Waiting

      Прохладный, почти холодный, ветер врезается в лицо юноши, сбивая с его лба черные пряди сухих, совсем отросших волос. Поток воздуха уносит слезы за собой и сушит влажные дорожки на щеках. В глазах все плывет и мерцает за пеленой от обиды. Обиды на него. На себя. На всю свою жалкую жизнь в еще юном возрасте.       В голове всплывают образы, желания, мечты. Все, о чем он только молится Богу — видеть рядом с собой счастливого человека по имени Джей. Одно имя, один слог — миллионы чувств и эмоций. Каждый день он испытывает фейерверки внутри себя. В груди щемит от любого обыкновенного прикосновения, будто вонзаются тысячи игл, пропитанных насквозь ядом. Да таким, что раны горят изнутри.       Дрожащей рукой юноша вынимает из кармана джинс пачку сигарет. Достает табачную палочку и про себя считает сколько осталось. Его это никак не успокаивает, а только угнетает. Прошло всего два дня, а от целой упаковки осталось почти ничего. Как и от него самого. В голове появляется горящими буквами риторический вопрос: из-за чего (или кого) он так начал скуриваться? В свои восемнадцать лет он даже и представить не мог, что станет с его жизнью через полгода. Как его надломит человек, близкий и родной сердцу когда-то (до сих пор).       Пухлые, совсем иссохшие губы, которые когда-то были ярко-вишневого оттенка, сейчас сминают сигарету уже тусклыми. Только иногда они окрашиваются в алый, однако такими они становятся от терзаний. Совсем неприятными на вкус, как и табак. Втягивая в себя и пропуская через легкие дым, спокойнее не становится, но тревога стихает на время. Сейчас оно медлит так, что черепаший ход сравним с полетом сапсана. Время застывает, и ветер вместе с ним прекращает бить юношу по щекам. Больно, но не так, как улыбка родного человека — его мира.       Сквозь немые слезы, молящие о помощи, улыбка изгибается в кривой. Уголки опускаются вниз и дрожат. Дрожат до сгорания сигареты, обжигающей язык, губы и пальцы. Пепел разлетается в неизвестность серой массой без какого-либо направления. Окурок растворяется в тени, на холодном асфальте.       Перед глазами все еще плывет, но не так сильно, потому что он уже дошел до дома. Споткнувшись о камешек, юноша влетает в закрытую дверь лбом. В голове эхом разносится глухой удар. Совсем уже потерявшись в этом мире, потеряв все мысли, юноша накрывает ладонью ноющий от появившейся боли лоб. В висках пульсирует, кажется, что внутри головы тикают поломанные часы. Второй рукой он разгребает мусор во внутреннем кармане ветровки в поисках ключа. «Нужно будет это все выкинуть — думает юноша о помятых бумажках, фантиках, пустой упаковке жвачки — и не забыть себя».       Тонкие пальцы встречаются с холодом куска металла, который сразу достают и вставляют в дверной замок. Со скрипучим звуком ключ оборачивается дважды, после чего вытаскивается — дверь открылась. Юноша проходит в квартиру и захлопывает дверь, неловко поворачивая замок, и разувается. Внутри тихо, в голове пусто — в груди бездонная дыра с накатывающейся тревогой. Паника. Глаза снова начинают слезиться, а все перед ними — плыть, перемешиваясь цветами интерьера в темноте.       К горлу поднимается удушающий ком. Он душит, перемешивает все внутренности и чувства. В голове ураган. Уже невозможно сдерживаться, но он терпит. Терпит, пока тишину не разбавляет звонок. Дрожащими руками юноша достает телефон и смотрит в горящий экран, замирая. Руки трясутся, в животе затягивается узел. Становится как-то дурно. На дисплее горит имя абонента. Джей. Ноги от этого имени подкашиваются, даже от его упоминания. Он все еще продолжает смотреть в телефон, не сдвигаясь с места и не меняя позы, даже после потухания экрана с уведомлением о пропущенном вызове. Ощущение, что еще секунда и мир взорвется. Исчезнет бесследно.       Вдруг снова загорается телефон в руке с сообщением: «Почему ты так рано ушел? У тебя что-то случилось? Сону, с тобой все в порядке?» Взгляд застыл на имени отправителя, и ноги уже не держат. Сону с грохотом падает на пол бездушной куклой, роняет телефон. Секунда и он срывается на истошный крик. Рыдая из последних сил, Сону сгибается пополам и задыхается всхлипами и болью, что вырываются из груди. Пальцы зарываются в волосы на макушке, больно оттягивают и дергают, вырывая пряди с корнем.       