hand in unlovable hand

Несколько месяцев. Точнее три. Три месяца совместной жизни понадобилось Эндрю, чтобы понять, что заставляло Аарона вести себя так тихо и покладисто, когда Тильда хватала его за волосы и била головой о мебель; что стало причиной резкого молчания и внезапного послушания, стоило женщине пересечь порог комнаты. Осознание всех тех ужасов, с которыми пришлось столкнуться его брату, распространялось по телу Эндрю липким жаром, мерзким и тягучим, словно карамель, вытесняя его собственные кошмары. Конечно, то, через что прошли близнецы, невозможно сравнивать, но почему-то откровение Аарона заставило Эндрю чувствовать себя намного хуже, чем когда он рассказывал собственную историю. Потому что Аарон – тот самый Аарон, заламывающий собственные пальцы от возбуждения, спящий с ночником и улыбающийся так ярко, что изгиб губ можно было услышать, - был во власти собственной матери, любящей прибегать к ненависти и собственному увесистому кулаку. Единственный способ, помогающий справляться с ежедневной рутиной и побоями, который видел сам Аарон, заключался в горсти таблеток. Позже он сменился пакетиками с кокаином. В конце-концов, младший Миньярд окончательно сдался, переходя на тонкое острие иглы, приносящее после себя сильные ломки, подавленность и ощущение перегруженности. Все его чувства, копившиеся изо дня в день, только усиливались под действием наркотиков, постепенно утягивая его на дно. И Эндрю не знал, как это остановить. В один из вечеров он сидел на кровати, краем глаза увидев брата, выходившего из душа: мокрое полотенце туго затянуто на талии, ведь он в очередной раз забыл сменную одежду, и следы от иглы, усеивавшие его руки. В тот момент что-то щелкнуло в голове у Эндрю, и он резко дернулся к Майклу, заталкивая его обратно в ванну и опрокидывая на пол. Несколько минут Джозеф провел, прижимая Аарона к полу, пресекая все попытки борьбы. Ещё пару секунд понадобилось парню, чтобы отскочить от близнеца и броситься за дверь, с силой захлопывая ее и тут же запирая. Вскоре после этого по ту сторону двери раздался стук. Громкий, пропитанный яростью и намного мощнее, чем ожидал Эндрю. Для такого худого телосложения Аарон обладал недюжинной силой, превосходя других мальчиков их возраста. Эндрю знал, что такое норма, и это определенно была не она. - Эндрю! – кричал его близнец, дергая ручку в попытке открыть дверь, - Эндрю, выпусти меня отсюда! Какого черта ты творишь?! Заставив себя сохранять спокойствие, Джозеф, вздохнув, ровным голосом ответил после очередного удара твердое «Нет». - Нет? Нет?! Кем, черт возьми, ты себя возомнил?! Эндрю прислонился к двери, сдерживая в себе желание самому ударить по деревянной поверхности, и ощутил, как на него надвигается волна горечи и злобы на самого себя за то, что ввязался в это. Но Эндрю не сожалел. Вместо этого он сполз вниз, оседая на пол. - У тебя проблемы, Аарон. И я не позволю тебе сдохнуть только потому, что ты - идиот, который и дня не может прожить без дозы. Я не могу обеспечить выполнение нашей сделки, пока ты в таком состоянии, так что устраивайся поудобнее. Конечно, Аарон его не послушал. Он делал все возможное, чтобы выбраться из ванной, сопротивлялся, кричал и вопил до хрипа в горле, бился в дверь, сдирая костяшки пальцев в кровь… А потом началась ломка. Эндрю возненавидел каждую секунду, последовавшую за ней. Но все же ему удалось вытерпеть все мольбы и просьбы Аарона, его срывы и, в конце-концов, сильную лихорадку. Джозеф заходил к близнецу, когда тому становилось хуже, и обнимал Майкла, поглаживая одной рукой по волосам, пока другая вытирала пот махровым полотенцем. Его брат не заслужил ничего из этого. Хотелось бы, чтобы был другой выход, но Эндрю не был человеком, питающим ложные надежды. Позже, если бы его спросили, так ли были необходимы все те меры, которые он предпринял, чтобы спасти Аарона, Эндрю бы ответил «Да», эгоистично добавив, что выбирал бы такой способ снова и снова. Понадобилось три дня, чтобы ломка прекратилась окончательно. Три тяжелых дня, во время которых Эндрю кормил Аарона с ложечки, заставляя его есть и пить через силу, пока сам Майкл захлёбывался в слезах. Бывало, он оставался рядом, обнимая Аарона, но стоило Эндрю выйти за дверь, как парень снова чувствовал подавленность и разбитость, преследовавшие его все то время, пока он сидел в одиночестве. Когда все закончилось, но желание все равно могло дать о себе знать, Эндрю обошел весь дом и выбросил все иглы. Всё, от чего он не смог избавиться, отправилось в канализацию. Все