Глава 4. Легко потерять, невозможно забыть
5 сентября 2023 г., 11:00
На посёлок Н. опустился вечер. Светофор загорелся зелёным и Кристи, таща за собой чемоданы, перешла через рельсы. Ей повезло с расписанием, и, конечно, с руководством, поэтому взять отпуск с работы оказалось проще простого. Выходной сегодня был и у Дарлы, и Кристи задумывалась об этом, глядя через окно электрички на проносящиеся мимо станции. С одной стороны, она могла провести с ней время, чтобы отвлечься от произошедших событий, но с другой, пришлось бы объяснять ей, что произошло, да и к тому же, у неё наверняка были какие-то свои планы на этот выходной.
Тем не менее, дел сегодня было невпроворот. Нужно было распаковаться на даче, а потом решить, где снимать квартиру, чтобы было удобней добираться до работы. Решать взрослые вопросы Кристи никогда не нравилось.
Она наконец оторвала взгляд от земли и увидела, что толпа приехавших вместе с ней уже рассосалась. Прямо перед ней по ступеням на платформу поднимался Том. Она проморгалась, чтобы убедиться, что ей не кажется, и позвала его. Он обернулся.
— А ты что здесь делаешь? — удивилась Кристи. — Мы же все работаем, я думала, вы сегодня будете в городе.
— Да я это… в общем, длинная история. А ты?
— Я… вещи привезла. Поможешь? Раз уж ты тут.
— Я на самом деле уезжать собирался, поэтому сюда и пришёл, — усмехнулся он. — Но делать мне всё равно нечего, так что… Давай сюда.
Он взял у неё из рук чемоданы и пошёл впереди. Она обогнала его, чтобы показать дорогу — всё-таки он был у неё дома только один раз.
— Ну так зачем ты здесь? — снова спросила Кристи.
— Меня Дарла позвала. Ну, то есть, не сюда, а прогуляться. Сказала, что у неё выходной, и ей скучно стало. Приехала в город, мы там походили, она мне всякие места показывала. Парни куда-то в другое место уехали, не знаю. Ну а потом она сказала, что у неё, оказывается, есть дела дома, поэтому, наверное, она поедет уже. А пока мы прощались, она такая: «Слушай, а поехали со мной, я там уборку затеяла, надо вещи перетаскать тяжёлые», ну а мне же делать нечего, вот я и согласился. Потаскал ей там коробки какие-то, диван подвинул, ну и пошёл обратно на станцию. А тут ты.
Пока Томас рассказывал историю своего появления на станции, они уже успели пройти полпути до дома Дарлы, а оттуда до дачи Кристи пешком оставалось около получаса. Дорога длинная, а потому Кристи посчитала, что ей очень повезло встретить Тома, иначе весь этот путь с двумя чемоданами ей пришлось бы проделать самой.
Диалог по дороге до пункта назначения продолжился рассказами о том, что происходило всё то время, что они не виделись. Том узнал о том, как Кристи училась в институте, нашла работу и теперь преподаёт рисунок и живопись в какой-то частной художественной школе. А Кристи, слушая его, вспомнила весь сюжет Eddsworld и пришла к заключению, что, судя по хронологии, они уже пережили все события, о которых было известно, а потому предположить, что их ждёт дальше, было просто невозможно — сериал закончился на The End pt2, и продолжения не ожидалось. Углубляться в причины их существования сейчас совершенно не хотелось: от таких мыслей у неё бы только разболелась голова. Да и вряд ли что-то изменилось с их первой встречи.
Когда два километра пути остались позади, перед спутниками уже возвышался деревянный дом за забором. Открыв калитку, Кристи пропустила Тома внутрь и вошла за ним. Спустя десять минут чемоданы уже были открыты и лежали на полу в гостиной, а их владелица сидела между ними. Собиралась Кристи в спешке, а потому сейчас хотела рассортировать вещи, чтобы было удобно. Том присел на диван, не зная, стоит ли ему уже уходить, но так как его не выгоняли, он остался, и они продолжили диалог.
