Бутоньерка из гвоздики

Глава 5. Новая жизнь, новые цели, старый я

1

История любит повторяться. Такой её пишут не люди, а сама жизнь, подкидывая нам нелепые ситуации. Поэтому Гарри снова оказался на улицах осеннего дождливого Нью-Йорка поздним вечером. Он не собирался выходить из дома до конца недели, но голод и пустой холодильник переубедили его. Чёрное пальто и ботинки пострадали и на этот раз, когда Гарри пытался перепрыгивать через лужи и водяные потоки, бежавшие вдоль улиц. Перешагнув через две ступеньки, он быстро нырнул в подъезд, придерживая дверь ногой, поскольку руки были заняты бумажными пакетами из магазина на углу. Этаж освещала тусклая лампочка, света которой определённо не хватало. Гарри оставил пакеты на полу около почтовых ящиков и принялся проверять письма и назойливую рекламу пиццерии. Их дела пошли в гору, поэтому они открыли второе заведение в нескольких кварталах отсюда. Возможно, пресное тесто и скудная начинка пришлась по вкусу местному люду. Гарри не мог разделить их вкусовых предпочтений. Тем более в последнее время он старался готовить сам. Поэтому каждую неделю оставлял около пятисот долларов в местном магазине, где помимо акций на его любимое мороженое, стали продавать свежие овощи и зелень, из которых получалась прекрасная паста. Ячейка квартиры 1В пустовала. Однако в ящике, как и прежде, лежало много корреспонденции. Гарри давно не проверял почту, поэтому заметил это только сейчас. Он забрал несколько писем из ячейки «3С — М. Честертон» и поднял глаза выше, к ячейке «4С — М. Честертон», где не обнаружил ровным счётом ничего. Гарри лишь усмехнулся в лицо своему одиночеству и закрыл ящик. Он развернулся и увидел в потёмках подъезда массивную мужскую фигуру в серо-оливковом намокшем плаще, подходившую к двери 1В. «А́ртур?» — спросил Гарри сам у себя. — Мистер Коллинз? — обратился он к мужчине, который тут же развернулся и направился в его сторону. — Гарри, это ты? — спросил тот по-старчески скрежещущим голосом. — Я, А́ртур, — Гарри дождался, пока старик дойдёт до почтовых ящиков, и протянул ему руку для приветствия. — Вы видели, что табличка на вашей ячейке исчезла? — Ах, да. Недавно я возвращался с прогулки и нёс тяжёлый пакет, как те, что стоят позади тебя. И решил разобрать почту, которая копится с такой скоростью, будто производство бумаги в этой стране стало бесплатным. Я попытался открыть ящик тростью, — он приподнял её, чтобы Гарри смог разглядеть, — и случайно сломал табличку, так и не получив своей корреспонденции, — горько усмехнулся мистер Коллинз. — Я отправил заявку в управляющую компанию. Пообещали заменить через неделю. Но недавно узнал у миссис Честертон, что лампочку меняли месяц, поэтому и не надеюсь, что кто-то быстро решит эту проблему. Да оно и к лучшему. Может быть, это остановит почтальона от запихивания газет в мой ящик. — Они начнут подкладывать вам их под дверь. — И то верно, — они оба засмеялись. — Как ваша нога? Вижу, что ходите лучше, — искренне поинтересовался Гарри. — Врачи говорят, что восстановление проходит быстрее ожидаемого. Но я всё ещё хожу с тростью в качестве подстраховки. — Прекрасно. Рад слышать, что вы чувствуете себя лучше, — Гарри улыбнулся, похлопав его по плечу. Они поговорили о дождливой погоде и приближавшимся празднике — Дне благодарения, и Гарри отпустил старика домой. Он забрал пакеты, неся их в одной руке, и поднялся на третий этаж к квартире миссис Честертон. Покупки снова пришлось поставить на пол, благо тот был чистым. Нажав на звонок, послышалась незатейливая музыка. Через минуту на пороге появилась хозяйка, представшая перед Гарри в бежевом платье «в пол» и изумрудной жилетке. Каждый раз она удивляла и потрясала его разум своими великолепными нарядами. — Золото, что привело тебя ко мне в такой поздний час? — она окинула его взглядом, заметив около порога бумажные пакеты. — Вижу, ты ходил в магазин. Удачно? — Да, — усмехнулся Гарри. — Я как всегда, с почтой, — он потряс несколькими конвертами в воздухе и после протянул их ей. — Странно, я ничего не ждала. Но ведь им всегда есть чем меня порадовать? — Для этого они и существуют, чтобы «радовать» своими письмами владельцев квартир. Снова бизнесмены? — Да, — вздохнула она, поправив очки. — Всё пытаются выкупить наши квартиры. Но их попытки тщетны, скажу я тебе. Мы решили, что отдадим им наше имущество тогда, когда каждому запишут причину и время смерти, — она задорно рассмеялась, продолжив читать одно из писем. — Решили идти до конца? — До победного, мой дорогой. — Что же, тогда оставлю вас и не буду мешать наслаждаться вечером, — Гарри собрался поднять пакеты и пойти в сторону лестницы, как слегка шершавая от старости рука остановила его. — Подожди, пока я не забыла. Несколько дней назад тебя искал один молодой человек. Не знаю, где ты был, но он тебя не дождался, — Гарри нахмурился, потому что ни один знакомый не знал, где он жил, даже Эрик. — Поэтому он зашёл ко мне и оставил это, — она протянула ему книгу. «Секретное окно, секретный сад» Стивена Кинга. Та книга, которую увёз из лесного домика Луи. Гарри слегка трясущейся рукой забрал её и не заметил, как его губы медленно стали растягиваться в улыбке. — Спасибо, миссис Честертон. Я всё ждал, когда же он мне её вернёт. — Вижу, сильно ты её ждал, раз улыбка до ушей. Тогда хорошего тебе вечера в компании Кинга, — она улыбнулась и в своей манере захлопнула дверь перед лицом Гарри. Он положил книгу в один из пакетов, поднял их и направился домой. Квартира встретила его завывающим ветром, поскольку Гарри снова забыл закрыть окно. Он снял с себя верхнюю одежду, бросив её в корзину для грязного белья, и переоделся в серые штаны и растянутую футболку — самый комфортный наряд для одинокой жизни.

