Бутоньерка из гвоздики

Глава 4. Не забывай оставаться человеком

1

Гарри проснулся через два часа с непреодолимым желанием сбежать из дома как можно дальше. Единственным спасением и предлогом, под которым он мог уйти, была — утренняя охота. Запасы мяса в морозильной камере постепенно убывали, а супермаркет, возможно, до сих пор ещё не начал свою работу. Поэтому в планах было пойти за дичью. Всё оружие, кроме старенького дробовика в кладовой, хранилось в специальном оружейном ящике под кроватью. Он был неимоверно тяжёлым, а металл окрашен в болотно-зелёный цвет. В нём аккуратно хранились карабины, винтовки, пара помповых дробовиков, несколько пистолетов и револьверов, один из которых был с удлинённым стволом. Немного обдумав, Гарри вытащил из ящика Savage 116 FCSS и CZ 550 — его универсальных товарищей, поскольку не знал, кто попадётся в лесу. В ягдташ он убрал коробку с патронами 0.308 Winchester и положил небольшое количество приманки. Чувства Гарри были обострены. Он сильнее ощущал запахи, лучше слышал, чувствовал незначительные вибрации своими конечностями. Его разум и тело действовали интуитивно. Такое бывало лишь тогда, когда организм находился в наивысшей точке стресса. В таком состоянии любое живое существо, которое он попытается выследить — будет найдено и убито. Он вышел из дома до начала рассвета. На обоих плечах висело по винтовке, а на правом, дополнительно, ягдташ. Гарри оделся в максимально удобную, прочную одежду, которая, помимо всего прочего, служила камуфляжем в зимнюю пору. Его ноги тихо переступали по земле, слегка проваливаясь в снег в тех местах, где наст был не настолько плотным. Через некоторое время он напал на след кролика. Его поиск облегчал тот факт, что у американских кроликов в большинстве своём наблюдался тёмный окрас в зимний период. В Монтане и других близлежащих штатах водился кролик Нутталла, мех которого был бледно-коричневым с яркими медными проблесками на лапках и загривке. Поэтому охота на них становилась в разы легче. Достаточно было выследить примерное местонахождение, а после ждать, высматривая добычу в оптический прицел.

2

Гарри вернулся к полудню — времени обеда. Три тарелки стояли в раковине, будто дожидаясь прихода личного посудомойщика. Невежество гостей поражало. Но он списал такое поведение на то, что типичный житель Нью-Йорка редко ел дома из посуды. Чаще всего это контейнеры или коробочки с заказной едой или ресторанные блюда, после употребления которых их мыли работники заведения. Он шумно открыл дверь, заставляя скрипеть петли, и зашёл в дом. Вместе с ним в помещение попали пушистый снег и искрящийся морозец. Луи тут же повернулся на шум. Его лицо выражало обширный спектр эмоций: от наивного счастья, коснувшегося губ, до лёгкой тревожности, проявлявшейся в бегавших по силуэту Гарри глазах. — Гарри! Наконец-то ты пришёл, — Луи выпутался из пледа, в котором сидел до этого, и подлетел к нему. Он предпочёл сохранить расстояние между ними после вчерашних вечерних неловкостей и остался у спинки дивана, облокотившись на него. — Мы начали волноваться. — С чего бы это? — Гарри недоверчиво приподнял правую бровь, пытаясь уловить фальшь в словах парня. — Потому что проснулись позже обычного. Буквально час назад, на самом деле. До этого меня всегда будила твоя возня на кухне с гремящей утварью и запахом блинчиков с кофе. А теперь была лишь пустота и куча подушек разбросанных по полу перед диваном. — Вы волновались, но ничего не стали делать, — с терпкой горечью подытожил он. — Хотя, вы позавтракали. Так что, видимо, не так уж сильно волновались, — разговор продолжал накалять атмосферу, которая сохранилась в этой комнате со вчерашнего вечера. — Нет. Всё не совсем так, — руки Луи опускались. У него не было ни малейшей идеи о том, как подступиться к неприступному и загадочному хозяину лесного домика. — Ничего, Луи. Не нужно оправдываться. Я прекрасно могу понять ваш страх неизвестности. Остаться одним посреди… как тогда сказал Зейн? — Гарри вопросительно посмотрел на него, хотя в голове был ответ. — Посреди нихуя, — Луи приложил все усилия, чтобы не улыбнуться и уж тем более не издать неловкий смешок. — Именно. Остаться посреди «этого» одним, наверное, невероятно жутко. Поэтому я понимаю, почему вы так поступили. — Но ведь ты живёшь здесь один. Причём ни несколько дней, как мы, а всю жизнь? — Луи так и не понял, какую часть жизни провёл здесь Гарри. Он был слишком деревенским для жителя Нью-Йорка, и слишком городским для жителя такой глуши. — Я и вы абсолютно, диаметрально противоположны. Но знаешь, что нас объединяет? Мы все стараемся выжить. Только вы, — он указал на него пальцем, — для того, чтобы поскорее уехать отсюда и вернуться к благам цивилизации. А я, — теперь палец утыкался ему в грудь, — для того, чтобы остаться. Наконец он отвернулся от Луи, скинув свои вещи прямо на пол. Впервые Гарри почувствовал себя неопрятным человеком из-за отсутствия вешалки. Его привычка быть аккуратистом во всём куда-то резко испарилась, оставив лишь невыраженный оттиск неряхи в поведении. Он перекинул через плечо ягдташ и было собрался пойти на кухню, но рука Луи и повисший на лице немой страх заставили его остановиться. — Что… что это у тебя привязано к сумке, Гарри? — парень издал нервный смешок в надежде, что хозяин дома как-нибудь отшутится. Однако он вспомнил, что до этого Гарри ни разу не шутил. Вряд ли даже улыбка касалась его губ. — Два кролика, два еловых рябчика и небольшой фазан, — сказал Гарри, будто зачитывал список покупок, а не перечислял убитых им животных. — Ты что… убил их? — Я был на охоте, Луи. Поэтому ответь на этот вопрос сам. — Боже, — парень с отвращением покосился на выпотрошенные тушки кроликов и птиц. — Неужели в тебе нет ни капли сострадания и эмпатии? — Я был эмпатичен. До определённых событий в жизни, — Гарри горько усмехнулся, поправляя ремень ягдташа. — Не понимаю, — Луи замотал головой. — Мои принципы не позволили бы убить невинных животных. И, помимо всего прочего, выпотрошить их, — он поморщился от картины, всплывшей перед глазами, и гулко сглотнул собравшуюся от напряжения слюну. — Принципы? — Гарри с ехидством окинул его взглядом. — Хорошая вещь. Вот только бывают такие обстоятельства, при которых ты забываешь обо всех своих принципах, чтобы просто выжить. — Действительно, ведь мы умирали с голоду или все магазины на планете закрылись. Какая была необходимость в охоте на маленьких зверушек? — Луи задрожал, когда к нему вплотную приблизился Гарри. — Порой приходится поступиться своими принципами, совершить легальное убийство, поскольку у меня есть лицензия на охоту, чем убить кого-то нелегально. Например, человека, — его глаза были наполнены холодом, от чего становилось только страшнее. — Помимо этого, запасы мяса подходили к концу. А гарантии работающего супермаркета у нас нет. Поэтому мне пришлось пойти на охоту, Луи. Нравится тебе это или нет, — он был настолько близок к лицу парня, что тот ощущал запах ментоловой пасты из его рта и персикового лосьона после бритья. Гарри счёл эту лекцию на тему «принципы: добро и зло» — оконченной. Он отодвинулся от Томлинсона младшего и направился на кухню. Со стола была убрана оставшаяся посуда. Немного погодя на нём оказалась расстелена специальная клеёнка для того, чтобы подготовить дичь к дальнейшей обработке: приготовлению или заморозке. — Гарри, я просто не могу понять, точнее уложить у себя в голове, что ты после всех моих «домогательств» пришёл посреди ночи и позаботился обо мне, укрыв пледом и заменив гору диванных подушек на одну нормальную. А сегодня притащился домой с трупами животных. Одно слишком противоречит другому. Ты ведь совсем не такой, — хотя откуда Луи было знать, каков хозяин лесного домика на самом деле. Гарри никак не отреагировал на жалостливые реплики Томлинсона младшего. Он взял острый поварской нож и принялся аккуратно разделывать тушки животных. В комнате повисла невыносимая тишина, которая разъедала не только голову и тело, но и все остальные предметы вокруг. Лишь изредка её прерывал звук хруста костей и хрящей. Луи пришлось отвернуться, чтобы не видеть, как Гарри перерезал сухожилия, отделяя лапки кролика от маленького тельца. Теперь он смотрел на входную дверь. Её массивное полотно и уникальный деревянный узор завораживали разум. Глаза медленно опустились к куче вещей, около которых, припав к стенке, стояли две винтовки. Он не был уверен, так ли называлось это оружие, потому что сам никогда не находился так близко ни к одному в своей жизни. Оптические прицелы, лакированная деревянная поверхность и удлинённые металлические стволы вызывали панику. По спине Луи пробежал холодок, вызвав мурашки по всему телу. Он не знал, куда себя деть, потому что с одной стороны было оружие, которым убили животных, а с другой был тот, кто убил.

3

Следующие два дня прошли в вязком напряжении, которое повисло в воздухе, заполнив собой даже лёгкие, из-за чего стало трудно дышать. Ночью, после разговора о принципах и убийстве животных, Гарри приснился сон, который находился на грани между безумством и трагедией. В нём на вершине горы стоял Луи, по лицу которого градом лились слёзы. Своим теплом они, попадая на снежный покров, сразу же растапливали его. Вдалеке стоял сам Гарри и наблюдал за этой сентиментальной картиной в оптический прицел винтовки. Луи лишь шептал, вяло шевеля губами: «Не надо, Гарри. Не делай этого. Не убивай меня», — повторял он вновь и вновь. Он раскрыл глаза и пристально на него посмотрел. Белки́ были красными, раздражёнными из-за слёз и соли. А радужка напоминала голубое небо тёплым летним вечером или васильковые поля, в которых они с сестрой любили прятаться в детстве. Возможно, она была похожа на айсберг, льды которого неумолимо таяли под палящим солнцем. Одни его глаза были такими живыми, каким никогда не был Гарри. «Не надо. Не надо, прошу», — снова прошептал Луи. Палец пытался надавить на спусковой крючок, но всё тело было против. Коллизия — борьба над своим существом — именно этим занимался разум Гарри во снах. В периоды нахождения глубоко в подсознании, всё, что таится от глаз людей — выбирается наружу. Он проиграл это сражение, нажав на спусковой крючок. Луи зажмурился от грохота выстрела и когда открыл глаза, увидел Гарри с пулевым отверстием во лбу. Убивая других — мы в первую очередь убиваем себя. С этой мыслью Гарри распахнул глаза и понял, что всё это было сном.