Кристи вытащила из чемодана кучу одежды, которая стала разваливаться на отдельные элементы прямо у неё в руках. Что-то маленькое выпало и покатилось по полу, но Том остановил предмет ногой, пытаясь разглядеть, что сейчас собирается взять в руки. Наклонившись, он поднял золотое колечко.
— У тебя выпало, — он протянул ей украшение.
Кристи обернулась, даже не заметив, что выронила его. Эмоция на её лице сменилась на беспокойство, и она забыла, о чём они только что разговаривали. Взяв кольцо из ладони Тома, она, немного поразмыслив, аккуратно надела его на палец.
— Подошло… — прошептала она.
— Ну... да, оно же твоё, — не понял Том.
Девушка молча сняла его и так же молча вернула в коробочку, которая, как оказалось, всё это время лежала возле неё. Том удивился, не заметив её раньше.
— А ты, типа… замужем?
— Уже нет, — безучастно ответила она, но поспешила исправиться. — То есть… уже не буду.
Том смутился. Затем задумался.
— Будет неприлично, если я спрошу?.. — нерешительно предположил он.
— Да нет, — успокоила она Тома. — Мне сегодня, видимо, предложение должны были сделать, а тут… хах. А тут вы приехали, ну и я рассталась с ним. И он мне отдал это.
Кристи повертела коробочку в руках и, наконец, отложила.
Том сощурился, полагая, что это поможет ему понять то, что ему сейчас сказали. Не помогло.
— Стоп. Во-первых… во-первых, зачем? Ладно, — передумал он, — это ваши личные тёрки, не лезу… А вот во-вторых, в смысле, «вы приехали»? Причём тут мы?
Кристи провела кончиками пальцев по полу, цепляясь за реальность. Вся эта холодность, с которой она приняла ситуацию, постепенно начала растворяться, и её стали одолевать неприятные мысли. Она всё же старалась держаться. Повернувшись вполоборота, она ответила, но исключительно на второй вопрос:
— Ты ведь… ты сказал мне, что мы можем попробовать. Ну да, ты не отвечал на сообщения, но вы же не виноваты в том, что не было связи, да и-
— Что, блять?
Кристи развернулась полностью. Том смотрел на неё, скривив губы. Кажется, он всё понял. Она растерялась и попыталась что-то сказать, но у неё получилось лишь сжать в руке ткань своего костюма, лежащего на коленях.
— Что, блять, попробовать? — он ухватился руками за край дивана и наклонился ближе к ней. — Ты из-за меня с ним рассталась?
— Я… вообще… кхм.
Он никак не мог поймать её взгляд, который постоянно перемещался то по его лицу, то куда-то в сторону. Несмотря на это, ответ был буквально написан у неё на лбу.
— Так, давай будем честны. Для начала, я тогда предлагал тебе дружбу. Помнишь, да? Или не помнишь? — Том сполз с дивана на пол, чтобы наладить контакт. — Но мы, на минуточку, даже не стали друзьями. И это только начало, это первая ступенька, а то, что ты там… — он не мог найти подходящих слов, из-за этого становясь раздражительнее и потихоньку повышая голос. — То, что ты там придумала себе, мы с тобой это обсуждали, и я сказал… Да я уже, блять, не помню, что я сказал! Но это точно было не «я обязательно приеду через тыщу лет, а ты бросай своего парня и будем вместе». Я всё-таки думаю, я был предельно внимателен, чтобы не ляпнуть такую хуйню, понимаешь?
Кристи сидела будто в вакууме, не вникая в слова Тома, и тот понял, что так до неё было не достучаться. Он схватил её за руку, заглянув в глаза, и осторожно произнёс:
— Ты осознаёшь вообще, что ты себе жизнь сломала?
И она осознала. Почему-то только сейчас, когда об этом сказал не её внутренний голос, а другой человек, она в полной мере поняла масштабы того, что натворила в некоем состоянии аффекта.