порошки и таблетки постепенно растворялись в воде, превращаясь в ничто, напоминая Джозефу то, как начали разваливаться их с Аароном отношения, переходя от безоговорочного доверия к предательству. Конечно, Аарон ненавидел его за то, что он сделал. Ненавидел его намного больше, чем когда Эндрю только приехал и стал кем угодно, но не идеальным-братом-близнецом, о котором мечтал Аарон. Самого Эндрю все устраивало. Ненавидел его Майкл или нет, но он застраховал его жизнь, пусть и на несколько лет. Теперь он укутывал Аарона в одеяла, готовил ему еду, никогда не отходил от него, если в этом была необходимость, и держал за руку, когда младшему требовалось что-то, что могло бы отвлечь его от желания выдрать собственные волосы. Случалось, Эндрю даже помогал ему упорядочить коллекцию компакт-дисков, когда стресс и потеря контроля над собой давили со всей силы. В тот день, когда Аарон оказался запертым в ванной, Тильда вернулась домой раньше положенного. Эндрю тогда вышел на двадцать минут в магазин, доверившись Аарону, чтобы тот показал, что справится сам. Правда, вернувшись, он застал разгромленную квартиру и Тильду, избивающую второго близнеца ремнём. Эндрю бросил пакеты и накинулся на женщину, хватая ее с оскалом, способным соперничать с её собственным. Знакомые ореховые глаза, темные и злые, яростно сверкнули в его сторону, но Эндрю стоял на своем. - Еще раз увижу, что ты хоть пальцем тронула его, и ты пожалеешь об этом. - Тупое блядское отродье, - прорычала она, пытаясь вырваться из захвата и ударить парня, но тот оказался быстрее. Эндрю перехватил ремень, обернув его вокруг запястья, и вырвал его из рук блондинки, свирепо смотря на нее даже когда та замахнулась, чтобы в очередной раз ударить его. Лишь тихий всхлип, послышавшийся от Аарона, заставил их оторваться друг от друга. Свернувшись калачиком на полу и закрывая уши руками, Аарон постепенно сходил с ума от громких звуков и физического истощения, накрывшего его после наркотиков и жестокого отношения матери. Тильда, ничего не сказав, направилась на кухню, то и дело спотыкаясь о собственные ноги. В её взгляде в тот момент можно было увидеть лишь ненависть и желание получить очередную дозу. - Мне следовало избавиться от вас обоих. Знала бы я, что и этот окажется долбаным уродом… Эндрю проводил ее взглядом до тех пор, пока она не исчезла за дверью, и только когда шаги, наконец, затихли, он подкрался ближе к Аарону, протягивая ему руки. - Давай уведем тебя отсюда. Приведем тебя в порядок. Аарон заторможено кивнул и прижался к брату, лишь изредка шипя, когда тот задевал синяки. Он устал. Устал намного сильнее, чем после ломки, которую так часто приходилось наблюдать Эндрю, и выглядел так, будто в любой момент мог рухнуть на пол. Эндрю поднял его и поволок в ванную: линолеумное святилище и фарфоровую гробницу одновременно. Он усадил брата на крышку унитаза, пока теплая вода заполняла ванну. Свет остался выключенным, так что ориентироваться приходилось исходя из того, что пропускало через себя матовое стекло двери. Здесь их никто и ничто не достанет. Эндрю запер их изнутри, окончательно в этом убеждаясь. В комнате стояла тишина, прерываемая неровным дыханием Аарона и журчанием водной струи. Отвлекшись, Джозеф бросил взгляд на брата. Синяки покрывали исхудавшее тело, темными пятнами светясь на бледной коже, да и выглядел Майкл значительно хуже, чем когда Эндрю видел его в последний раз полчаса назад. Конечно, Тильда просто обязана была вернуться пораньше и все испортить. Повернув ручку крана, перекрыв тем самым воду, Эндрю начал наполнять ванну составом для пены, что был припрятан под раковиной за чистящими средствами, к которым женщина никогда не прикасалась. Аарон вздрогнул, видя это. - Только посмей что-то сказать, - хрипло заметил Эндрю, чувствуя, как тяжесть уходит на второй план, стоило ему поймать расцветающую на лице брата улыбку. Однако Аарон промолчал, и Эндрю, как всегда немо благодарный ему, не спеша принялся раздевать близнеца, отбрасывая вещи того куда-то в сторону. Ванная комната была не такой уж и большой, чтобы они могли спокойно находиться там вдвоем, не касаясь друг друга, но это не представляло проблемы – Эндрю знал тело брата, как собственное, а такое чувство, как стеснение, давно перестало быть для них обыденностью. Иногда старшему Миньярду казалось, что они делят одну плоть на двоих, что они один человек, разделенный надвое. Они не знали друг о друге ничего, кроме того, что обнажали по собственной воле, но все равно, что одному, что другому каким-то