4

— Опять пошёл убивать бедных невинных зверей? — спросил Луи, смотря поверх книги на Гарри, который направился с курткой и портфелем к входной двери. Он остановился на полпути, встав около дивана. — Да, — легко бросил тот. — Пойду охотиться на бриошь, сливочный сыр и мороженое с маршмеллоу. — На мороженое с маршмеллоу? — переспросил Луи, будто Гарри сказал данное сочетание слов на незнакомом ему языке. — Неожиданно, — он слегка сощурил глаза и повернул голову набок, одновременно оценивая и обдумывая новую информацию о хозяине домика. — Именно это я и сказал, — от непонятной гримасы на лице парня Гарри хотелось лишь закатить глаза и как можно быстрее выйти на улицу. Но ему вдруг стало интересно, почему Луи заострил внимание именно на этом. — А что? Теперь и мороженое запретишь мне есть? — его голос был ровным, ни капли агрессии, лишь еле теплящаяся заинтересованность. — Нет-нет, — замотал головой Луи, но выражение лица не изменил, всё ещё что-то обдумывая в своих мыслях. — Просто странно, что ты, — он выделил это слово странной интонацией, показавшейся Гарри смесью иронии и удивления, — ешь именно такое мороженое, — теперь он выделил тем же самым тоном слово «такое». — Как-то это не вяжется с твоим образом, — наконец озвучил свою мысль Луи. — Во-первых, какое это такое мороженое и во-вторых, с каким ещё образом? — место непонимания начала постепенно вытеснять раздражённость. — Гарри, ну ты же сам прекрасно видишь, что твоя внешность, стиль одежды и жизни в целом как-то не вяжутся со сливочным мороженым и нежными маршмеллоу. Это своего рода оксюморон, понимаешь? — Не понимаю, — практически выплюнул Гарри. — Просвети же меня — глупца! — Луи хотел было взять слово, но не смог, потому что Гарри ещё не закончил свою мысль. Он пытался держать себя в руках, чтобы не позволить злобе перелиться за края чаши. — Значит, мой грубый образ не сочетается с таким нежным блюдом, да? — парень понимал, что сейчас не к месту было вставлять какие-то слова, поэтому просто кивнул. — Я может и не самый умный и начитанный человек, а также местами не особо прогрессивный, но даже мне понятно, что внешность, стиль одежды и жизни в целом, так ты, по-моему, говорил, может не сочетаться с тем, что мы едим, слушаем, смотрим, читаем и так далее. Тебе ли не знать, что внешность бывает обманчива? — наконец вместо раздражения на лице Гарри появилась ухмылка. Он ловко расставлял ловушки, в которые в очередной раз попался Луи. — Милый с виду человек может оказаться сущим монстром внутри и наоборот. Или ты не согласен? — Луи понимал, что этот раздутый из ничего спор никуда их не приведёт, поэтому решил прекратить утреннюю дискуссию, согласившись с ним. Он осознал, что в словах Гарри был смысл. Луи не понял, почему начал судить по внешнему облику человека о его внутренних качествах и предпочтениях. Он не был приверженцем стереотипов. Скорее наоборот. Луи не понаслышке знал, каково это — быть объектом стереотипизации в глазах других. Ему стало жутко стыдно перед Гарри. — Я согласен. Прости, мне не следовало делать преждевременных выводов, — теперь тон Луи нравился Гарри чуть больше. В нём пробивались нотки искреннего раскаяния, которые ласкали его уши. И всё-таки приятно быть правым. — Хорошо, мы закончим этот разговор, — Гарри хотел, наконец, выйти из домика и дойти до магазина, но резко появившаяся мысль остановила его. — Хотя, ответь мне на вопрос. Если основываться на моей внешности и стиле жизни, то какое бы блюдо мне подошло? Может, жареный хвост бобра на десерт? — Да что ты заладил с этими бобрами. То обвязаться ими, то зажарить. Оставь бедных животных в покое, — Луи нацепил глупую ухмылку и поразмыслил над этим странным вопросом несколько секунд. — Знаешь, я подумал о чём-то более простом и традиционном. Как насчёт мороженого с кусочками барсучьего сала? Слышал, местные такое любят, — конечно же, это не было правдой. Местных больше интересовал барсучий мех, нежели его мясо или жир. Но, несмотря на это, Луи понравилась собственная шутка. Он немного приподнял уголки губ, отчего рот принял подобие улыбки. Гарри закатил глаза и отвернул голову к входной двери, чтобы Луи не увидел, как он усмехнулся от этой наиглупейшей в мире шутки. — Но если говорить серьёзно, то жареный хвост бобра не так уж и плох на десерт. Если мы говорим именно про десерт. Правда, в этих местах он не сильно распространён. Хоть это и канадское блюдо, а мы находимся недалеко от границы с Канадой, жителям Соединённых Штатов больше по душе реальный бобёр, чем жаренное во фритюре тесто, обсыпанное сахаром и корицей. — Подожди, канадцы едят жареное тесто с сахаром и корицей и называют это «хвостом бобра»? — Гарри с недоумением и интересом посмотрел на Луи, пытаясь уловить, не шутил ли тот и на этот раз. — Да! В прошлом году они отмечали сорокалетие с изобретения этого десерта, — заявил с гордостью Луи, будто именно он стоял у истоков этого непонятного Гарри блюда. — И откуда ты это только знаешь? — Если кратко: блюдо было изобретено в 1978 году в Оттаве. Оттава граничит со штатом Нью-Йорк. И угадай, кого университет отправил летом снимать репортаж и писать статью о сорокалетнем юбилее бобриных хвостов? — Гарри еле сдерживал смех, пока Луи, не стесняясь ничего, начал громко хохотать. — Студент самого престижного университета Нью-Йорка снимает про то, как люди уже сорок лет жарят тесто в форме хвоста бобра. Да, это тебе, конечно, не съёмки сериала или поход на вечернее шоу, — Гарри слишком понравился этот рассказ, что он решил больше не сдерживать глупой улыбки. — Один-ноль в пользу городского, если ты, конечно, ведёшь счёт. За знания канадских традиционных блюд и за то, что смог меня развеселить. — Если бы я вёл, то счёт был совсем другим. И снова не в твою пользу, — улыбку стёрли с лица одним резким движением. Гарри лишь раздражённо фыркнул и направился к двери. Но Луи не позволил открыть её, одернув его за рукав куртки. — Подожди. А можно мне пойти с тобой? Я люблю сидеть дома, но в данных условиях кажется, что эти четыре деревянных стены скоро раздавят меня, — его голос перестал быть таким нахальным. Он усмирил свой пыл, добавив в тон жалостливых ноток. И это снова сработало. — Ладно, — неохотно протянул Гарри. — Одевайся, а я пока подожду на улице, — он поднял с пола рюкзак, с которым привык ходить в супермаркет, надел куртку и вышел из домика. Среди различных типажей людей были те, кто с неохотой признавали свою вину или пытались извиниться. Именно такими были Луи и Гарри. Они притворились, что всех инцидентов «до» не существовало. И просто вместе направились к магазину, как два старых друга. Именно так их силуэты выглядели со стороны — слишком подходящими и дополняющими друг друга. Луи никогда прежде не думал, что разговором о маршмеллоу и бобровых хвостах можно вернуть общение в нужное русло. Но многие вещи с Гарри не были такими, как с другими людьми. Он был загадочным типом. Но эта загадочность не пугала или отталкивала, а наоборот, манила к себе, желая, чтобы её разгадали. Гарри был пазлом, в котором с особым вниманием подбирали каждую деталь, чтобы в итоге увидеть цельную картину. Этим он и занимался последнюю неделю, живя в доме Гарри. Приблизился ли Луи на шаг к ответу? Нет. Скорее у него появилось лишь больше вопросов, чем было до этого. Но он слишком любил подобные случаи, чтобы просто так сдаваться. Желания познать глубинные замыслы каждого человека зачастую приводили не к самым лучшим последствиям. В своих скитаниях разума в поисках ответов, Луи порой натыкался на то, чему лучше было оставаться глубоко внутри каждого. Он уяснил для себя одно правило: если не хочешь знать, что за дверью, тогда не стоит открывать её. Однако осознание этого пришло слишком поздно, из-за чего некоторые секреты и помыслы других оставили отпечатки — кровавые следы на поверхности его мозга. Но Луи никогда не сталкивался ни с кем подобным Гарри. Интерес к хозяину домика, стоявшего посреди гор Монтаны, граничил с нотками безумства, страха и отважности. Про таких людей трудно писать книги, поскольку их типажи очень сложно понять. Никогда не знаешь, что придёт Гарри в голову в следующую секунду, из-за чего порой непросто предугадать его действия.