Сону чувствует, как воздуха не хватает, будто его в квартире не было вообще, и обхватывает обеими руками горло, сжимая до ощущения пульса в голове. Пытается сделать вдох и когда у него не выходит, он бьется головой о стену пару раз и затихает, только всхлипывая и скуля, жадно глотая воздух.       В горле пересыхает и начинается сильная жажда. Сону медленно поднимается на ватные ноги и идет в ванную. Ослабевшими руками включает ледяную воду, долго смотрит на струю под напором и тянется к ней ладонью. Чувствует приятный холод и наклоняется. Уже двумя руками набирает воду и как дикое животное хлебает, будто с обезвоживанием неделю ходит.       Напившись совсем скоро, Сону умывает лицо с головой, дабы выгнать из нее мысли и забыться. Слезы останавливаются и глаза поднимаются на отражение в зеркале. От вида опухших глаз с лопнувшими капиллярами, потекшей подводки, кривизны тусклых губ внутри что-то переворачивается и заставляет рвать в унитаз желчью. Сону снова плачет, ему страшно признавать, что это он. Он хочет исчезнуть. Ему нужна помощь. Он уже задумывается отправиться в дурдом. Сидит и плачет еще немного, пока телефон в коридоре не звонит снова. Выползая из ванной, Сону находит в темноте предмет, нарушающий тишину, поворачивает светом к себе, видит на дисплее фотографию своего друга — Рики. Ему-то он точно может все доверить. Большой палец тянется к зеленой кнопке на экране, но его прерывает стук в дверь.       Без раздумий Сону плетется открывать, забыв спросить, кто пришел, и посмотреть в глазок. Только он повернул замок, и ручка двери дергается с другой стороны. Перед собой Сону видит потрепанного юношу, чьи глаза со страхом глядели на него. Они такие красивые, родные, что хочется в них потеряться. Телефон подает последний гудок и снова наступает тишина. Как Сону докатился до такой жизни, он сам не знает.       — Сону, ты… — прерывает молчание брюнет, проходя внутрь. Он беспокоится за друга уже давно. Каждые вечеринки, гулянки, походы в кино и на шоппинг кончаются одинаково — Сону сбегает без слов, запирается дома, а остальные, в том числе Джей, переживают о том, что случилось с их другом на этот раз. Если бы он знал настоящую причину такого поведения…       — Я в порядке, — отвечает Сону и смотрит на парня напротив, точнее, в его глаза. — просто отравился и начало мутить. — да, отравился любовью и безответно. В человека, который оказался занятым, который признания игнорировал или делал вид (?), который сейчас стоит перед ним.       — Сону, не ври, я же вижу, что с тобой что-то происходит. Ты… — Джей делает первый шаг к хозяину квартиры, а тот — назад — Сону, ты можешь мне выговориться — еще один небольшой шаг — не дай Бог спугнет этого маленького лисенка. Ким опускает голову, смотрит на обувь Пака и громко вздыхает.       — Разувайся и проходи. — бросает через плечо Сону, скрываясь за дверью ванной комнаты. Джей тихо снимает кроссовки, ставит их в угол прихожей вместе с уже поправленными кедами младшего и проходит вглубь квартиры, включает свет. Ничего в ней не поменялось с момента его последнего визита, даже крошки на кухонном столе никуда не делись. — Не голоден? — спрашивает тихо Сону, выходя из ванной.       — Нет, спасибо. — отзывается старший, кидая и не отводя взгляд от Сону. Он продолжает наблюдать за его действиями и мимикой, ждет того, что будет дальше. Слышит тихое «Окей» и садится на бежевый диван.       На стене висят две картины, они очень хорошо вписываются в светлый интерьер комнаты. Каждый раз, когда Джей находится здесь, он чувствует себя хорошо, как дома. В груди наступает спокойствие и пропадает бессонница. Джей заметил, что ему приятнее спится у Сону, сны яркие и милая фигура маячит перед глазами по утрам в атласной пижаме. Конечно, Пак не ночует у младшего, однако бывают и такие дни, когда они устраивают ночевки или засиживаются допоздна. Сону очень тревожный человек для того, чтобы отпускать Пака домой — вечно задумывается о плохом исходе, совсем не принимая того, что Джей сильный и выглядит с первого взгляда угрожающе. Но старший не против хорошо выспаться, даже если ему будет стоить нервных клеток.       