. Тот не выглядел сконфуженным, лишь слабо и устало улыбнулся в знак поддержки, это вселило сил и надежды. — Я люблю тебя, уже давно люблю и уверен в своих чувствах, каждый раз когда обнимал тебя, каждый раз когда мы собирали оружие думал о том как ты удивителен, — руки немного дрожали и начали плохо слушаться. Красный нежно взял его за пальцы и слегка потянул на себя.       — Джеймс...       — Прости, если это не взаимно, я так распинаюсь, правда, прости, я не хотел тебя смущать или портить настроение, прос... — руки агента сильнее сжали и потянули на себя, чтобы тот обратил внимание на красного.       — Джеймс. Послушай, — обожженные пальцы переплелись с пальцами синеглазого, но после Шрам отпустил протезированную руку и мягко положил свою ладонь на щеку сидящего на полу, нежно улыбаясь. Рука была без перчатки, шершавая и не уверенная, но невероятно теплая. Сердце у обоих отдавало быстрый ритм. — Я тоже люблю тебя, не волнуйся, пожалуйста, Джи. Я рядом, — кажется, оба чувствовали неимоверную радость и легкость, которую не могли скрывать. Двадцать четвертый встал, предельно нежно обнимая лидера и целуя его в макушку, но потом тихо посмеялся и лег на кровать, утягивая красного на себя и обнимая еще крепче. Хотелось расцеловать Шрама и бесконечно слушать его тихое сопение.       На небе не осталось ни одной тучки.