2

Книга лежала на кухонном столе, дожидаясь своего часа. Параллельно на нём Гарри резал помидоры и базилик для соуса к пасте. Он поужинал в тишине, наблюдая за происходящим на улице. Картинка за окном не менялась: всё тот же дом из красного кирпича, с десяток зажжённых окон, машины, изредка проезжавшие по улочке, и люди, спешившие куда-то в среду вечером. Лишь небо выглядело по-другому. Гарри умудрился разглядеть на нём несколько звёзд. Возможно, его воображение заигрывало с ним, рисуя то, чего на самом деле не было в реальности. Он не хотел искать ответ на этот вопрос. Поэтому просто наслаждался тем, что имел. Помыв посуду, он вернулся за стол, освещённый лампой, висевшей над раковиной. В его руках была книга, которую он мог читать с закрытыми глазами, потому что помнил каждую строчку. Гарри открыл её, и в нос ударил лёгкий запах табака. Теперь было понятно, что Луи во время чтения любил курить. Но на удивление, это не вызвало отвращения у Гарри, точно также, когда Луи выпустил клуб дыма ему в лицо около магазина в Нейхарте. Этим запахом хотелось наслаждаться, а не отмахиваться от него. Он пролистал страницы и на одной из них увидел сложенный лист бумаги с единственным словом «ГАРРИ» на нём. Аккуратно развернув письмо, его взгляд прошёлся по идеально написанному тексту. Однако в конце была приписка, выполненная обычным почерком Луи.       В одной из своих песен Дон Маклин писал: «Огонь — единственный друг дьявола». Гарри сразу же напомнил мне об этих строчках, когда я увидел его жизнь. Она протекала тихо и размеренно, пока в неё не ворвались события, перевернувшие всё с ног на голову. Кто был его единственным другом, спросите вы? Я пытался выяснить это на протяжении долгих семи дней, застряв с ним в лесном домике, занесённом снежной бурей. В один момент я думал, что ответ на этот вопрос — книга, которую он практически не выпускал из рук. Но за всё время, пока мы сидели по вечерам у камина и читали, он не продвинулся дальше одной страницы. Иногда я ловил его взгляды на себе. Томные и пожирающие, пугающие и безжалостные. Я не понимал, что творилось у него в голове и, наверное, уже никогда не пойму.       С течением времени на место друга стала претендовать винтовка, с помощью которой он охотился на кроликов и птиц. Мне показалось, что о ней он заботился больше, чем обо всём на свете. В тот момент, когда я увидел выпотрошенных зверей — моему нутру стало по-настоящему страшно. Теперь Гарри находился для меня на грани безрассудства. Я признаю, что в голове пробегала мысль: «а что если на их месте буду я». Но его большое сердце и чистая душа доказали обратное. Его нежные руки были предназначены не для убийств, а для заботы: о доме и близких, о книгах, каждая из которых была аккуратно подклеена, о продавце из местного магазинчика. Его заботило всё и ничего одновременно.       Я не понял, кто являлся его другом по истечении недели. Осознание пришло позже, намного позже, когда нас разделяли тысячи миль и дней, проведённых наедине со своими мыслями. Другом Гарри был он сам. Он — человек, переживший глубокую травму. И я был удивлён, поняв, что в нём скрыто больше человеческого, чем во всех нас. Его холодность и отстранённость сочеталась с ребячеством и задором. Потерянный и одинокий человек — мой книжный герой. Он такой же, как и я, как все мы. Но в отличие от нас, Гарри не побоялся сказать, что сделало его таким. Он прятался от мира, но не от самого себя.       