Том опустил глаза, когда его пальцы коснулись знакомого материала. Рукав пиджака Кристи сдвинулся выше, и он увидел у неё на запястье свой подарок. На немой вопрос в его чёрных глазах она ответила:
— Я… хранила его. Всё время. И я ждала, что мы встретимся. Долго ждала, но… я с ним… я только потому что…
Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Ей стало больно.
— Я думала, что мне просто нужно отвлечься, поэтому я стала…
Его рука дрогнула, и он сильнее сжал её запястье, на котором красовался напульсник.
— Ты восемь лет хранила этот дурацкий кусок ткани… И ты… ты думала… Ты думала? Кристи, знаешь, мне кажется, что ты и думать — это две противоположные вещи! Ты же не ребёнок, в конце-то концов! Чужие чувства не игрушка!
Он был в отчаянии, не понимая, что ему стоит делать: злиться на неё за детское поведение, винить себя в том, что дал ей надежду, или просто рассмеяться из-за нелепости ситуации. Все эти эмоции смешались внутри него, и он лишь продолжал в различных формах излагать то, что знал точно: это всё неправильно.
Внутри Кристи бушевал шторм противоречий. С одной стороны, она считала, что так лучше, ведь обманывать человека и использовать его — это подло. С другой стороны, она не была уверена в том, что правильно истолковала свои же чувства. Может быть, ошиблась, когда решила, что никогда его не любила. Может быть, Том прав, и жить прошлым было глупо.
Всё может быть. Вот только момент упущен. Уже нельзя просто замолчать и не разрушать то, что они вместе строили восемь долгих лет. Но как же легко оказалось всё уничтожить…
Кристи выдохнула, думая, что сейчас придёт в себя, но вместо этого почувствовала, как что-то капнуло ей на руку, лежавшую на коленях. Слеза.
Она ненавидела плакать.
Будучи подростком, она делала это постоянно, часто даже без веской причины. Потом оказалось, что это было не просто так, как и все другие особенности её поведения. Сдерживание эмоций негативно на неё повлияло, а недружелюбная обстановка в семье совершенно разрушила её психическое здоровье, из-за чего она долгое время страдала неврозами. Она верила, что это передалось ей от матери, которая тоже в прошлом имела такие проблемы, причём они были значительно серьёзнее. От неё же Кристи однажды услышала, что ей помогло не лечение, а самоконтроль.
«Чем меньше ты веришь в свою болезнь, чем меньше поддаёшься ей, тем легче тебе становится её преодолеть. Прекрати строить из себя больную, Кристина, иначе ты и правда сляжешь в психушку».
Эти слова часто звучали в голове девушки. Став старше, она решила взять себя, наконец, в руки и перестать оправдываться диагнозом. Если вышло у матери, то выйдет и у неё.
И это работало. По крайней мере, ей так казалось. Болезнь никуда не ушла, а просто залегла на дно, ожидая достаточно эмоционального момента, чтобы расцвести в полной мере. И это случалось, причём случалось не единожды, но Кристи не придавала этому значения, считая, что такие срывы бывают у всех, а в остальное время у неё всё под контролем. Но контроля не было, была лишь его иллюзия. И эти моменты безразличия, которые ей казались спокойствием и здоровым восприятием, были защитным механизмом организма, потому что выдержать такое цунами из эмоций различного вида её нервная система просто не могла. Оставалось лишь блокировать их совсем.
Слёзы для неё теперь были настоящим показателем слабости. «Я не сдамся, я могу себя контролировать, я не буду плакать», — повторяла она себе каждый раз.
Но ведь все мы знаем, что это не привело бы ни к чему хорошему.
Кристи рыдала взахлёб.
У Тома что-то кольнуло в сердце. Такую картину он видеть не хотел и не мог. Успокаивать он совершенно не умел, поэтому даже немного испугался. Ну конечно, он снова совершил ошибку, возможно, был слишком резок, слишком груб. Но что теперь поделаешь? Придётся как-то выкручиваться.