Сону достает две бутылки вина из шкафчика, возле холодильника, ставит их на стол, после этого к ним присоединяются бокалы, отражающие в своей прозрачности не только свет, но и силуэты парней. Медленно, совершенно без слов, Джей, как единственный собутыльник Сону, берет первую бутылку, ловко ее открывает, не пролив и капли, а затем разливает по бокалам, не забывая Киму подлить чуть больше — об этом каждый раз просит Сону.       Приземлившись рядом с Джеем, Сону берет бокал в уже не трясущиеся руки, поднимает к губам и выпивает половину содержимого за два глотка. Теплая жидкость согревает горло и в пищеводе обволакивает стенки, заполняя холодную пустоту. Сону кажется, что тревога и все его проблемы уходят с третьим глотком. Они все еще молчат, опустошают бокалы. За окнами слышны машины, шум деревьев — так было всегда.       — Хен, почему ты пришел? — равномерным голосом спрашивает Сону, наливая в фужер еще алкоголя, и поднимает глаза на сидящего рядом брюнета. Тот вздыхает и немного хмуриться, а затем отвечает:       — Ты не отвечал на звонки и сообщения. — Джей поворачивается корпусом к Сону и смотрит на него, цепляясь за скулы, которых раньше не было, красные, с небрежно смытой косметикой глаза. Они особенно выглядели пустыми, темными — даже свет от ламп не отражался, может быть, такими их сделал алкоголь, но Джей в этом не уверен — Пожалуйста, расскажи, что с тобой происходит? Ты не выглядишь ни живым, ни мертвым.       — Ты уверен, что хочешь узнать? — усмехается Сону, растягивая влажные от алкоголя губы, смотрит на старшего то ли с вызовом, то ли с издевкой. Он ставит на стол бокал и опрокидывается назад. Прищуривается под кивок Пака, не сдерживает пьяную ухмылку, — Хорошо, я тебе расскажу — делает паузу, — или покажу — и привстает со своего места.       В какой-то момент Джей завис, потому что не сразу понял, как выронил бокал вина из рук, а младший оказался так близко. Тонкая ладонь Кима толкает в грудь и скользит вниз. Горячее дыхание опаляет лицо, что мурашки бегут по пяткам. Сердце от чего-то бьется сильнее. Похоже, так алкоголь ударил в голову, становится жарко. Джей начинает нервничать, все еще не понимая, что подобным поведением хочет сказать Сону. Или все-таки он догадывается, но пытается игнорировать? Ким подбирается ближе и, сложив руки на шее старшего, мокро чмокает в губы. Хочет снова повторить, но его обламывает поворот головы Джея, из-за чего поцелуй опускается на скулу.       — Слушай, Сону, не стоит. Мы пьяны и можем натворить глупостей. Остановись. — тихо выдает Джей, поворачивая голову обратно, чтобы увидеть глаза напротив. Он пугается, когда в них видит влагу — Ты… — но замолкает, когда по щекам напротив скатываются большие слезы. Раньше он видел их, но почему-то сейчас они в два раза больше. Паку даже становится тревожно от такого вида Сону. Хочется успокоить, утешить, но язык не поворачивается произнести слов.       Теперь в его грудь, уткнувшись носом, рыдает юноша, пальцами сжимает ткань футболки на боках Пака, который молча гладит то по спине, то по голове. Его мозг уже забит мыслями и догадками, кажется, что очень шумно, но дома тишина, только иногда слышен скулеж Сону. Джей даже не представляет, что творится в голове у младшего. Нет, не в голове — в груди.       Сердце юноши пропустило сильный удар. Становится противно от самого себя и страшно, что Джей уйдет и не будет ему уделять внимание и заботиться — после подобной выходки уж точно. В горле ком так и не проходит, но Сону удается прошептать куда-то в ребро Джея:       — Я те. т-ты. мне нравишься…       Джей продолжает молчать, но он наконец понимает. Теперь точно. В голове складывается пазл всего, что происходит с Ким Сону, с его состоянием. Однако он совершенно не знает, как ответить на признание, которое только услышал. Потому что он занят. У него есть парень, очень красивый, как Сону. Очень милый, как Сону. Очень нуждающийся в нем, как Сону…