5

Супермаркет, коим называл его Гарри, или универсальный магазин, чем он и являлся на самом деле, показался на горизонте. Если сравнивать с типичными американскими фильмами, то такие экземпляры встречались лишь в ужасах, где главных героев убивал либо хозяин магазинчика, будучи маньяком, либо монстры, от которых они пытались спрятаться. Это место не располагало к себе и было далеко от понятия комфорта. Перед входом не стояло множество машин, припаркованных по аккуратно размеченным линиям. А сами двери не открывались автоматически перед каждым потенциальным клиентом, как бы доброжелательно приглашая войти в капиталистический мир, где каждый на самом деле желал поиметь твои деньги или тебя самого. Нет, он не был одним из таких. С виду этот супермаркет — непримечательная постройка, облицованная красными досками — типичный стиль сельской местности. Однако внутри всё было по-другому. По периметру вразнобой стояли деревянные и металлические стеллажи. Первые сохраняли мотив «глуши», а вторые напоминали, что без современно выглядевшего оборудования даже деревенщина не станет затариваться здесь. Всё шло в ногу со временем. Просто кто-то для этого использовал две ноги, а кто-то обходился одной — причём деревянной. Гарри открыл дверь и пропустил вперёд Луи. Вместе с ними помещение за считанные секунды заполнилось морозной свежестью. Яркие лампы освещали стеллажи, которые при первом рассмотрении больше напоминали продовольственный лабиринт, нежели логично разработанный план по их расстановке. Среди них сновало около десяти человек. Из настенных колонок доносилась ненавязчивая мелодия, которая приносила в душу давно потерянное спокойствие. Луи огляделся и, поняв, что здесь уютно и довольно тепло, снял с себя намотанный чёрный шарф и слегка расстегнул куртку. Гарри последовал его примеру, сняв шапку и стянув зубами перчатки. Они переглянулись и одновременно, находясь в лёгкой неловкости, пожали плечами. — Иди, осмотрись вокруг. Возьми что-нибудь себе, а мне пока нужно выполнить одно дельце, — Гарри махнул рукой в глубину зала, надеясь, что Луи без лишних вопросов послушается его. — Ладно, мистер-загадка. Но если я потеряюсь здесь, то это будет на тебе, — он шутливо глянул на него. — О, не беспокойся. Здесь есть громкая связь. Если ты всё же потеряешься, то услышишь: «Луи, папа Гарри ждёт тебя на кассе», — он старался подавить улыбку, потому что такие глупости никогда не смешили его. — Смешно, Гарри. Очень смешно. Кстати, возьми мне сигарет. Красные Мальборо. За неделю, что мы не выходили из дома, моё желание курить практически заставило меня лезть на стены. — А тебе ещё не рано, сынок? — всё никак не унимался Гарри. — Шутка, повторённая дважды, не становится смешнее, особенно глупая, — Луи притворно ударил его шарфом и зашагал вглубь, чтобы начать своё приключение в мир сельского магазина. Гарри дождался, пока фигура парня скрылась меж полок, и направился к кассе, чтобы выполнить дело, о котором он упомянул ранее. За ней, как и всегда, стоял хозяин магазина. Дела шли хорошо, и у него была возможность нанять кассира, но работу с людьми и деньгами — он доверял исключительно себе. Поэтому, помимо обязанностей руководителя, он выполнял функции обслуживающего персонала и ничуть не гнушался этого. По его мнению — любая работа требовала к себе уважения. — Привет, Сэм, — подойдя к кассе, поздоровался Гарри. — Трудишься за всех с самого утра? Сэм Фишер — тучный мужчина и владелец супермаркета под названием «МАГАЗИН НЕУДОБСТВ». Сколько бы Гарри не интересовался, он так и не получил объяснения по поводу названия. В привычки Сэма входило несколько вещей: чтение женских романов, ношение очков с роговой оправой, которые постоянно сползали с его носа, поскольку тот потел из-за сломанного кондиционера, и облизывание пальцев перед выдачей чека покупателю. Помимо этого, он отличался лающим смехом, появившимся вследствие чрезмерного курения крепких сигарет. Всё это нисколько не отвращало от него людей. Каждый житель этого городка был в отличных отношениях с Сэмом. У него было много друзей и знакомых, но при этом он был одинок. Поэтому-то мужчина и проводил всё своё время в магазинчике. Днём он работал за кассой, а в периоды, когда не было людей — в зале, расставлял товары. А по вечерам запирался у себя в кабинете, включал какой-нибудь романтический сериал и заполнял бумаги, составлял отчёты, параллельно выкуривая половину пачки сигарет. И так было изо дня в день. — Здравствуй, Гарри. Конечно! Собственно, как и всегда. Особенно сейчас, — он присвистнул, повернув голову к окну, которое наполовину было завалено снегом, — когда погода решила показать характер. — Когда открылся? Только сегодня? — из праздного интереса спросил Гарри. Он не любил начинать разговоры с просьб. Перед ними всегда должно быть общение, содержащее в себе несколько вопросов. Собеседник должен включиться в беседу, чтобы после можно было плавно перейти в русло просьбы. Это выработанные нормы, которым он старался придерживаться. — Я и не закрывался. Это ты не заходил, — рассмеялся Сэм. — Неужто снег и ветер остановили тебя, Гарри? — мужчина переступил с одной ноги на другую, слегка поморщившись от неудобной позы, в которой он прибывал до этого. — Наверное, как и всех здесь. Ты, как я погляжу, за эту неделю уже отвык стоять по двенадцать часов в сутки. — Да, — со вздохом согласился он. — Что есть, то есть. Семь дней подряд я только и делал, что лежал или сидел за столом, пытаясь разобраться со счетами и бумагами. Они тянулись неимоверно медленно, потому что я не мог посмотреть ни один сериал из-за отсутствия сети, — его лицо стало хмурым, но буквально за секунду он пришёл в себя, озорно смотря на Гарри. — Но это позади, мой друг. Синоптики обещают улучшение погодных условий. — И с каких пор ты стал им верить? — Я не верю до сих пор. Просто надеюсь, что в этот раз они окажутся правы. Надежда — это всё, что остаётся нам в такие трудные времена, как это, — от зарождавшихся философских мыслей их прервал грубый кашель, донёсшийся справа. Около кассы теперь стоял мужчина в коричневой куртке и полосатой шапке с гигантским помпоном, которая придавала ему вид школьника-переростка. Он держал в двух огромных для обычного человека руках несколько бутылок пива, три пакета с замороженной пастой и упаковку шоколадного печенья с прослойкой из ванильного крема. Товары не первой необходимости. Запретные вещи, которые брали для развлечений. Именно такими их считал Гарри. Он порой грешил подобным, когда брал любимое мороженое. Такая еда разбавляла серые будни, унося человека в мир ярких чувств и блаженства. Иногда невозможно бороться против внутреннего демона, который начинает управлять твоими руками, складывающими всякое непотребство в корзину. Ты лишь идёшь на поводу у него, позже обвиняя себя за слабый характер и отсутствие внутреннего сопротивления. И этим демоном, позволяющим делать подобные вещи, является сам человек. Только признать это получается далеко не у каждого. Сэм обслужил мужчину, облизнул пальцы, прежде чем выдать чек, и пожелал ему хорошего дня. Они продолжили разговор, когда над дверью прозвенел колокольчик, оповестивший, что он покинул магазин. — Так о чём мы говорили? — на лице Гарри появилась гримаса задумчивости, но он и не пытался вспомнить, почему их прервали. — Да, в общем-то и не важно, — махнул рукой Сэм, снова переступив с ноги на ногу. — Я хотел у тебя кое-что узнать, — наконец Гарри перевёл разговор в нужное ему русло. Не хотелось надолго оставлять Луи без присмотра. — Что? — Сэм был весь во внимании. Его тускло-голубого цвета глазки вмиг заблестели, бегая по серьёзному лицу Гарри. — Тебе случайно не звонила служба спасения? Чтобы узнать, как обстоят дела в горной местности, не было ли за это время каких-либо происшествий. — Гарри, ты думаешь, кого-то волнует это забытое богом место? — на их лицах появилась слегка печальная улыбка, которая отдавала горечью реальности и правды. А была она такова: в этой стране, как, собственно, и во всём мире, вы нужны лишь тогда, когда с вас можно что-нибудь поиметь. Этот маленький городок не был интересен ни с туристической, ни с промышленной, ни с горнодобывающей, ни с какой-либо ещё стороны. В основном здесь жили люди, которым в один момент вздумалось перебраться за город. Таких «любителей природы» в США было очень много. Но не все из них предпочитали отдалённые горные штаты типа Монтаны. Поэтому их энтузиазма для переезда хватало лишь на Орегон или Огайо, в зависимости от изначального места проживания. Никто из них так и не добирался до дикой природы с её суровыми условиями и правилами жизни. — Так что мой ответ: нет, не звонили, — продолжил Сэм. — Да и я сомневаюсь, что позвонят. — Могу догадаться, что и ты им не звонил. — Нет, — он вздумал помотать головой, но этому помешала верхняя пуговица на рубашке, которая всегда была застёгнута, несмотря на то, что сдавливала его массивную шею. — Незачем было. Или подожди… ты спрашиваешь, потому что что-то случилось? — Сэм нахмурил слегка поседевшие брови и прищурился. — Машину занесло в кювет, а после засыпало снегом, из-за чего её теперь просто так не достать. Только ждать, пока весь снег растает. Но до середины февраля, а то и марта у меня нет времени, — Гарри оглянулся в сторону стеллажей, выискивая взглядом фигуру Луи. — Ты сдурел и решил съездить куда-то в буран? — усмехнулся Сэм. — Не похоже на тебя. — Именно поэтому я этого не делал. Слишком умён для такого, — губы Гарри приобрели лёгкий оскал от мысли, что только полный идиот решит ехать в горы в метель. — Неделю назад группа студентов проезжала через нашу местность в самую непогоду и попала в аварию. Они очутились у меня на пороге рано утром, умоляя спасти их от неминуемой смерти, — Гарри порой любил приукрасить действительность. — Вот уже неделю живу с тремя молодыми парнями прямиком из Нью-Йорка. — Городские, посреди гор и леса в буран? Напоминает начало какого-нибудь третьесортного триллера. Я бы даже сказал точное название какого, да не смотрю их. — Знаю, знаю. Поэтому не утруждай себя, — Гарри протянул руку и снисходительно похлопал Сэма по его массивному плечу. Он пристально посмотрел на его щетинистое лицо, и к нему в голову пришла идея. — А что с Реджи? — Жив, здоров. Осенью купил навороченный гриль и построил беседку. — Очень рад за него, но я спрашивал не совсем об этом. Точнее, совсем не об этом. Он ещё состоит в спасательном патруле? Сообщает о сходах лавин, поваленных деревьях, различных авариях и всё в таком духе? — Да, конечно. Благодаря ему, Крису Редфилду, который живёт в нескольких домах от тебя, помогли и возместили ущерб от огромной сосны, упавшей на его крышу. Эта «малышка» буквально поделила дом на две части. Благо, никто не пострадал. — Жаль Криса, — Гарри замолчал на секунду, сжав плечо Сэма. Его глаза вернулись к лицу мужчины, и он продолжил. — Тогда мини-эвакуатор тоже всё ещё при нём? — Да. Думаю, да. Он стоял у него в мастерской осенью. Скорее всего, этот старый пикап нуждался в ремонте. И зная Реджи, с уверенностью могу сказать, что эвакуатор на ходу, — Сэм улыбнулся и покосился на руку Гарри, покоившуюся на его плече. Они обменялись неловкими взглядами и вернулись в предыдущие положения. — Хорошо, я понял тебя. Тогда попрошу его помочь. Надеюсь, он не откажет, — Гарри уже начал переписывать мысленный план, добавляя пункт: «зайти к Реджи за помощью». — Тебе точно нет. Да и кому он вообще когда-либо отказывал? — задал риторический вопрос Сэм. — Единственное, официально я открыл магазин позавчера, но он так и не заглянул с начала бури. Возможно, у него не нашлось времени, либо у него всё есть, и лишний хлам старины Сэма ему не нужен. — Твои товары вовсе не хлам, Сэм. Ты же знаешь, что без тебя этот, хоть и небольшой городок не протянул бы и дня, — Гарри улыбнулся ему, желая обнять или снова положить руку на плечо в качестве поддержки. Но эта мысль так и осталась мыслью, застряв в глубинах сознания. — Я рад, правда рад слышать такое. Это заставляет понимать, что моя жизнь не проходит зря, — он снова переступил с ноги на ногу и, прокашлявшись, добавил: — Спасибо, Гарри, что всегда находишь добрые слова для меня. У тебя очень большое сердце, — Сэм ткнул указательным пальцем, пропитанным ароматом горького табака, ему в грудь. — Не всякий стал бы возиться со стареющим владельцем захолустного магазинчика, убеждая того в ценности его маленькой жизни. — Для того, чтобы говорить правду, Сэм, не нужна доброта или большое сердце. А именно этим я и занимался. Говорил то, что есть на самом деле. — И мы снова вернулись к вопросам философии. — Подождём очередного мужчину, который прервёт нас, или сами закончим эти «высокие» рассуждения? — Гарри в насмешке приподнял уголки губ. — В магазине остались только женщины и паренёк, с которым вы зашли сюда, — захохотал Сэм, — поэтому, думаю, на сегодня хватит «высоких» рассуждений, — он повторил за Гарри это уместное в данной ситуации выражение. В любом другом случае Сэм не стал бы так выражаться. — Тогда, прежде чем я уйду, отложи, пожалуйста, пачку Мальборо. Красных. — Начал курить? — не дожидаясь ответа, Сэм отвернулся от него и достал с верхней полки хьюмидора пачку требуемых сигарет. — Нет, — замотал головой Гарри. — Это для паренька, с которым я пришёл, — Сэм понимающе кивнул и отложил товар в сторону. — Тогда возвращайся к нему, не буду тебя больше задерживать, — он подмигнул ему и повернулся к даме, которая в это время подходила к кассе. Гарри взял красную корзинку, стоявшую сбоку, и отправился на поиски Луи. Он нашёл его в отделе замороженных продуктов, около огромного жёлтого знака, гласившего: «Замороженная карбонара — 3 по цене 2». Её срок годности истекал через месяц, поэтому Сэм придумал такую акцию. Товары в его магазине всегда пользовались спросом, потому что он не заказывал ничего лишнего, чего не стали бы есть местные жители. Однако замороженная паста впервые появилась в магазине. И, судя по всему, без акции её мало кто покупал. — Думаешь насчёт покупки карбонары? — Гарри бесшумно подошёл сзади, из-за чего своим низким голосом испугал Луи. — Господи, ты так тихо ходишь! — воскликнул парень, держась за сердце. — Ветер за окном и тот громче тебя. — Не забывай, я же охотник. Незаметное передвижение по местности — одно из ключевых правил для успешной охоты. — Но я ведь не жертва! И охотиться тут не на что. Это же чёртов магазин, — Гарри веселило то, как Луи пытался кричать шёпотом. В сельской местности никто не обращал внимания на уровень шума, исходившего от тебя. В городе крик заглушают бесконечные автомобильные гудки, пролетающие самолёты и музыка, льющаяся из квартир, машин, ресторанов и клубов. — Так уж и не на что? — Гарри махнул рукой в сторону, где начинался отдел «ЗАМОРОЗКА». Луи повернул голову и уставился на первый взгляд в никуда. — Вон та дама, явно положила глаз на замороженный зелёный горошек, который я хотел взять. И если мы не поспешим и не окажемся возле него раньше неё, то охоту можно будет счесть неудачной. — Будешь бороться с пожилой женщиной за зелёный горошек? — усмехнулся Луи. — Миссис Коллинз, — громко начал Гарри, чтобы привлечь внимание женщины, — этот парень, — он указал на Луи, — назвал вас пожилой! — такого ребячества от Гарри не ожидал даже он сам. Луи рефлекторно закрыл рот Гарри ладонью, чтобы помешать сказать ему что-нибудь ещё. Глаза обоих парней округлились. У одного от адреналина, из-за неловкости ситуации и моментально принятого решения заткнуть Гарри. У второго от неожиданности. Поскольку ещё ни один человек не позволял себе такого. Отвага, граничащая с безумством, встречалась довольно редко. — Миссис Коллинз, не слушайте его. Он давно не выходил на улицу и, кажется, обезумел от нахождения в четырёх стенах, — он попытался свести всё к шутке, неловко посмеиваясь от собственных слов. Губы Луи приблизились к уху Гарри, и он прошептал: — Ты говорил, что главный принцип охоты — тишина. Поэтому, когда я уберу руку от твоего рта, ты больше не будешь кричать на весь магазин, что я назвал кого-то старым. Мы просто возьмём твой чёртов горошек и пойдём дальше совершать покупки, хорошо? — Гарри закивал. По непонятной ему причине вся эта ситуация лишь забавляла его. Он позволил Луи на секунду взять верх над собой. Чтобы этот мальчик почувствовал минимальную власть хоть над чем-то в своей жизни. — Во-первых, я не миссис Коллинз, а миссис Стокс, — надтреснутым голосом вымолвила женщина. — И во-вторых, прекращайте свои дурачества. С виду взрослые парни, а ведёте себя, как мой десятилетний племянник, который никогда не упускает возможности назвать меня «бабулей», когда приезжает сюда. И то, что я младше его матери на три года, никак не волнует этого мелкого паршивца, — лицо женщины в одночасье стало озлобленным, но потом эта гримаса сменилась унынием. Она бросила на парней последний жалкий, измученный взгляд, развернулась и ушла прочь, скрываясь в лабиринте стеллажей. — Так это была не миссис Коллинз? Зачем ты тогда так к ней обратился? — Гарри попытался что-то ответить, но его рот до сих пор был накрыт ладонью Луи. Он убрал её, вытерев влагу о куртку. — Честно, я не знаю, кто эта женщина. И зачем я сказал это. Но, кажется, было весело? — неуверенно спросил Гарри. — Очень! Никогда больше так не делай. Я чуть со стыда не умер, — несмотря на мандраж, который до сих пор волнами расходился по телу Луи, из его рта вылетел тихий смешок. А за ним ещё и ещё. Они действительно напоминали школьников, которых забавляли возмущающиеся от их проступков взрослые. — Думаю, придётся подождать здесь, пока она не выйдет из магазина. — Можешь стоять тут, сколько влезет, но я всё же схожу за горошком. Вдруг какая-нибудь другая «миссис Коллинз» положила не него свой глаз, — Луи засмеялся сильнее прежнего. — Иди уже за своим чёртовым горохом, — они переглянулись, и на долю секунды Луи показалось, что уголки губ Гарри поползли вверх. Это отдалённо напоминало улыбку. Впервые за неделю его серьёзное и холодное выражение лица слегка оттаяло. Около получаса они блуждали по магазину. Гарри взял на себя роль проводника, который не только провёл Луи по лабиринту, но и рассказал о том, как выбирать пасту, какие овощи и приправы брать для соуса, чем отличаются разные бренды фасоли, и поведал, почему бриошь — самая лучшая булочка для завтрака. Он удивился, с каким вниманием слушал его Луи, задавал вопросы и признался, что не знал большей части из того, о чём говорил Гарри. Они подошли к кассе с полной корзинкой. Львиная доля продуктов была из списка под названием: «обязательно». Но некоторые позиции попали в неё под действием импульса. Или скорее из-за прихоти Луи и его просьбам: «Может возьмём чипсов на вечер? И колы! Без неё их невозможно есть». За разговорами с Гарри Сэм быстро пробил все товары и был готов озвучить конечную сумму. Луи дали самое ответственное задание — складывать продукты по пакетам. Он не был уверен, что делал всё правильно. Но порой, встречаясь взглядом с Гарри, он не находил в нём осуждения. — С вас двести тридцать долларов, — Луи засовывал в пакет последние товары, когда понял, что не взял самое главное. — Подождите, я кое-что забыл взять, — Гарри с Сэмом опешили, когда парень сорвался с места и побежал куда-то в глубину зала. Он вернулся через пять минут с двумя упаковками мороженого. — Вот, добавьте ещё это. — Мороженое с маршмеллоу? — Гарри недоумённо посмотрел на него. — Да. Пока ты тут болтал с Сэмом, я нашёл отдел с замороженными продуктами и решил попытать удачу в холодильнике с мороженым. Пришлось перерыть всё, что там было. Коробка с ним лежала на самом дне. — Точно! Я давно заказал его, но почему-то так и не выложил. Кстати, по твоей просьбе, Гарри, — Сэм и Луи направили свои взгляды на него. Его лицо было растерянным. Он не помнил, как просил заказать это мороженое. — И когда я попросил тебя об этом? — медленно, растягивая слова, спросил Гарри. Он пытался отыскать воспоминания в своей голове. — Незадолго до приезда. Его доставили за несколько дней до бурана. Видимо, поэтому я и не разобрал коробку с ним, — Гарри уставился в стену, на которой чуть криво висела картина, если её можно было так назвать. Он забыл, что планировал приехать сюда на новогодние праздники. Они делали так с Джеммой два года подряд, до её смерти. Гарри ел мороженое в двух случаях: когда ему надо было успокоиться, выпустить пар, или же чтобы отпраздновать свой триумф. Он был уверен в успехе задания, данного мистером Томлинсоном. Именно поэтому за несколько дней до планируемого убийства на крыше он позвонил Сэму и попросил заказать его любимое мороженое. Чтобы со спокойной душой сидеть у камина в новогоднюю ночь, читать философскую литературу и объедаться десертом, размазывая его по губам и щекам, как они делали это с Джеммой, когда были маленькими. Они попрощались с Сэмом и вышли из магазина. Гарри держал в руках три пакета и ждал, пока Луи откроет пачку сигарет. Его первым желанием было — покурить. «Я слишком долго терпел, чтобы откладывать это ещё хотя бы на минуту», — сказал он ему. Однако его голос был заглушён шелестом полиэтиленовой плёнки и ветром, который начал дуть сильнее прежнего. Луи вынул сигарету губами прямо из пачки и после двадцати тщетных попыток, наконец, зажёг её. Он сделал первую затяжку, и когда его лёгкие наполнились привычным щиплющим дымом — тело приняло расслабленную позу. Повернувшись к Гарри и пристально посмотрев на него, он задал единственный вопрос: «Возьмёшь меня в следующий раз с собой на охоту?» — неожиданно тон Луи зазвучал непривычно серьёзно и уверенно. За все эти дни пребывания в доме Гарри он ни разу не проявил себя с такой стороны. И сейчас это вопрос был вовсе не вопросом, а скорее утверждением, которое безоговорочно следовало принять. Луи сказал это прямо в лицо Гарри, выпустив облако сигаретного дыма. Оно обволокло его силуэт, проникло в покрытые инеем кудри, и небольшая часть осталась в лёгких, грузом упав в самый низ. В его окружении совсем не было курящих людей, кроме Сэма. Поэтому, сравнивая, он пришёл к выводу о том, как разнилось их восприятие. От владельца магазина веяло грубым табачным запахом, который въелся в каждый сантиметр его кожи. Затхлость, уныние, горечь — вот как можно было описать аромат Сэма. С Луи же было всё по-другому. Дым, лившийся из его вишнёвых от холода губ, был сладким и манящим, с нотками терпкости, которая была присуща и его характеру. В этом мимолётном сероватом облаке хотелось раствориться и пуститься вместе по ветру. Но всё, что сделал Гарри — это стоял на месте, не понимая, как реагировать и что отвечать. Луи слегка приподнял уголки губ, пытаясь скрыть хитрую улыбку, выхватил один пакет из рук Гарри и пошёл в сторону дома, оставляя того позади. Его чёрный шарф развевался по ветру так же, как и сигаретный дым — легко и грациозно. Такие детали подчёркивали его городской образ, который никак не вязался с окружением. Сельский магазин, заснеженные горные дороги и бесконечная череда сосен и елей были лишь декорациями, безжалостно меркнущими на фоне выходки Луи. Гарри не пытался догнать его, сохраняя дистанцию в несколько шагов. На середине дороги ветер поутих, перестав образовывать в воздухе снежные потоки. За всё время не прошло ни одно человека и не проехало ни одной машины. Создавалось впечатление города-призрака, где единственным обитателем была — природа. Лишь величественные сосны, качаясь на ветру, издавали звуки полу-скрипа полу-стона. Всё остальное замерло в тишине, не смея прерывать эту ужасающую симфонию.