Я долго искал героя, с которым мне будет сложно работать. Чью природу и философию мне придётся разгадывать долгими холодными вечерами под завывания ветра за окном. Я нашёл его там, где не мог ожидать. Он стал вдохновением не только для меня самого, но и для тысяч читателей, которые узнали в этом герое себя. Гарри был уникальным человеком, который носил в себе бремя целого мира. Он был универсальным ключом, подходящим к любой замочной скважине. И я предупреждаю вас, пока мы находимся на пороге истории: если вы не хотите знать, что за дверью, тогда не стоит открывать её. Лишь тем, кто готов познать себя через жизнь другого человека; через его мучения и потери; через прощение и принятие — стоит познакомиться с героем книги «Бутоньерка из гвоздики».                    Да, Гарри, как ты понял, я написал книгу, в которой ты выступил одним из героев. Вышесказанное — предисловие автора, помещённое в новое издание. Мы с друзьями издали сборник, куда вошли три наших произведения. Не знаю, как так получилось, но первый тираж раскупили за неделю. И более десяти тысяч человек сделали предзаказ на второй тираж. Собственно, я хотел пригласить тебя на презентацию книги для более широкой публики. Я не знал, как сделать это по-другому, поэтому воспользовался твоим методом — через письмо. В общем, если у тебя будет желание, приходи 10 ноября в 15:00 в книжный магазин «Риццоли» на Бродвее. Я буду очень тебя ждать.       

Луи.

      P.S. Мой рассказ посвящён твоей сестре. Я навсегда благодарен ей и тебе за то, что вы появились в моей жизни.        Гарри держал письмо перед собой и не до конца понимал, что ему делать. Истерически смеяться, плакать или может выбежать на ледяную улицу, чтобы убедиться в реальности происходящего. Видимо, звёзды всё-таки были не настоящими. Как и письмо, которое написал Луи. Тогда почему его пальцы, листавшие книгу, теперь имели лёгкий аромат табака? А в глазах стояли слёзы от небольшой приписки в конце? До назначенной даты оставалось три дня, и он не понимал, стоило ли ему принимать приглашение. Гарри просидел над книгой около часа, перекрутив в голове все возможные исходы принятого им решения. Его мозг отказывался работать, напомнив о важности сна. Поэтому он пошёл мыться и чистить зубы. Хотелось смыть с себя груз ответственности, который возложил на него Луи. Он вымылся лавандовым гелем для душа и принялся чистить зубы любимой мятной пастой, параллельно разглядывая плитку, на которой теперь не было ни единого скола. Пришлось сделать небольшой ремонт, когда он вернулся в Нью-Йорк в середине весны. В этом не было сильной необходимости, но это именно то, в чём нуждался Гарри на тот момент. На две недели он погряз в ремонте, чтобы не погрязнуть в одиночестве. И как бы ни хотелось это признавать, но Луи оказался прав. Единственный друг Гарри — он сам. Лишь он может помочь себе выползти из этой вязкой пучины.