образом удавалось понять брата на уровне инстинктов, исходя лишь из прикосновений и звуков. Но временная сладость этих мыслей пропала так же быстро, как и появилась. Воспоминания, от которых Эндрю старался отгородиться, подобрались к нему опутывающими щупальцами. Лишь чудом он смог задвинуть их вглубь собственного сознания. Не хотелось портить единственный хороший момент, возникший впервые за долгое время. Ну, насколько можно назвать «хорошим» те минуты, пока Аарон выглядел, как чертова шахматная доска: синяки с каждой минутой лишь сильнее проступали на его коже, едва ли оставляя живое место. Эндрю наблюдал, как его брат осторожно опускается на дно ванны, с опаской погружаясь в воду. Аарон никогда не любил мыться и ни разу не говорил, почему, но сейчас боль во всем теле была слишком сильна, чтобы он мог самостоятельно встать и передвигаться, а уж тем более как-то воспротивиться Эндрю. Поэтому Майкл покорно залез в теплую воду, пока сам Джозеф устроился на унитазе рядом с ванной, внимательно наблюдая за ним. Полностью погружаться в ванную Аарон отказался. Он прислонился спиной к стенке, и как только его взгляд стал более осмысленным, Эндрю понял, что они оба стали участниками негласного соревнования. Аарон нахмурился, сжимая губы в тонкую полоску, когда Эндрю наклонился к нему, почти не оставляя расстояния между их лицами. Вода тихо зашипела, когда Аарон, обхвативший руками колени, попытался отстраниться от брата, только что спасшего ему жизнь. - Это… нечестно, - пробормотал он, хмуро смотря на Эндрю поверх коленей. Сам Джозеф мысленно вернулся на несколько лет назад, вспоминая, как еще ребенком был слегка полноватым, и подумал, что Аарон, должно быть, тоже был таким. Возможно только потом генетика, а быть может и образ жизни, сделала черты их лица острее, вместе с этим предложив дистрофичное телосложение. Со стороны создавалось впечатление, что их тела самостоятельно пытались отгородиться от любой опасности. - Тебе стоит говорить конкретнее, брат, - Эндрю убрал часть мыльного налета, прилипшего к бортику ванны, и положил на холодный металл руку, - что нечестно? - Ты. Всё это, - Аарон взмахнул рукой, стараясь подобрать слова, - То, что ты намного… лучше меня. Что я от тебя завишу. Что я бесполезный мусор, позволяющий случаться этому раз за разом. Гребанный урод, который… - Заткнись, - оборвал его Эндрю, нахмурившись. Очевидно, что-то пошло не так. Аарон бессильно рыкнул и лишь сильнее прижался к коленям, в попытке стать еще меньше, чем был сейчас. Как будто он мог свернуться в маленький комок и полностью спрятаться от любопытных глаз близнеца, от своей второй половины. - Я просто… Я чертовски хочу… Нет… Я просто надеюсь… Аарон смотрел словно сквозь близнеца прежде, чем постепенно сел на колени, сгорбившись и подняв взгляд на Эндрю. Его рука легла на покрытые шрамами костяшки пальцев брата, а сам Майкл слегка подался вперед. Капельки воды медленно стекали по его бедрам, словно не желая покидать полюбившееся место. - Надеюсь, когда-нибудь мы развалимся на части одновременно. Болезненное, тяжелое чувство появилось где-то в районе живота. Оно было теплым, прилипало к органам и превращало все тело Эндрю в вязкую субстанцию, пока он неторопливо изучал ожидающее лицо Аарона. Кажется, это было что-то, чего не должно было существовать в принципе. Что-то, что могло стать точкой невозврата для них обоих. Джозеф попытался отстраниться, но Аарон наклонился ближе. Чтобы спастись самому, спасти их обоих, Эндрю сжал лицо брата в руках, погружаясь в бездну, созданную своей копией, в надежде утонуть. Он знал, что они не должны…. Но если бы они не были вместе, то этому круговороту боли не было бы конца. Пока Эндрю не пообещал защитить Аарона. - Я не допущу, чтобы этот день настал. Из двух зол выбирают меньшее. Эндрю закрыл глаза и попытался отгородиться от фрагментов прошлого, так и норовивших напомнить все, о чем он изо дня в день старается забыть. Аарон осторожно подался вперед, мягко целуя его, но все, что он мог чувствовать сейчас, это Дрейка, произносящего ему на ухо обжигающим шепотом тошнотворные обещания, за которые он – Эндрю – держался, словно утопающий. Однако тем самым он загнал себя одной ногой в могилу. Желание наполовину исполнилось, но оно было не его. Это все ради Аарона. Силой заставив себя расслабиться, Эндрю почувствовал, как Аарон словно растаял под его прикосновениями, и впервые, с тех пор, как они стали братьями, Джозеф мог сказать, что тот наконец-то доверился ему. Казалось, что они тонут. Вместе. Рука об руку.