6

До вечера они оба не проронили ни слова. Гарри молча приготовил обед, затем ужин. Луи передвинул его тёмно-зелёное кресло ближе к камину, снова обложил себя подушками и что-то увлечённо писал. Эмоции, исходившие от ручки, переливались через край. Она то выводила аккуратные округлые линии, то перечёркивала написанное, превращая неуместные слова в чёрные пугающие каракули. — Ребят, у меня такое ощущение, что мы в библиотеке! — прервал тишину Зейн, заходя в гостиную. — Вы молчите весь день, прерываясь с чтения на еду, — Гарри и Луи повернулись на источник шума, посмотрев на парня незаинтересованными глазами. — Мы всё-таки не на учёбе, Луи. Брось ты уже книгу. И давайте посмотрим какой-нибудь фильм, — он достал из-за спины ноутбук и потряс им перед их лицами. — Эх, — из Луи вырвался глубокий вздох, — в принципе я не против. Тем более мысль ушла. Из-за чего я кручу одно и то же слово в голове, пытаясь составить с ним предложение. — Вот и отлично. Брось свою писанину на пару часов. Твоё несуществующее признание никуда не денется, — Луи лишь закатил глаза и встал с кресла, чтобы убрать блокнот на полку. — Ну а ты, Гарри? Посмотришь с нами фильм? — Я их не особо люблю. Пытался два месяца найти что-нибудь для просмотра на вечер. Но поиски не увенчались успехом, — он пожал плечами и перевернул страницу. — Мы можем посмотреть какую-нибудь классику. На флешке Луи её бесконечное множество. Всё рассортировано по годам и жанрам, — усмехнулся Зейн. Его всегда веселил этот особый вид перфекционизма у своего друга. — Да, например, «Убить Билла», — Луи повернулся лицом к Гарри, продолжив стоять около книжного шкафа. — Бессмертная классика. — Почему именно этот фильм? — он нахмурился, отодвинув от себя книгу. — Ты насвистывал мелодию из него в тот день, когда мы приехали. Как только я её услышал, то захотелось пересмотреть, — Гарри закивал, вспомнив, почему свистел её неделю назад. Зейн же принял это за согласие. — Отлично, тогда будем смотреть «Убить Билла»! — он практически подпрыгнул от радости. — Я схожу за Лиамом, он пытается побить мой рекорд в игре уже целый час, — захихикал Зейн, — а вы пока достаньте вкусности, которые сегодня купили. Да, Луи, и я видел, что ты притащил две больших пачки чипсов. Так что даже не думай их прятать, — он оставил ноутбук на кухонном столе и побежал в гостевую спальню за Лиамом. Из-за того, что диван был рассчитан на троих человек, сладкая парочка сидела друг на друге, меняясь местами каждые полчаса. Они вчетвером обсуждали фильм, попутно запихивая в себя сырные чипсы. Обстановка напоминала «тихие вечеринки», на которых атмосфера уюта смешивалась с жаркими спорами о том, какой фильм Тарантино всё же лучше. Зейн и Лиам доказывали, что это — «Бешеные псы», Луи настойчиво утверждал, что его лучший фильм — «Джанго освобождённый». «Для меня он раскрылся с другой стороны, как режиссёр, когда я увидел Джанго», — говорил он. Гарри даже не пытался спорить. Для него любимым и самым лучшим фильмом Тарантино всегда был, есть и будет — «Убить Билла». Ни одна дискуссия не сможет изменить его точку зрения. Он посмотрел этот фильм впервые, будучи тринадцатилетним подростком. И глупо было утверждать, что картина никак не повлияла на становление его личности. Несмотря на немалый возраст, Гарри смотрел фильм вместе с Джеммой. Его до ужаса напугала и вместе с тем поразила одна из последних сцен, где героиня Умы Турман с помощью катаны буквально «сняла скальп» с героини Люси Лью. Они с сестрой долго отходили от неё, обсуждая каждую мелкую деталь, каждую каплю крови, которая упала на снег в сцене их борьбы. Тогда он осознал, что никогда не будет способен на подобное. В дождливый осенний вечер, готовясь ко сну, Гарри пришёл в комнату сестры и, стоя на пороге, прошептал: «Я никогда не смогу никого убить». Уже тогда он считал, что человек, совершивший убийство, прежде всего убивает самого себя. Джемма лишь понимающе улыбнулась и обняла его. В тот вечер она произнесла слова, которые Гарри запомнил на всю жизнь: «Я знаю. Ты не стал бы это делать. У тебя слишком чистое сердце для столь грязных вещей, слишком светлая душа для таких тёмных дел». Фильм подходил к концу. Оставалось около пятнадцати минут, как заиграла «Маримба». Парни, сидевшие до этого в напряжении, буквально подпрыгнули на месте. Они все так отвыкли от звуков телефона, что звонок стал полной неожиданностью, застав их врасплох. Луи вынул мобильный из кармана толстовки и увидел на экране «Мама». Он незамедлительно встал с дивана, оставив после себя нагретое место, и побежал в ванную комнату, как можно дальше от остальных, чтобы поговорить с ней. «Кажется наконец починили вышки сотовой связи», — это всё, что сказал Гарри. Он даже не подумал остановить фильм, чтобы дождаться Луи. Момент с убийством О-Рен нельзя было прерывать. Её скальп полетел прямо на них через экран ноутбука. Гарри буднично забросил несколько чипсов в рот и под слова героини: «Это действительно меч Хаттори Хандзо», — опустошил стакан с ледяной водой.

7

На следующий день рано утром Гарри дошёл до дома Реджи, чтобы попросить его о помощи. Он описал ему имеющуюся ситуацию с машиной в кювете, назвал примерное место и спросил, сможет ли его мини-эвакуатор справиться с поставленной задачей. Реджи в красках рассказал о возможностях его красного пикапа, заверив, что: «Этот ржавый конь способен ещё на множество подвигов». Проблема была лишь в том, что у него уже было несколько заказов, поэтому к заданию Гарри он сможет приступить только через два-три дня. Это означало то, что пребывание парней в доме затянется ещё на несколько дней. Деваться было некуда, поэтому Гарри пожал ему руку и внёс предоплату за услуги Реджи и его «ржавого коня». По приходе домой он сообщил ребятам новость, от которой искренне обрадовались лишь двое. После услышанного Луи выглядел слегка смущённым и раздосадованным. Он неохотно съел приготовленный Гарри омлет с овощами и ушёл с кружкой травяного чая на кресло, захватив блокнот из книжного шкафа. Просидел в нём до полудня, не сказав и слова парням, которые лежали всё это время рядом на диване и продолжали марафон фильмов, начатый вчера. Гарри же крутился на кухне, составляя список того, что осталось и закончилось, заглянул в морозильную камеру и понял, что через несколько дней придётся снова идти на охоту. В голову сразу же пришла мысль о том, что сказал ему Луи возле магазина. Он перевернул страницу своего блокнотика, где до этого был список продуктов, и написал: «взять Луи на охоту». Гарри обвёл эти слова чёрной ручкой, заключив их в небрежный овал. Осталось только решить, когда сообщить об этом. Случай, чтобы предложить Луи сходить на охоту, появился абсолютно неожиданно. На следующий день после новостей о помощи Реджи, Гарри, как и всегда посреди ночи, пошёл на кухню за водой. По привычке он делал это очень тихо, дабы не разбудить Луи, который на этот раз вовсе и не спал. Камин не был потушен, и огонь в нём бросал на силуэт парня, сидевшего перед ним в кресле, рыжие блики. — Не спится? — прошептал Гарри, но сделал это довольно громко, чтобы его голос был услышан. — Резко пришла идея. А знаешь, как это бывает? Думаешь, что на утро обязательно вспомнишь свои гениальные мысли, но после пробуждения тут, — он указал на голову, — пустота. Ни диалогов, ни сюжетных поворотов, ни идей. Поэтому я решил не совершать одну и ту же ошибку в сотый раз, и всё же взял блокнот. — Вообще я рад, что всё так сложилось, — Гарри подошёл чуть ближе к креслу, держа в руках кружку, наполненную водой. Он оставил её на кофейном столике и присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с глазами Луи. — И почему же ты рад? — он закрыл блокнот, чтобы Гарри ненароком не увидел, что в нём было написано, и слегка поменял своё положение в кресле. Теперь Луи сидел полубоком, от чего лишь часть его лица освещалась пламенем камина. — Рад, потому что не пришлось придумывать поводов, чтобы поговорить с тобой наедине, — Луи насторожился, слегка нахмурив брови. — На самом деле ничего такого. Просто хотел у тебя узнать. Ты всё ещё хочешь, чтобы я взял тебя на охоту? — Да, — неуверенно протянул парень, из-за чего его утвердительный ответ походил на вопрос. — Хорошо. Тогда, пойдёшь со мной завтра на охоту? — Гарри понял, что «завтра», которое он имел в виду, уже наступило, поэтому исправил себя. — То есть уже сегодня. — Да, — кивнул Луи. Его глаза заискрились, стали ярче, чем языки пламени в камине. — Да-да! Я пойду с тобой, — тоном он выделил последнее слово. Но Гарри решил притвориться, что ему показалось. — Отлично. Тогда завтра, — он мысленно ударил себя по лбу, — то есть сегодня в полдень, мы пойдём охотиться. — Мне что-нибудь нужно для этого? — Только лишь лечь спать. Уставший охотник — плохой охотник. Сон — важная вещь, Луи. — Звучишь, как моя мама, когда она ловила меня за чтением книг по ночам, — он засмеялся, прикрыв рот рукой, чтобы приглушить громкость. — С ней ты разговаривал позавчера, когда мы смотрели «Убить Билла»? — поинтересовался Гарри. — Да. Она беспокоилась о том, что я так долго не выходил на связь. Пришлось пятнадцать минут её успокаивать, что со мной и парнями всё в порядке. Я рассказал ей о твоём великодушии, и она попросила поблагодарить тебя от всего сердца за это. — Никаких проблем, — Гарри отмахнулся от слов благодарности. Хотя в глубине души ему было невероятно приятно от просьбы этой женщины. — Просто понимаешь… Она на шестом месяце беременности, поэтому ей нельзя волноваться ни при каких обстоятельствах. И вся эта ситуация — огромный стресс для неё. — Да, я понимаю. Но ты можешь её успокоить и уверить, что через несколько дней вы покинете это место и вернётесь к ней. И передай, что мне приятно от слов благодарности, — лицо Гарри заметно смягчилось. Наконец он поднялся, взял коровью кружку и направился в сторону комнаты. Однако что-то не давало ему уйти. Какая-то лёгкая недосказанность. Или Луи, который снова смутился от упоминания того, что они скоро уедут отсюда. — Я передам. Спокойной ночи, Гарри, — Луи отвернулся к камину и открыл блокнот, не ожидая ничего в ответ. — Увидимся утром, Луи, — сказал Гарри холодным голосом. И, практически уйдя, добавил: — И… спокойной ночи. Это было неловко. Ещё никогда он так быстро не переставлял ноги, чтобы откуда-то убраться. Последний раз «спокойной ночи», Гарри говорил своей сестре за месяц до её смерти, когда она осталась у него на ночь. Больше года эти слова не слетали с его языка. И сейчас привкус от них был с лёгкой горчинкой, которая постепенно растворилась, оставив за собой пустоту. Часть его не была искренна. Именно она постоянно продолжала шептать Гарри о том, что ему нужно завершить начатое полтора месяца назад. Он пытался заглушить этот мерзкий голосок любыми способами. И пропал он единственный раз, когда появилось что-то громче, мощнее, опаснее. Патрон, который за один выстрел забрал жизнь кролика. Шёпот смерти можно заглушить лишь её криком. Однако, что бы ты ни делал, она всегда будет ходить за тобой по пятам, как только ты переступил черту, отняв чью-то жизнь.