3

Бродвей встретил типичными строительными лесами и толпами людей, которых стало ещё больше субботним днём. Гарри до сих пор предпочитал метро любому наземному транспорту, несмотря на мусор и обилие крыс в нём. Ярко-голубое небо отражалось в окнах небоскрёбов, в проезжавших машинах и лужах от вчерашнего дождя. Куда бы ни упал глаз — там было видно небо. Прекрасная погода для прогулок. Однако Гарри спешил в книжный, который находился в двухстах ярдах от станции «28 стрит». Поэтому пока ему было не до гуляний. Зайдя в магазин, он удивился роскошности помещения, выполненного в классическом итальянском стиле. Пол был выложен мраморной плиткой белого и чёрного цветов. По периметру стояли стеллажи из тёмного дерева. От каждой полки веяло одухотворённостью и любовью к книгам. В конце главного зала располагалась импровизированная сцена, на которой стояли два кресла винного цвета. На одном из них сидел Луи. Гарри сразу узнал его по движению руки, поправлявшей вечно непослушную чёлку. Он взял первую попавшуюся книгу и попытался скрыться за ней. Обогнув несколько витрин, он зашёл в книжный лабиринт, который скрыл его от глаз присутствующих. Приходилось наблюдать за действом сквозь щели от книг. Голос Луи и его поведение были расслабленными. Он понимал, о чём говорил. Ему часто задавали вопросы, на которые тот с лёгкостью отвечал. Однако один вопрос поразил Гарри, из-за чего он чуть не рухнул на стеллаж. — Ещё вопросы? — спросил Луи, пробежав глазами по аудитории. Его с друзьями окружало около сорока человек, у каждого из которых, казалось, не заканчивались темы для обсуждения. — Пожалуйста, парень в красном шарфе. — Здравствуйте, — они робко улыбнулись друг другу. — Мой вопрос Луи. В своём произведении вы довольно ярко намекаете о вашей симпатии к одному из героев. Прототип Гарри нравится вам и в реальной жизни? — Что ж, — Луи неловко усмехнулся, — спасибо за вопрос. Начну издалека. Все вы прекрасно знаете, что книги врут. Точнее, врут авторы, — заявил он. — Они приукрашивают реальность для того, чтобы читателю было интереснее. И я не мог бы называть себя автором, если бы сам не грешил этим. Но с персонажем Гарри всё обстоит иначе. Его я не менял от слова совсем. Его анализ дался мне очень трудно. Если бы вы видели черновики книги, то обнаружили бы там одни каракули, — он засмеялся, и это подхватили присутствующие. — Он был очень интересен для меня, поэтому я не осмелился внести какие-либо изменения. Тогда это был бы не Гарри, а кто-то другой. Теперь перейдём к ответу на ваш вопрос. Мне нравится Гарри книжный и Гарри реальный, поскольку — это один и тот же человек. Я не отрицаю, что в определённые моменты боялся его, в другие же, наоборот, восхвалял. Гарри уникальный человек, который своим молчанием мог донести до вас больше, чем кто-то часовыми речами. — Извините, — обратился к Луи всё тот же парень, — а почему вы говорите про него в прошедшем времени? С ним что-то случилось? — люди, сидевшие вокруг, затаили дыхание в ожидании ответа. — Нет-нет. Насколько я знаю, с ним всё в порядке. Я говорю в прошедшем времени, потому что лично общался с ним лишь небольшой период, когда случайно оказался в его лесном домике за тысячи миль отсюда. Мне хватило недели, чтобы понять уникальность его личности. И одного разговора возле входной двери, чтобы влюбиться. Да, вы не спрашивали, но я никому до этого не говорил, что до сих пор влюблён в него. Решил, что автору надо быть ближе к читателям, — после этих слов все громко зааплодировали ему. Луи моментально расцвёл, осознав, какие прекрасные люди окружали его в данный момент. Их небольшая конференция длилась ещё около тридцати минут. После чего сорок человек выстроились в очередь, чтобы получить автограф от трёх писателей, ради которых они пришли. Гарри продолжал прятаться за стеллажами в секции архитектуры. Она была ближе всех к столу, где сидел Луи с друзьями. Он заметил, как тот небрежно оставлял подписи на форзацах книг. Это было настолько в его стиле, что Гарри оставалось лишь закатывать глаза. Ничего не изменилось за те десять месяцев, что они не виделись. Он дождался, пока последний читатель выйдет из магазина, и бесшумно направился к столу. — Извините, я опоздал на конференцию, — Гарри положил книгу перед Луи, который даже не поднял взгляда на него, — но я ведь всё равно могу получить автограф? — Конечно, никаких проблем. Для кого подписать? — спросил Луи, оторвав взгляд от экрана телефона. Он медленно прошёлся глазами по знакомой фигуре, которая стояла в чёрном пальто и такого же цвета свитере. — Г-Гарри? — Напишите, пожалуйста, «спасибо за мороженое», — Гарри широко улыбнулся и вытащил из-за спины небольшой букетик гвоздик. — И добавьте «пойдёшь со мной на свидание?». — Боюсь, с почерком Луи это не поместится на форзаце, — усмехнулся парень, сидевший справа. — Ничего, у книги их два, — Луи и Гарри обменялись взглядами и залились смехом. — Держите, — он протянул ему книгу. — Тогда это вам, — Гарри отдал ему букетик. Он так и не получил ответа на свой вопрос. Поэтому решил прекратить эту неловкую ситуацию и деться как можно дальше отсюда. — Постойте. Вы же не прочитали, что я вам написал. Гарри остановился, отойдя от стола на несколько шагов, и по просьбе Луи открыл книгу. На первом форзаце была фраза «спасибо за мороженое». Открыв второй, он увидел лишь «да». — Подождёшь меня на улице? Я выйду через пять минут, — сказал Луи, когда Гарри повернулся к нему. Глаза обоих сияли, напоминая искрящийся снег на берегу озера солнечным днём.