— Чёрт… Прости, — Том положил руку ей на плечо, силясь заменить раздражение внутри себя каким-никаким сочувствием. — Я погорячился, наговорил херни… Блин. Ну не плачь.
Кто бы сомневался, просто сказать «не плачь» оказалось недостаточно. Том тихо чертыхнулся, чувствуя беспомощность. Ну вот такой он неумёха, да. Он немного помедлил, сомневаясь, а затем всё-таки осторожно притянул Кристи к себе, теперь уже действительно чувствуя вину. Его рука опустилась на её на спину в успокаивающем жесте.
— Ну всё, ну… хорош.
Кристи неразборчиво бормотала куда-то ему в грудь, поэтому он тут же разместился так, чтобы ей было легче дышать и говорить. Её голова оказалась у него на плече.
— Я не по-понимаю, что я де-делаю не так… — выдавливала она, заикаясь, между всхлипами. — Почему у-у меня никог-да ничего не по-полу… получается?..
— Всякая херня в жизни бывает, — он продолжил поглаживать её по спине. — Я не злюсь. Прости, что накричал на тебя.
— Н-нет, ты не виноват. Это я… опять… Я буду… бу-буду… Я ис-исправлюсь. Я постараюсь, про-прости меня…
Цепляясь за его одежду, как ребёнок, в надежде найти в нём спасение, она поняла, что ей совершенно не важно, что происходит вокруг, когда она не одна.
Ей просто нужен был кто-то рядом.
***
Приготовления, поиск дешёвых авиабилетов, договорённости об отпуске — всё складывалось как нельзя лучше, и день вылета настал быстро и незаметно. За это время парни успели посмотреть столицу. Одно им не удалось — изучить посёлок городского типа Н. Особого интереса он, конечно, не представлял, но всё же являлся важным пунктом, ведь оттуда девушки были родом. Редкие совместные прогулки ограничивались городом из-за множества отговорок Кристи, не желающей объяснять, почему теперь живёт на даче, когда ребятам приспичит остановиться у неё. Встречи с Кейт и Стейси в посёлке легко можно было избежать, ведь они давно уже там не жили, а Дарле пришлось бы пройти долгий путь, прежде чем оказаться у дома Кристи, который она, несомненно, проделывать бы не стала без определённой цели. Поэтому Кристи успешно скрывала свои новые жизненные обстоятельства и продолжала вести себя, как ни в чём не бывало, стараясь заглушить боль, которую сама же себе и причинила. Конечно, была и попытка примирения, однако бывший партнёр наотрез отказался что-либо обсуждать, пребывая в глубоком разочаровании последними годами совместной жизни. Итак, от Англии компанию отделяло только одно — перелёт. Зал ожидания в аэропорту был полон людей, соседние места найти удалось не всем, но Дарла сумела вытеснить Эдда и сесть рядом с Томом, имея цель, которую собиралась с его помощью исполнить. Несмотря на то, что Кристи не подавала никаких сигналов того, что у неё в жизни сейчас не лучший период, от глаз внимательной Дарлы это не ускользнуло. Она молчала, будучи уверенной в том, что Кристи не скажет ей всей правды, ведь человек она в целом не скрытный, но если уж что-то скрывает, то упрямо продолжит это делать до самого конца. Попытки Кристи проскользнуть в электричку, на которой Дарла ездила на работу, незамеченной, проваливались с треском, но Дарла никак на это не намекала, позволяя подруге думать, что её план работает, как часы. — Слушай, Том. Мы же друзья? — вкрадчиво начала она вполтона. «Друзья». Ага, как же. Прошло много времени, Дарла давно перестала считать его другом, и такая судьба ждала всех, с кем она надолго прекращала общение, даже если после оно восстанавливалось. Тем не менее, какие-то чувства внутри заставляли ему доверять. Быть может, старые нейронные связи ещё не умерли до конца. Всё-таки они когда-то уже приходили к такому уровню общения, который включал в себя доверие как бонус. — М? — парень, развалившийся на сиденье, скрестив руки на груди, только и успел отреагировать на то, что с ним