8

В жизни Гарри ничего не поменялось: он до сих пор не верил в чудеса. Солнечная погода, появившаяся впервые за долгие недели, нисколько не удивила его. Он считал, что всё идёт своим чередом; всё так, как должно быть. Солнце, находившееся в зените, освещало верхушки сосен и елей, придав им одухотворённый вид. Не было ничего прекраснее и чище их в этом прогнившем лесу. Лишь снегу удалось прикрыть собой слой прелых листьев, мёртвых насекомых и животных, которым не удалось пережить этот период. Они пробрались сквозь чащу и вышли к открытой местности горного озера. Вокруг была лишь замёрзшая лазурно-серая вода, покрытая густым слоем снега. Там, где его не было, удавалось разглядеть трещины и разломы, которые, словно вековая паутина, уходили своими нитями в глубину. Картина эта завораживала не только городского парня, изредка выбиравшегося куда-то дальше пределов Нью-Йорка, но и Гарри, видевшего это «природное таинство» бесчисленное множество раз. Впервые он насладился красотами этой местности пару лет назад. Но и по сей день это горное озеро, окружённое заснеженными склонами и хвойными лесами, поражало его дух. Оно находилось вдали от малочисленных дорог и домов. Для того чтобы подойти к нему, приходилось проделать нелёгкий путь. Озеро будто защищало себя густым малопроходимым лесом от заблудших душ и незваных гостей. Лишь единицам — избранным — местная природа позволяла прикоснуться к себе, окунуться в цитадель спокойствия и умиротворения. Даже птицы здесь пели тише, чем снаружи, боясь нарушить гармонию. Однако законы природы редко когда интересовали людей. «Дети природы», выйдя за её пределы, придумали собственные законы, которые несли лишь разрушение. Человек — разумное существо, которое привыкло лишь брать и ничего не отдавать взамен. Несмотря на это, природа продолжала принимать его, наивно надеясь, что однажды порождённое ею существо изменится. Но оно не спешило меняться. Именно поэтому сейчас Гарри, сидя на корточках, доставал из ягдташа револьвер, оптический прицел и две коробочки с патронами. Луи стоял у него за спиной и сильно волновался, перебирая чёрный шарф в руках. Идея пойти на охоту была интересной первые пять минут после того, как он предложил её Гарри около магазина. Но как только сигарета перестала тлеть в его рту, и уровень уверенности в своих силах сократился вдвое, то пришло осознание, какую глупость он совершил. Назад пути не было. Сейчас нельзя было показывать свою слабину, ударить в грязь лицом перед Гарри. — Ты когда-нибудь стрелял? — голос был слегка приглушённым, будто Луи стоял в звуконепроницаемой комнате, и до него пытались докричаться, чтобы что-то сообщить. Когда он понял, что обратились к нему, то звуковая завеса пропала, вопрос донеся до сознания. — Нет, — он ещё сильнее стал теребить свой шарф, а глаза его метались из стороны в сторону, пытаясь найти предмет, за который можно было зацепиться и успокоиться. — На самом деле никогда, — голос звучал виновато. — Понятно, — Гарри отложил одну более яркую коробочку в сторону и взял неприметную, блёклую. — Ничего страшного. Тогда для начала научим тебя держать оружие и стрелять холостыми патронами, чтобы попусту не тратить четыреста шестидесятые. — Четыреста шестидесятые? — Луи не имел понятия, о чём вёл речь Гарри. — 460 S&W Magnum. Патроны, которые мы будем использовать. — Теперь понял, — неловко усмехнулся Луи. — А почему именно эти? — Хороший вопрос. Эти патроны — одни из самых мощных и быстрых снарядов, которые существуют на данный момент. Так как мы сегодня будем охотиться на крупных птиц, которые имеют свойство летать, то и патроны нужно выбирать соответствующие, — Гарри зарядил револьвер и, наконец, выпрямился. Он держал оружие прямо перед Луи, из-за чего глаза того полезли наверх. — Боже, этот револьвер такой огромный и пугающий, — заныл он. — Было бы лучше, если бы я принёс снайперскую винтовку с лазерным прицелом? — Луи замотал головой. Его незнание умиляло и одновременно веселило Гарри. — Всё будет в порядке. Это просто оружие. Я вообще сомневаюсь, что мы кого-нибудь сегодня подстрелим. Моего энтузиазма не хватит нам двоим, — он наклонил голову и пристально посмотрел на Луи, ожидая его реакции. — Нет-нет. Всё! Я готов! Извини, — щёки парня заметно покраснели. Дело было явно не в морозе. Его подстегнуло то, что Гарри начал в нём сомневаться. Внутри разгоралось желание доказать, что он не какой-то там нытик, который боялся вида оружия. Даже если он очень сильно его боялся. — Не нужно извинений, — Гарри нагнулся и вытащил из ягдташа мешочек с нарисованной на нём красной краской мишенью. — Я поставлю эту импровизированную мишень на тот большой камень, — он указал рукой вправо, где в пятидесяти ярдах от них находился поросший мхом валун, — и ты попробуешь выстрелить в него. Понятно? — Предельно, — Луи кивнул и выдавил из себя улыбку. — Хорошо, тогда держи револьвер, — он вложил оружие ему в руку, — и подожди здесь. Я пока установлю мишень. — Я не думал, что он такой тяжёлый, — Гарри лишь закатил глаза и направился к валуну. Его поверхность была покатой, но небольшой участок позволял поставить на себя тренировочный мешочек. — Стрелять по неподвижному объекту определённо намного проще, чем по движущемуся, но для тренировки этого будет достаточно, — Гарри вернулся и встал позади Луи. — Главное, держи револьвер двумя руками. У этой модели довольно сильная отдача, и с непривычки тебя может сильно отшатнуть назад. — Но ты же меня поймаешь? — Луи повернул голову назад, встретившись с ясными и светлыми, как ромашковое поле, глазами Гарри. Тот ничего не ответил, а лишь слегка кивнул. Луи снова изобразил подобие улыбки и повернулся обратно. — Итак, сейчас я введу тебя в курс того, как пользоваться оптикой. Посмотри в окуляр, — Гарри указал на него пальцем, чтобы не терять время на поиски. — И скажи, видишь ли ты в нём чёрные тонкие линии, образующие крест? — Луи поднёс револьвер ближе к лицу, держа его слегка трясущимися руками. — Да, вижу. — Хорошо. Эти линии называются прицельными нитями. В старых моделях оптических прицелов использовали прицельную сетку с «пеньком», где остриё этого пенька, то есть вертикальной нити прицеливания, нужно было совместить с нижним краем мишени. В настоящее время охотники предпочитают не усложнять себе жизнь и использовать крестовую прицельную сетку, которую сейчас ты и видишь, — Гарри не отходил ни на шаг, чётко, как по книге, донося до Луи информацию. — Вроде пока всё понятно, — парень усмехнулся, попытавшись разрядить серьёзную обстановку. — Прекрасно. Теперь отодвинь прицел на 7-8 сантиметров от глаза и скажи, что ты видишь, — Луи послушался его. Он прикрыл один глаз, на что сразу получил комментарий от Гарри: — Не нужно закрывать глаз. Это никак не поможет. — Хорошо, — он кивнул и открыл левый глаз. — Я вижу твой мешочек и красную мишень на нём. Но они слегка расфокусированы. — Мы слишком близко стоим, поэтому цель расфокусирована. Сделаем несколько шагов назад, и потом скажешь, что ты видишь, — они отошли от прежнего места, сделав четыре шага назад. — Да, сейчас стало чётко. — Теперь скажи, есть ли какие-нибудь затемнения в объективе? — Нет. Ничего такого. — Отлично, значит, ты держишь револьвер на нужном расстоянии от глаз, — Гарри машинально потянулся к плечу Луи, чтобы похвалить его, но быстро опомнился и убрал руку обратно в карман. — Сейчас сделаем несколько выстрелов и после скорректируем прицел, если понадобится. — Понял. Что мне делать? — Отведи курок, — Луи потянулся указательным пальцем, но Гарри вовремя его остановил. — Нет-нет. Это спусковой крючок, курок сверху. — Извини, я прежде не держал оружие в руках. Теперь понятно, что книжное описание выстрелов мало чем помогает в реальных условиях, — Луи всё же отвёл курок и ждал следующих указаний. — Теперь наведи прицел на мишень, чтобы пересечение нитей совпало с ней, и нажми на спусковой крючок. Пока отдача будет не очень сильной, и сам звук не будет очень громким, поэтому обойдёмся без защиты для ушей. Луи кивнул и принял более уверенную стойку, выпрямив спину. Он смотрел в окуляр, выполняя указания Гарри. Когда мишень совпала с осью прицела, он сделал глубокий вдох и, задержав дыхание, выстрелил. Из-за небольшого грохота показалось, что всё живое вокруг замерло: рыбы перестали плыть под толщей льда, зайцы и кролики, бежавшие по своим делам, остановились, и даже птицы перестали петь свои чудесные песни, вслушиваясь в каждый шорох. Страшно было всем, кроме Гарри. На его лице расцвела улыбка, когда он увидел, как из поставленного им джутового мешочка тонкой струйкой посыпалось пшено. Луи крепко зажмурил глаза, боясь их открыть. Он не понимал, что происходит, даже когда Гарри положил руку ему на плечо и похвалил. — Молодец! Прямо в цель, — в его ушах звенело, поэтому похвала потерялась где-то в воздухе. Лишь через минуту мир вокруг ожил, и до него стало доноситься пение птиц и дыхание Гарри, который стоял непривычно близко. — Я никого не ранил? — Луи медленно открыл глаза и оглядел залитую солнцем поляну, где они практиковались. — Только тренировочный мешочек. — Я что, попал с первого раза? — Луи резко развернулся и с детским задором посмотрел Гарри прямо в глаза. — Это же невозможно! — заликовал парень. — Ну, как видишь, — он указал рукой в сторону камня, — возможно. Никогда не стоит сомневаться в себе. Гарри вовремя остановил себя. Иногда он забывал, с кем разговаривал. У него сразу отпадало желание вести любые светские беседы, когда он вспоминал, что сделал Луи.