4

Они долго спорили, куда пойти, чтобы отметить триумф Луи и возвращение Гарри в его жизнь. Несмотря на бесконечное множество кафе и ресторанов, Луи уговорил Гарри зайти в «Старбакс», чтобы взять кофе. Они заказали два карамельных фраппучино и пошли по Бродвею в сторону пекарни, про которую, не переставая, говорил Гарри. Год назад он был уверен, что в следующий раз будет пить кофе из «Старбакс», когда закончит дело и отомстит за Джемму. Но, вернувшись в Нью-Йорк в середине весны, он так и не зашёл в кофейню. И этому находилось лишь одно объяснение. Его цель победы над злом плавно перетекла в победу над внутренними демонами. Именно они являлись настоящим злом. И до сегодняшнего дня Гарри продолжал находиться в их власти. Со свободой физической он приобрёл свободу душевную, которая позволила взглянуть на Луи с другой стороны и признаться самому себе, что он не желал ему смерти с самого начала. Ещё тогда, когда он устроил шоу в кабинете Эрика, демоны тянули его в пучину, запрещая трезво оценивать вещи. Его разум был повреждён, из-за чего реальность воспринималась с сильнейшими искажениями. Если бы Джемма была рядом, она бы гордилась Гарри. Ведь, несмотря ни на что, он приложил все усилия, чтобы продолжить жить. Его сила заключалась не в знаниях об охоте или умении владеть оружием, не в заботе и любви к окружающим, которая была присуща ему с самого рождения, и не в жажде справедливости. Нет. Сила Гарри заключалась в том, что, несмотря на тьму, поглотившую его, он смог отыскать дорогу к самому себе.