разговаривают. — Помнишь, когда я тебя звала гулять по Москве, а потом ты мне коробки помог перетаскать? Томас уже заподозрил неладное. Конечно, с чего бы ещё ей вспоминать об этом дне спустя столько времени. — Ну? — Ну… ты потом поздно вечером на станцию пошёл, я видела тебя, когда с собакой гуляла. И Кристи почему-то на даче с того дня живёт, я знаю. Вы пересекались в этот день? — А что? — он наклонил голову, глядя прямо на Дарлу, и тянул время вопросами, как только мог, — обещал ведь Кристи молчать об этой ситуации. — У неё что-то случилось? Она сама не скажет, это точно, но я же за неё переживаю. Ты как-то в это вовлечён, мне кажется, мне больше не у кого спросить. Том вздохнул. — Послушай, какие бы там ни были причины, я ничего не знаю. Я просто помогал ей с вещами. Ты вообще не должна была знать, что она переехала, по идее. — Почему же тогда ты знаешь? — Я случайно, просто спросил про… — он поджал губы, поняв, что проговорился. — Офигенно, и что мне теперь тебе сказать? — Скажи правду, и никто не пострадает, — хихикнула она, наклонившись ближе. — Шучу. Ну, Том, мы же с ней подруги. Наверняка я знаю, чем помочь. — Сомневаюсь. Мой совет не помог. Хотя о чём я, банальней этого придумать вообще ничего нельзя, — он отвернулся. — Ну так?.. Дарла всё ждала, когда же он расколется. Вера в то, что это рано или поздно произойдёт, была непоколебимой. — Блять, ну, — очередной вздох. — Ладно! Только при ней не говори на эту тему, договорились? Дарла кивнула, честно и искренне. Она в очередной раз зареклась лезть в жизнь Кристи, ибо всё в итоге закончилось бы скандалом, которые у них часто случались, и Дарла их до безумия не любила. Чаще всего секреты в общении этих двоих приводили именно к этому, с учётом упрямости Кристи и эмоциональности Дарлы. Думая, что делает всё по логике, Кристи часто загоняла себя в неудобные, неприятные и порой действительно странные ситуации, из которых Дарла по доброте душевной, прилагая все усилия, старалась помочь ей выбраться, не пренебрегая, однако, и бесконечным ворчанием на тему нерешительности и глупых решений подруги. Та, безусловно, была благодарна ей за помощь, но с каждым разом всё реже старалась распространяться о вещах, с ней случившихся, из-за которых Дарла могла бы прочитать часовую лекцию о том, как же часто Кристи наступает на одни и те же грабли. Дарла же видела это, и убеждала себя в том, что лучше оставить Кристи решать все задачи самой, ведь иначе она так никогда и не научится исправлять свои ошибки и не совершать их более. С другой стороны, Дарла терпеть не могла, когда от неё что-то скрывали, поэтому, пусть и понимала мотивы подруги, иногда по-настоящему на неё за эту скрытность обижалась, в любом случае из-за своей же доброты в итоге возвращаясь к изначальной схеме: Кристи косячит — Дарла помогает исправить. Проблемы это вызывало у обеих, но порочный круг не получалось прервать на протяжении всех долгих лет дружбы. История о расставании невероятно поразила Дарлу. От подруги она могла ожидать чего угодно, но чтобы та по своей инициативе отказалась от того, к чему так привыкла? Да ни в жизни! Кристи предпочитала ничего не менять и по возможности всегда оставаться в статичном состоянии. Мешала ей та самая нерешительность и к тому же страх ошибок. Разрушить то, за счёт чего она оставалась более или менее психически стабильной, было бы крайне нерационально. Но факт оставался фактом, и Дарла совершенно не понимала, что здесь стоит предпринять. А раз не было решений, в её мыслях при таком раскладе оставалось только одно — осуждение. Выпускать его наружу она не собиралась, но стоило лишь спровоцировать очередную ссору, как начался бы обстрел Кристи всеми её грешками, которые Дарла успела приметить за мирный период. Нужен был только повод.