9

Наконец началось время охоты. Они сменили дислокацию, подойдя ближе к берегу горного озера. Гарри нёс в руке «подстреленного бойца», прикрыв ладонью зияющую дыру. Он намеренно насыпал туда пшено, которым можно было приманить птиц. Около камня, к слову, было порядка десяти пернатых, когда они уходили оттуда. Эти птицы не представляли особого интереса. Сегодня по плану была охота на уток и гусей. — Прежде чем мы начнём охоту, скажу, что когда я был здесь в прошлый раз, то заприметил несколько интересных экземпляров. В этих местах довольно широкое разнообразие семейства утиных. На некоторых из них запрещена охота, на других разрешена. Есть несколько видов, за убийство которых идёт поощрение от государственных служб, поскольку они являются вредителями для человека. Но сезон охоты на них — осень. Поэтому и они нас не интересуют, — Гарри стоял спиной к Луи, смотря на замёрзшую поверхность озера. Он говорил и одновременно вслушивался в то, что происходило вокруг. — Хорошо, и кто в нашем списке? — довольно тихо, но с неподдельным интересом спросил Луи. — Я выделил три интересных и не очень сложных для охоты экземпляра, — Гарри развернулся, скрестив руки на груди. Он окинул взглядом парня, который слегка дрожал то ли от страха, то ли от холода. — Замёрз? — Ага, есть немного. — Держи, — Гарри снял с себя шапку и протянул Луи, из-за чего тот от неожиданности сделал шаг назад. — Ты не носишь свою шапку и отказываешься брать мою? — Звучишь как моя мама, — Луи слегка улыбнулся и закатил глаза. — Но тебе ведь тоже будет холодно. Так что не надо. — Во-первых, стоит слушать своих мам, потому что они зачастую оказываются правы. И во-вторых, — Гарри подошёл к нему на расстояние вытянутой руки и без разрешения надел свою чёрную шапку на Луи, — у меня есть капюшон, а у тебя нет. Поэтому не спорь и давай продолжим, пока не стало ещё холоднее. Итак, я остановился на птицах. Мы можем охотиться на канадского гуся, красногрудого мергансера и на северного пинтейла. Они все обитают около водоёмов, активны в дневное время, и двух из них можно приманить на пшено. — Кого нельзя на него приманить? — поинтересовался Луи. — Красногрудого мергансера. Он питается мелкой рыбой, водяными насекомыми и лягушками. Я положил небольшое количество приманки в ягдташ, поэтому если увидим его, то приманим без каких-либо проблем. — Понял, — Луи смотрел на него восхищёнными сияющими глазами. — Ты так много знаешь, Гарри. — Нет. Совсем нет. Каждый разбирается в чём-то своём. Я — в охоте, ты — в книгах, например. — Ох, я думаю, что если бы назвал какое-нибудь произведение или автора, то ты нашёл бы, что сказать и про это. Учитывая твою немалую коллекцию книг в домике, — Гарри слегка смутился от похвалы, поэтому тут же решил развернуться обратно к озеру, чтобы закончить этот бессмысленный поток лести. — Помимо наблюдения, — резко начал он, сменив тему, — в бинокль или, в нашем случае, в оптический прицел охотники также ориентируются по звуку. Новички берут с собой записи зова нужных им птиц, чтобы сравнивать с тем, на что они наткнутся на охоте. Нам это не понадобится, поскольку у меня есть представление того, как звучат нужные нам виды. — Хорошо, и как скоро мы начнём охоту? — Луи встал рядом с ним, повернув голову вправо. — Мы уже её начали. Всё это время я прислушивался к окружающим нас звукам. И хочу сказать, что отчётливо слышал мергансера. Мужскую особь, потому что его икотно-чихательный зов вряд ли с чем-то можно спутать. — Икотно-чихательный? — захихикал Луи. — Мило. А на что похож зов канадского гуся, например? — Хм, — Гарри положил руку на подбородок, приняв задумчивую позу, — знаешь резиновую игрушку для собак в виде курицы? — Луи кивнул. — Так вот, зов канадского гуся похож на звуки, издаваемые этой игрушкой, смешанные с лаем собаки. Их зов можно назвать лающим. — Как смех Сэма? — Луи еле сдерживал широкую улыбку. — Именно, — они оба не выдержали и засмеялись. Впервые Гарри смеялся перед Луи. На душе у парня стало так тепло, потому что хозяин дома с холодным голосом и отрешённым взглядом, наконец, растаял в его обществе. — Поэтому, как услышишь смех Сэма — это точно канадский гусь.