5

— Гарри, зачем ты взял фраппучино, если морщишься после каждого глотка? — Дело не в нём. Я морщился бы из-за любого напитка из «Старбакс». Именно поэтому я и не хотел туда идти. — Хорошо, тогда в следующий раз ты будешь выбирать место, в которое мы пойдём, — Луи улыбнулся и положил руку Гарри на плечо. — В следующий раз? Ты приглашаешь меня? — отпив кофе, спросил Гарри. — Конечно. Они переглянулись и неловко улыбнулись. В воздухе повисло тягучее молчание. Луи привык сидеть в тишине рядом с Гарри, но сейчас от этого было некомфортно. — Знаешь, я хотел узнать у тебя, — прервал молчание парень, — ты собираешься этой зимой уезжать в лесной домик? — Ещё не думал. Вообще это случается довольно спонтанно, — пожал плечами Гарри. — Просто… может ты возьмёшь меня с собой? — робко спросил Луи. — Зачем тебе возвращаться в этот холодный пустой дом? В глушь, где нет ничего, кроме леса и гор, — Гарри был уверен, что такая обстановка была по душе лишь ему. — Ну… — усмехнулся Луи, подняв глаза, которые до этого смотрели куда-то вдаль, — научишь меня рыбачить, раз с охотой ничего не вышло. — Что ж, — Гарри сделал очередной глоток, чтобы оттянуть время для принятия решения, — хорошо. Но при одном условии, — он допил кофе и выкинул стаканчик в урну, стоявшую возле лавочки. — Мы всё же сходим за круассанами и по дороге домой зайдём в магазинчик за мороженым. Ты обязан его попробовать! — воодушевлённо воскликнул Гарри. — Сегодняшний вечер я объявляю — «вечером фильмов». У меня дома, — он посмотрел на Луи, чтобы уловить его реакцию. — Надеюсь, в этот раз ты выберешь что-нибудь романтичнее, чем «Убить Билла»? — усмехнувшись, спросил Луи. — Что насчёт «Молчание ягнят»? — Гарри натянул на себя пугающую ухмылку. — Целоваться под допросы Энтони Хопкинса? Гарри, ты не перестаёшь меня удивлять, — они оба засмеялись. Так громко, что голуби, прогуливавшиеся по вечернему скверу около них, вмиг улетели. — Целоваться? Этим ты собрался заниматься у меня дома? — Гарри придвинулся ближе, чтобы Луи смог расслышать его шёпот. — Тогда не вижу смысла тянуть, — и неожиданно для всех, кто находился в Юнион-сквер, он прикоснулся к губам Луи. Гарри не мог вспомнить, когда целовался последний раз. Возможно, это было на первом курсе, когда они пошли отмечать сдачу экзаменов в какой-то захолустный бар, где из выпивки было лишь горькое пиво и разбавленная водка. Тогда к нему пристал помощник бармена, не сводивший с него глаз весь вечер. За поцелуем, смешанным с пивным амбре и матами, последовал удар в челюсть. После этого он ещё долго ощущал привкус того парня в своём рту. Может быть, Гарри поцеловался ещё один раз после с молодым детективом из полицейского участка, который курил дешёвые сигареты и пытался перебить запах не менее дешёвыми духами. Это было лучше, но не намного. Каждый раз он рассказывал сестре о своих «целующихся» приключениях. Она смеялась до слёз, и всё, что ей оставалось — это уверять брата, что однажды ему понравится поцелуй. Джемма, как всегда, оказалась права. Жаль, что теперь не расскажешь о том, что он нашёл замечательного парня, губы которого были слаще любого мороженого, мягче любой подушки и красивее любого здания на Бродвее. — Луи, — наконец Гарри отпрянул от него, — оказывается, кофе в «Старбакс» не такой уж плохой, если пить его с твоих губ. — Боже, Гарри, — Луи залился краской, оттолкнув его от себя. — Эта самая мерзкая и одновременно сексуальная вещь из всех, что я когда-либо слышал. И откуда это только берётся в твоей голове? Гарри лишь пожал плечами и снова поцеловал теперь самые любимые губы на земле…