10

Следующий час прошёл в полной тишине. Луи наблюдал за птицами через прицел, а Гарри разбрасывал приманку. Порой он указывал в ту или иную сторону, откуда доносились пение или зов. Обстановка опять стала холодной и отстранённой. Это можно было бы списать на тонкости охоты, но Гарри намеренно старался держаться подальше от Луи. Он всё время находился на расстоянии пяти шагов, не смотрел ему в глаза и не обращался по имени. После часа стараний под зимним солнцем, которое совершенно не согревало, а лишь слепило, отражаясь от снега, удача, в которую продолжал не верить Гарри, улыбнулась им. Со стороны левого берега послышались знакомые звуки. — Сэм? — сказали одновременно парни. — Да, кажется, мы наконец-то дождались. Придётся подойти чуть ближе, иначе выстрел будет бесполезным, — они кивнули друг другу и тихо, стараясь не наступать на сломанные ветки, направились к покрытым инеем кустам. Именно оттуда раздавался зов канадского гуся. Всё произошло слишком быстро. По крайней мере, для мировосприятия Луи. Серый гусь с чёрной шеей и головой неожиданно вылетел из своего импровизированного убежища. Без подсказок Луи отвёл курок и нацелился на него. У птицы были длинные серые крылья, которыми она рассекала холодные потоки воздуха. Её оперение, особенно белёсые его части, блестели на солнце, делая из неприметного гуся роскошного вида птицу. Невозможно было не засмотреться на это чудо природы. Луи забыл, что они находились на охоте. Он просто наблюдал за полётом. За тем, как массивные крылья уносили канадского гуся в сторону от них. — Луи, стреляй! — Гарри в два счёта оказался рядом, дав ему указания к действию. Стены, которые поглощали звук, создавая напряжённую тишину, наконец, разрушились. Пусть даже от крика, но их больше не было. Луи приставил палец к спусковому крючку и, уняв сильную дрожь, нажал на него. Он мысленно благодарил Гарри за защиту для ушей. Хотя даже с ней внутри был слышен небольшой звон. Отдача от револьвера была довольно сильной, но Луи устоял на двух ногах, практически не пошатнувшись. Птица продолжала лететь, поскольку он не попал в неё. Намеренно или нет, было известно лишь ему. Гарри, недолго думая, пристроился сзади, плотно прижавшись своим телом к телу Луи, и обхватил ладонью револьвер. Теперь его держали три руки. Они навели прицел на птицу, и Гарри снова попросил выстрелить. Дыхание обоих было рваным, но перед тем, как нажать на спусковой крючок, Луи задержал его. Он делал это всегда, когда ему становилось страшно. Выстрел, и снова ничего. От грохота, распространившегося по всему периметру озера, птицы, в том числе и канадский гусь, на которого велась охота, стали метаться в небе, летая по непонятным человеку траекториям. Гарри взялся за дело сам. Он навёл прицел точно на гуся, несмотря на его полёт, и приставил палец к пальцу Луи. — Выстрели, — прошептал он ему на ухо. От его голоса и тона вся спина парня покрылась мурашками. Это было настолько страшно, будто сам дьявол подстрекал тебя совершить убийство невинного животного. — Нет. Я не могу. Не могу, — Луи зажмурил глаза и завертел головой из стороны в сторону, словно маленький ребёнок, которого пытались накормить невкусной кашей. — Просто выстрели, Луи. И покончим с этим, — в голосе Гарри появилась агрессия. Она словно кислотные пузырьки вырывалась наружу, уничтожая всё вокруг. — Нет! — и на выкрике Гарри сам нажал на спусковой крючок. Луи буквально отпрыгнул от него. — Ты ненормальный, больной! — он бросил взгляд на небо, и ему стало сразу же легче, потому что по нему летел гусь, удаляясь от этого места. Гарри предпринял попытку выстрелить снова, но промахнулся, потому что птица была на слишком дальнем расстоянии от них. — Да, может и так. Но это ты попросил взять тебя на охоту. О чём ты думал? Что мы будем лепить тут снеговика? — Гарри решительно наступал в сторону Луи. Его брови были сведены к переносице, а глаза горели ярким пламенем. — Нет, я просто… просто хотел провести время вместе. Вдвоём. Хотел узнать тебя получше, — его голос начал дрожать сильнее прежнего. — Но я уж точно не хотел убивать животных. — Именно поэтому ты пошёл на охоту? — выделил последнее слово Гарри. — Чтобы узнать кого-то получше, можно просто подойти к человеку и поговорить с ним. — Я ведь пытался, — начал оправдываться Луи. — Да вот только от спецагентов, работающих под прикрытием, можно выведать больше информации, чем от деревенского парня, который сначала просит не лезть к нему, а потом приходит посреди ночи и словно мамочка, заботится обо мне. — Да, возможно, иногда я поддаюсь порыву, объяснение которому я не могу найти. Но, по крайней мере, я, — он указал пальцем на себя, — не такой лицемер, как ты, — теперь палец утыкался в куртку Луи. — Почему… почему это я лицемер?! — возмущённо спросил он. — Скажи, как часто ты заказываешь мясо в ресторанах? — Луи хотел ответить, но Гарри не дал, потому что он не закончил задавать вопросы. — Или тебе напомнить, с каким удовольствием ты ел всю неделю приготовленные мной блюда? Тушёного кролика или запечённого фазана, за которых ты осудил меня в прошлый раз, — он покачал головой, укорив его. — Я не отрицаю, что убиваю животных. Но и ты не меньший убийца. Возможно, даже и больший. Ты буквально заказываешь убийство животных. Умерщвляет их кто-то другой, но к их смерти ты также причастен, — Гарри говорил это прямо ему в лицо, опаляя дыханием покрасневшие то ли от холода, то ли от подступившего чувства стыда щёки и нос. — То есть, по-твоему, тот, кто заказывает убийство — тоже является убийцей? — в недоумении, но при этом робко спросил Луи. — Именно это я и имел в виду. Охотник здесь или мясник в ресторане — лишь исполнители, орудия убийства. Если ты возьмёшь в руки пистолет и с его помощью заберёшь чью-то жизнь, то кто будет убийцей — ты или оружие? — Я, — на выдохе вымолвил он. — Но-но, я ведь никого не убивал. Ни одно животное за свою жизнь. А то, что я ем мясо, не делает меня убийцей! — рьяно начал отстаивать свою позицию Луи. Он был птицей, закрытой в огромной клетке. Бился крыльями о стенки, пытаясь достучаться до Гарри. Но чем больше он пытался, тем меньше у него получалось добиться желаемого. Гарри продолжал стоять на своём, в то время как от Луи в разные стороны летели блёклые перья. Именно этим они и были. Яркий и властный хищник и подавленная жертва, которой так и не удалось спастись. — Животных, может, ты и не убивал, — Гарри натянул на лицо устрашающую ухмылку, которой прежде не видел Луи, и медленно начал поднимать револьвер, — но вот людей — да, — он произнёс последнее слово с такой усладой и блаженством. Мысль о том, что ловушка захлопнулась, не могла не радовать. Горное озеро, хвойные деревья, окутанные ледяными порывами ветра, и птицы, летевшие прочь — невозможно было найти место лучше для признания вины. Ещё минута и Гарри получит ответы на свои вопросы. Ещё пять и причины для беспокойных ночей, которая отравляла каждый аспект жизни, больше не будет. — Каких людей, Гарри?! — истерично выдавил из себя Луи. Это всё походило на неудачный розыгрыш. Такие показывают поздно ночью по каналам, которые никто из адекватных людей не смотрит. Луи считал себя адекватным, даже умным в каких-то областях, поэтому ему не хотелось принимать участие в этом шоу. — Например, мою сестру, — он направил дуло револьвера прямо на лоб парня. — Ты изнасиловал и убил её, — срывающимся голосом сказал Гарри. Он никогда не произносил этих слов нигде, кроме кабинета детектива, занимавшегося делом Джеммы. — Какую сестру? Я ничего не понимаю, — Луи попытался развернуться, но Гарри крепко сжал руку парня, тем самым удерживая его на прежнем месте. — Джемму Стайлс, — Гарри не ожидал следующей реакции. Напряжённое до этого лицо Луи заметно расслабилось, а на губах заиграла смиренная улыбка. — Так вот почему мне так знакомо твоё лицо, — Луи слегка прищурился, будто вглядываясь в черты, которые выучил наизусть за неделю. Он пытался снова рассмотреть каждую морщинку, маленькие порезы на лбу, складки на губах и несколько родинок, разбросанных по лицу. После вскрывшихся обстоятельств все эти черты заиграли новыми красками. Гарри стал ещё красивее, привлекательнее в глазах Луи. — Значит, это ты тот самый Гарри. Мисс Стайлс часто упоминала о тебе при удобном случае. Иногда ты становился героем задач по экономике, — он еле сдерживал смех, потому что она любила вспоминать, как Гарри не раз обманывали при покупке всяких безделушек. Торгаши пользовались его невнимательностью, из-за чего мальчик всё время возвращался домой в расстроенных чувствах. — Не переводи тему, — резко всё пошло не так, как планировалось. Гарри ненавидел отступать от плана. Этот допрос должен был закончиться сладкой местью, которой он бредил последний год. — Я и не перевожу. Я хочу разобраться во всём и доказать, что не виновен в том, что ты мне приписываешь, — он решительно отодвинул револьвер от своего лица и серьёзно взглянул на Гарри. — Для начала скажи, когда и где её убили? — 14 июля 2017 года. Тело нашли недалеко от городка Стоу, в штате Вермонт, — нехотя бросил Гарри. Он был убеждён в виновности Луи и не видел никакого смысла в этом разговоре. — Тогда попрошу вас, мистер детектив, убрать револьвер подальше от меня и снять все обвинения, — ехидно выдал Луи. Гарри непонимающе смотрел на него, видимо ожидая каких-то объяснений. — Во-первых, весь июль я был в Мексике. Мы поехали на каникулы с друзьями и заодно посетили самый крупный кинофестиваль страны «Expresión en Corto», который как раз проводится в июле, — Гарри лишь закатил глаза из-за этого складного рассказа. — Во-вторых, ты видел, что я не смог убить даже гуся, чего уж говорить про человека. И в-третьих, я, блять, гей! — истошно крикнул Луи. Это был самый необычный и экспрессивный каминг-аут в его жизни. — И последнее, что я стал бы делать, будучи геем — насиловать женщин. Мир Гарри замер на добрых пять минут. С каждым ударом сердца поле зрения становилось уже, края его покрывались мраком, из-за чего перестали виднеться пики елей, горные вершины, камень, который неприступно продолжал стоять в стороне. Тело испытывало диаметрально противоположные состояния. Оно готово было взлететь, став лёгким, бездушным, безжизненным. Но при этом гравитация начала действовать с утроенной силой, прижимая его к земле, давя на плечи и голову. Он будто был зажат тисками, из которых его пытались вытянуть. Гадостно и мерзко было признавать правоту Эрика или скорее свою неправоту. Гарри, опытный детектив, не удосужился проверить алиби Луи. На поиск информации о том, что тот был в Мексике, ушло бы не более семи минут. Но он так загорелся идеей того, что виновным был именно Томлинсон младший, из-за чего мозг отбросил лишнее. Сладкая месть опьянила его, затуманив рассудок. И теперь он стоял здесь, направлял револьвер на невиновного человека. Всё время убеждал себя, что убийцей был Луи. Но, возможно, в глубине души понимал нереальность подобных совпадений. — Но, если это не ты, тогда кто? — ропотно прошептал Гарри. Его обуревал стыд, из-за которого он не мог посмотреть в глаза Луи. Он снова вернулся в точку, где ничего непонятно и неизвестно. У него не было ответов, не было идей. Не было ничего, кроме желания отмотать время назад и не устраивать этих сцен. — Гарри, если виновного в этом преступлении не нашли опытные детективы и ты, то вряд ли я чем-то помогу, — его голос практически затих к концу предложения. Он понимал, что этими словами забирал последнюю ниточку надежды, за которую, по всей видимости, и держался Гарри. Они оба были удручены. Однако, в отличие от Гарри, Луи до сих пор удавалось трезво мыслить, поэтому к нему пришла одна, возможно дикая мысль. — Подожди, ты сказал в штате Вермонт? Её тело нашли там? — Гарри лишь слегка кивнул. На большее, по-видимому, у него не было сил. — Тогда, возможно, это прозвучит как бред или безумная идея, но я знаю, кто мог это сделать. — Прошу, Луи, — Гарри вцепился ему в ворот куртки, — не давай мне ещё одной ложной надежды, — взмолился он. — Я ничего тебе не даю. Лишь хочу сказать информацию, которую мы можем проверить и убедиться: прав я или нет. — Ладно. Ладно, — с глубоким вздохом он отпустил куртку и отошёл на шаг, чтобы снова не напугать Луи в приступе отчаяния. — Я очень не хочу говорить этого, но, вероятно, убийцей был мой отчим, — Гарри лишь усмехнулся. Но в этом звуке таились безумие и боль, отрицание и гнев. — У вас это семейное? — парень непонимающе взглянул на него, на что Гарри лишь отмахнулся. — Почему же ты так решил? — Хорошо, я проведу краткий экскурс в историю моего поступления. Мой отчим является председателем совета попечителей Нью-Йоркского университета. Он спонсирует многие проекты и часто выступает на различных научных конференциях наравне с преподавательским составом. Я никогда этого не отрицал, но факт того, что мой отчим не последний человек в университете, помог продвинуть мою анкету вперёд, а администрация частенько закрывает глаза на мои выходки, которые «портят репутацию» учебного заведения. — Ты сказал краткий экскурс, Луи. Переходи ближе к делу, — Гарри не терпелось отыскать во мраке тонкую белую нить, которая вывела бы его из сумрака сознания, нещадно пожиравшего его сущность. — Если бы я не был краток, то рассказ затянулся бы до вечера, — Луи перевёл взгляд на небо, по которому медленно плыли облака, закрывая собой такое необходимое в этих местах солнце. — В общем, я вёл к тому, что последние три года Марк, так зовут моего отчима, ездил в Вермонт. По статистике — это штат с самым низким ВВП на душу населения. И он, вместе с преподавателями из моего университета, приезжал в местные учебные заведения с лекциями и конференциями о путях развития этого штата. Он называл его «перспективной жилой». И на самом деле у него большой потенциал, чтобы вылезти из конца списка и стать развитым штатом наравне с Нью-Йорком и Пенсильванией. — Ты опять отошёл от сути, — Гарри в раздражении закатил глаза. — Как это связано с моей сестрой? — Да так, что эти съезды всегда проводятся в середине лета и длятся около недели или двух. Он был там во время убийства. И как, по-твоему, мисс Стайлс занесло в соседний штат? Впрочем, незадолго до поездки он обмолвился, что на этот раз поедет с молодой преподавательницей, так как этим безрезультатным встречам давно была нужна молодая кровь, а не книжный опыт и седеющая лысина. Когда я поинтересовался с кем, он просто ответил: «С Джеммой. Знаешь, она слишком красива для преподавателя экономики. Её место должен занимать кто-то менее привлекательный», — Луи поморщился от воспоминаний слов, сказанных его отчимом. — Тогда я возмутился. Сказал, что нельзя так относиться к преподавателям и говорить о них в таком ключе, тем более будучи женатым на моей матери. — Но на такие поездки должны заранее регистрироваться, купить билеты на самолёт или поезд. Ничего такого я не нашёл за время расследования. — Гарри, я сказал лишь то, что знаю. У моего отчима много власти и денег. Поэтому скрыть данные о регистрации и билетах — не проблема, — неутешительно констатировал Луи. Гарри не мог поверить, что Марк, этот высокопоставленный проходимец, обвёл его вокруг пальца, натравив на расправу с пасынком, который был неугоден. Он списывал это на высокий уровень стресса и желание мести. При других обстоятельствах проверке данных подвергся бы не только объект, но и заказчик. Однако всё было так, как было. В деле открылись новые обстоятельства, которые приводили не только в замешательство, но и в ужас. Сколько зверства и ненависти должно быть в человеке, если он, конечно, до сих пор являлся человеком, чтобы изнасиловать и убить беременную женщину? Все эти сказки про «примерных семьянинов» по содержанию были ближе к романам Кинга, чем к историям для детей. Идеальная семья с кучей чад и любящими родителями за массивными дверями хранит в себе ужасы и страхи, по отношению к которым проще закрыть глаза, чем принять суровую реальность. Теперь мысли Гарри крутились лишь вокруг одного: «как быстрее выбраться отсюда и найти Марка Томлинсона». Он действительно вернулся в начальную точку, где всем его существом двигала лишь месть. Месть, по сути — тёмное место разума, наравне с похотью и безумством. Она в виде маленькой идеи зарождается в глубинах сознания, медленно разрастается и занимает каждую клетку тела. Человек, не желающий или бессильный к тому, чтобы бороться с ней, в итоге будет состоять целиком из неё. В каждом своём слове, движении, действии будет виднеться её отголосок. Человек не остаётся прежним. Он становится пародией на себя, неудачной копией, репликантом, неспособным ни на что, кроме мести. Гарри только сейчас понял это. Как был не прав. Шёл по искажённой дороге под хриплый и гнусный шёпот, говорящий, какой шаг сделать следующим. Благо, в нём оставались силы, чтобы бороться. Найти в душе и разуме неповреждённые частички, которые до сих пор были способны на прекрасное. Способны наслаждаться природой, способны слушать музыку и смотреть фильмы. В конце концов, способны любить. После смерти сестры вся его любовь, эти крохотные частички, оставшиеся глубоко в душе, принадлежала лишь Джемме. И сейчас было очевидно, что они способны принять кого-то ещё. — Гарри, так что мы будем делать? — из раздумий его пытался вырвать тихий голосок Луи, пробивавшийся через все преграды, построенные внутри Гарри. Он перевёл взгляд на его лицо, а после за спину. Глаза расширились в изумлении. Если это был страшный сон, который подобно этому снился Гарри на протяжении последнего года, то он хотел проснуться. Немедленно! Прямо сейчас! Но плотная фигура, которая с каждым ударом сердца подходила ближе, давала понять, что всё вокруг — реальность. Или её мерзкая шутка, от которой несло гнилостным страхом. Когда в руках у фигуры появился пистолет, то решение пришлось принимать за долю секунды. «Луи!» — вскрикнул Гарри. Его тёплая и влажная от паники рука прикоснулась к шее парня, повалив того на землю. Будто в замедленной съёмке Гарри выстрелил из револьвера, до сих пор находившегося в левой руке, и сам увернулся от пули, летевшей в их сторону. Она прошла в нескольких сантиметрах от его тела, пролетев над изогнувшейся спиной. Мир начал расплываться перед глазами, унося за собой все свои краски. Звуки стали приглушёнными. В ушах стоял лишь грохот от выстрелов и удар о землю. Спустя десять секунд Гарри повернул голову в сторону до боли знакомой фигуры и увидел её лежавшей на плотном, искрящемся от солнца снегу. Это был не кто иной, как Марк Томлинсон. Однако выглядел он не так, каким видел его Гарри в первый раз. Вместо серого с чёрным воротником драпового пальто и дорогих кожаных перчаток на мужчине была простая графитовая куртка, которая явно не подходила ему ни по статусу, ни по размеру. Он лежал в десяти ярдах от них, корчась от боли. Гарри оставил Луи на месте и неторопливо, с присущей ему осторожностью, подошёл к Томлинсону старшему. Снег под ним медленно окрашивался в тёмно-кровавый цвет. Наклонившись, он проверил, что Марк находился в сознании. И вдруг Гарри понял: если оставить его на несколько минут, не предпринимая никаких действий, то он умрёт. Вот так просто. Труп посреди леса, в который вряд ли зайдёт заблудшая душа, станет финальной точкой в спасении души Гарри. По крайней мере, мерзкий голос, до этого предлагавший убить Луи, настаивал на таком развитии событий. Однако Гарри научился бороться с ним. Возможно, это получалось не всегда хорошо, но он прилагал все усилия, чтобы не подчиняться ему. — Боже, Гарри, — послышался крик Луи из-за спины, — ты спас меня! — его тон был наполнен жизнью, радостью, счастьем. — Уже второй раз. — Луи, пожалуйста, замолчи и быстро принеси ягдташ! — Гарри слегка повернул голову в сторону парня и с едва уловимой грозностью в глазах посмотрел на него. Тот не стал вступать в конфронтацию и сделал то, о чём его попросили. В мгновение охотничья сумка оказалась у него. — А теперь, Луи, я попрошу выполнить мою просьбу, без лишних вопросов. Потому что у меня нет ни времени, ни идей, как на них отвечать, — Гарри снова стал собранным и холодным. Именно таким привык видеть его Луи последнюю неделю. — Помоги отнести мне твоего отчима к камню, около которого мы тренировались. — Но откуда…? — Гарри не дал ему закончить. — Без вопросов, Луи! Пожалуйста, просто помоги мне, — парень глубоко вздохнул и попытался найти хоть какие-то ответы в глазах Гарри. Это ни к чему не привело. Поэтому он кивнул и подошёл к Марку, чтобы помочь донести его. — Мистер Томлинсон, вы слышите меня? — через усилие от тяжести тела обратился к мужчине Гарри. — Мгм, с-слышу, Эйч, — слова из-за пересохшего рта застряли где-то в глотке. Его голос был рваным и слабым. — Не отключайтесь, — в назидание сказал Гарри. — Я помогу вам. — Хмм, — хрипло усмехнулся тот. — Ты об-обещал это и в… в прошлый р-раз, — было заметно, как Марк по крупицам собирал оставшуюся энергию, чтобы укорить Гарри. — И ты действительно хочешь спасти этого ублюдка? Который даже не будет благодарен за это! — возмутился Луи. Гарри пропустил реплики отца и сына мимо ушей, прислушиваясь к внутреннему голосу, который с каждым пройденным шагом становился тише. Наконец они донесли тело до поросшего мхом камня. Гарри прислонил Марка к нему спиной, осторожно сняв куртку и правый рукав тёмного свитера. В его плече зияла кровавая дыра, из которой медленно вытекала кровь. По цвету было понятно, что она венозная. Гарри мысленно написал план действий по оказанию первой помощи при огнестрельном ранении. Он скинул с плеча ягдташ, положив его на расчищенное от снега место. Порой во время охоты мог понадобиться бинт, поэтому Гарри всегда клал его. В большинстве случаев он использовался для убитых зверей, поэтому не помещался в специализированную упаковку, которая бы сохраняла его стерильность. Сейчас она беспокоила его в последнюю очередь. Главное было остановить кровотечение. — Вы можете говорить со мной, пока я буду оказывать вам первую помощь? — попросил мистера Томлинсона Гарри, ища предмет для давящей повязки. Главное правило при оказании первой помощи — не дать человеку оказаться в бессознательном состоянии. Для этого, в зависимости от сил пострадавшего, с ним можно говорить, чем и пытался заниматься Гарри, параллельно заматывая бинтом коробку с патронами. — Мне не о чем говорить с тобой, Э-Эйч, — выплюнул мистер Томлинсон. — Да? А может, тогда, расскажешь о совершённом тобой преступлении?! — вмешался Луи, который стоял поодаль, пытаясь не мешать. — Луи, не надо, — холодно отрезал Гарри, даже не удосужившись взглянуть на него. Весь его разум был занят раненным плечом. — О чём ты говоришь, сынок? Какое п-преступление? — с явной насмешкой спросил Марк. — О мисс Стайлс! Вот о чём я говорю, — Луи сжал кулаки и подошёл к ним. — Гарри, я говорил, что не способен на убийство? Забудь! Я готов придушить этого ублюдка собственными руками. — Вы оба! — Гарри поднял голову и с мольбой в глазах посмотрел на Луи. Он держался из последних сил, чтобы из его глаз не лились слёзы. Никогда в жизни он не думал, что будет спасать убийцу. Но посмотрите, где он. Накладывает давящую повязку на плечо мистера Томлинсона, чтобы тот не умер от кровопотери. — Ах, о ней, — закашлял Марк, из-за чего из его рта бесконечным потоком выходил белёсый пар. — Она — мой главный трофей. Яд и еле́й в одном флаконе. Я рад, что знал её, даже несмотря на то, что сейчас плачу за это своей жизнью, — его мерзкая улыбка быстро сошла на нет, когда Гарри сильнее, чем следовало, надавил на рану. Марк изошёлся в истошном крике, и от последующих брыкающихся движений ему становилось только больнее. Гарри не позволил ему говорить о своей сестре. Последнее, что он хотел знать — подробности его гнусных издевательств над ней. Он оставит это на будущее: для детектива, полицейских, судей и адвокатов, но точно не для себя. Через пару минут Гарри закончил накладывать давящую повязку под раной. Он помог надеть окровавленный свитер на покрасневшее от холода тело и хотел было натянуть рукав куртки, как его прервал мужчина, выбежавший из чащи леса. Он узнал в нём охранника, который подходил к ним в Юнион-сквер, когда они с мистером Томлинсоном совершали сделку. Оценив взглядом открывшуюся перед ним картину, он незамедлительно достал пистолет и направил его на сидящего рядом с Марком Гарри. Луи, почувствовав себя героем, закрыл своим телом Гарри. Ему было приятно и одновременно страшно из-за этого необдуманно-геройского поступка. — Убери ствол, Грег, — простонал мистер Томлинсон, медленно повернув голову на своего подчинённого. — Вы уверены? — спросил грубым голосом охранник. — Что здесь вообще происходит? Я дал вам время, чтобы закончить дела с этими двумя, — он указал пистолетом на Луи и Гарри, — и понял, что дела пошли не так, когда услышал ваш крик. — Очень оперативно, — предсмертное состояние никак не мешало мистеру Томлинсону проявлять свою натуру. Его сарказм не пришёлся по вкусу никому, кроме него самого. — Довольно этой болтовни и цирка, который вы тут устроили. Не умеете убивать — не беритесь за дело профессионалов, — Марк хотел вставить слово, но Гарри не позволил ему. Он встал и направился к Грегу, остановившись по пути около Луи. — Спасибо за отвагу, но лучше не стоит. Твоя жизнь не стоит того, чтобы рисковать ею из-за такого, как я, — Гарри снисходительно улыбнулся и продолжил свой путь. — А теперь вы, Грег. Думаю, очевидно, что вы прибыли в такую глушь не пешком. Где вы оставили машину? — Я не буду отвечать тебе, — выплюнул мужчина. — Что же, — Гарри наставил на него полностью разряженный револьвер, о чём не подозревал Грег. — Дорога ли тебе твоя жизнь? Я выстрелил в твоего босса, ты думаешь, не выстрелю в тебя? Вот только он мне нужен живым, а ты — нет, поэтому на этот раз я попаду не в плечо, а сразу сюда, — он приставил холодное дуло ко лбу. По какой-то неведомой Луи причине действия Гарри заводили его, подогревали интерес. Он восхищался его бесстрашием перед человеком, который в два, а то и в три раза больше него. — Ладно-ладно! — с глубоким вздохом принял правила игры Грег. — Она на дороге, около знака «ВОДОХРАНИЛИЩЕ НЕЙХАРТ». — Отлично, — Гарри нацепил на лицо довольную ухмылку. — Луи, бери ягдташ, Грег, бери мистера Томлинсона. Мы едем в больницу. Без вопросов и пререканий.

11

Через двадцать минут они вышли к дороге. На обочине их ждал старый «Рендж Ровер» по меркам Гарри, 2002 года выпуска. Для таких мест, как Нейхарт — это был престижный автомобиль. Для таких людей, как мистер Томлинсон — это был мусор. Но за неимением альтернатив премиальных машин у местной компании по аренде авто, им пришлось взять эту. Грег аккуратно усадил Марка на заднее сидение и по просьбе Гарри расположился рядом, чтобы контролировать его состояние. Луи сел на пассажирское, сразу пристегнувшись ремнём безопасности и вцепившись в ручку на двери. Никто не стал спорить о том, кому вести машину. Поскольку Гарри убедил их тем, что он единственный знал, куда ехать и как сделать это максимально быстро. Солнце начало медленно двигаться к горизонту, наполняя салон персиковыми бликами. Обстановка была напряжённой, из-за чего все молчали и старались дышать как можно тише, чтобы не накалить её ещё сильнее. Неожиданно, в свете косых лучей, проглядывавшихся сквозь сосны и горные вершины, Луи положил свою руку на руку Гарри, которая покоилась на коробке переключения передач. Несмотря на то, что он вёл машину по заснеженной трассе, его тело пришло в оцепенение, а непонимающий взгляд переместился с дороги на лицо Луи. — Что ты делаешь? — шёпотом спросил он. — Я хотел ещё раз поблагодарить тебя за то, что спас меня. Уже во второй раз, — Луи расплылся в мягкой улыбке. Он ничего не подразумевал под своим жестом, кроме искренней благодарности. Однако Гарри так не показалось. Точно так же, как и мистеру Томлинсону. — Луи, скажи вам, геям, обязательно приставать к каждому встречному мужчине? Или ты один такой особенный? — заскрипел своим безжизненным голосом Марк. — Я просто хотел поблагодарить его за спасение. От тебя, между прочим. — Знаешь, когда «благодаришь», — он хотел показать кавычки в воздухе, но Грег вовремя остановил его, отрицательно замотав головой, — за спасение, необязательно держать спасителя за руку. Тогда бы сразу положил её на пах или вообще сделал минет. Ох, или мы с Грегом вам мешаем? — ехидно усмехнулся Марк. — Так пусть Эйч остановит машину, мы выйдем. Всё равно некуда спешить. Я, так или иначе, скончаюсь на заднем сидении этого корыта. — Я вижу, у тебя стало слишком много энергии для умирающего, — Луи убрал руку от Гарри и развернулся, чтобы взглянуть на своего отчима. Тот лежал, забившись в угол, и стискивал зубы, только чтобы никто не услышал стонов боли. — Сынок, если бы ты знал помыслы этого человека, то не стал бы ни держать его за руку, ни садиться в одну машину. Под масками героев порой скрываются подлецы. — Ну с тобой же я сел, папаша. И откуда тебе знать помыслы Гарри? — Марк тяжело засмеялся. Его смех больше походил на кашель. Он был болезненным и отдавал горькой гнилью, присущей ему в последнее время. Отчима Луи веселила наивность его пасынка. Он потешался над ним, несмотря на страдания и пытку, которую испытывал от каждого своего движения. Вдруг машина резко остановилась, и салон наполнился тихим, но при этом душераздирающим стоном. Гарри повернулся к Луи и привлёк его внимание, кратко дотронувшись до плеча. — Выходи, Луи, — ему не хотелось устраивать сцен, поэтому свою просьбу он уместил в два слова. — Почему? Зачем? — запаниковал тот. — Мы приехали домой. Дальше с нами ты не поедешь. Возвращайся к Зейну и Лиаму, выпейте чаю или вина, которое осталось, посмотрите пару фильмов. Я вернусь сразу же, как закончу дела в больнице, — Гарри одарил его заботливой улыбкой, которую прежде не наблюдал Луи, и потянулся вперёд, чтобы открыть дверь. — Но я не хочу уходить. Я хочу поехать с тобой, с вами. Тем более это мой отчим, вдруг понадобится какая-то информация, — он пытался всеми силами остаться в машине, в которую начал задувать холодный ветер. — Как ты понял, он в состоянии сообщить информацию сам, если это понадобится, — Гарри бросил на него снисходительный взгляд. — И так как мы имеем дело с огнестрельным ранением, я не хочу, чтобы тебя привлекли в качестве свидетеля произошедшего. Они ведь не знают, что ты был с нами. И не узнают, если ты не появишься, — он приблизился к уху Луи, опалив его горячим дыханием. — Не беспокойся, у меня есть рычаги давления на твоего отчима. Всё будет в порядке, — от этого интимного момента Луи потерял дар речи. Он с горечью вздохнул, но признал, что Гарри был прав. Его нахождение в больнице сделает ситуацию только хуже. Луи окинул взглядом всех присутствующих и вышел из машины, которая сразу отъехала, как только захлопнулась дверь.

12

Двери медицинского центра «Маунтин-Вью» открылись в половину шестого, впустив внутрь Гарри и Грега, нёсшего мистера Томлинсона на руках. Уайт Салфер Спрингс — городок, в котором располагалась ближайшая к Нейхарту больница, погрузился во тьму. По дороге их путь освещали редко встречавшиеся фонари, чьей мощности не хватало для предписанных им задач. К счастью, Гарри много раз проезжал через этот городок, поэтому нашёл путь к больнице интуитивно. Их сразу же направили в отделение неотложной помощи, когда узнали причину приезда. Грег передал мистера Томлинсона врачам, которые переложили его на медицинскую каталку со скрипучими колёсиками и повезли в один из кабинетов, находившихся в конце здания. Через полчаса к ним вышел врач, сообщивший, что медицинскому персоналу удалось извлечь пулю, продезинфицировать и зашить рану. Он попросил Гарри и Грега пройти с ним в кабинет, где сейчас находился мистер Томлинсон, для заполнения клинического протокола. — Итак, при каких обстоятельствах произошло огнестрельное ранение? — спросила медсестра, смотря на Гарри. Она взяла ручку, приготовившись писать ответ. — Я думаю, что стоит вызвать полицию, чтобы не заполнять одни и те же бумаги дважды. Я расскажу всё, когда они приедут, — он улыбнулся и скрестил руки на груди. — Хорошо, я поняла вас, — она подъехала на стуле к письменному столу, на котором располагался стационарный телефон, и попросила вызвать полицейского для составления протокола. — Тогда не для протокола, могу я задать вопрос? Ответ на него ни на что не повлияет, — Гарри лишь кивнул. — Кто из вас двоих наложил давящую повязку мистеру, — она посмотрела в бумаги, — мистеру Томлинсону? — Я, — Гарри поднял руку. — Это был я. Что-то не так? — Нет, наоборот. Без вас он бы не протянул столько времени. Вы где-то этому обучались? — В колледже. Полгода у меня был курс оказания первой медицинской помощи. Я был бы рад продемонстрировать всё, на что я способен, но в таких условиях, сами понимаете, — он пожал плечами и слегка приподнял уголки губ. — Да-да. Конечно, было неожиданно найти замотанную коробочку с патронами, но это всяко лучше, чем дать человеку умереть, не так ли? — Хм, да, — Гарри задумчиво уставился в пол. — Полностью согласен. Её удовлетворил их диалог. Шеннон, так звали медсестру, проверила состояние пациента и, убедившись, что оно стабильно, ненадолго оставила их. Грег, до этого подпиравший стену, приземлился на диванчик, взяв в руки первый попавшийся журнал. Гарри же тихо подошёл к кровати, на которой лежал мистер Томлинсон. Он встал рядом и начал смотреть на лицо, больше не корчившееся от боли. Ему ввели болеутоляющее, заглушавшее агонию от огнестрельного ранения. Комнату наполняли звуки размеренного дыхания Марка и ужасного тиканья настенных часов. «Тик-тик-тик» — отдавалось ударами в голове. Они сводили с ума, отражаясь от голых белёсых стен кабинета. Гарри ненавидел наблюдать за временем, которое порой ускользало от него. Он не мог держать его под контролем, управлять им. Время действовало против него, забирая счастливые мгновения жизни, унося их прочь. Однако плохие моменты, когда наступали отчаяние и апатия — оно не в силах было побороть. Это оставалось за Гарри. Лишь в его власти находилось внутреннее состояние, которое кромсали и собирали по кусочкам внешние обстоятельства. С кровати донёсся хриплый кашель и протяжный стон, в котором было еле различимо обращение к Гарри: — Эйч, ты не мог бы подать воды? — Марк указал здоровой, но трясущейся от общего состояния рукой в сторону кувшина. — Мне н-нужно кое-что сказать. — Я надеюсь, это будет стоить того, — Гарри налил прохладную воду в пластиковый стаканчик и вернулся к кровати. Ему пришлось помочь Марку выпить её, поскольку сам он не справлялся. Жидкость лилась мимо рта. — Ты остановил Луи там, в лесу, от расспросов о Джемме, — он сделал последний глоток и протянул стакан обратно Гарри. — Тебе не важны причины, по которым я сделал то, что сделал? — Они важны для детективов и предстоящего расследования. Я им больше не занимаюсь. И слушать о ваших издевательствах, о ваших гнусных деяниях у меня нет никакого желания. Мучениями, которые я испытаю от вашего рассказа, всё равно не получится вернуть сестру к жизни. — Тогда ответь на вопрос, — Марк схватил его за руку, пытаясь крепко сжать её, чтобы удержать Гарри на месте. — Почему ты оставил меня в живых, Эйч? — пролепетал он. В его голосе потерялись все оттенки важности и величия, которые были присущи ему. Теперь он звучал разбито, потерянно. Так, словно сдался, принял поражение и признал свою вину. По крайне мере, где-то глубоко внутри себя. — Знаете, мной долгое время двигала жажда мести. Из-за неё я искажённо воспринимал реальность и себя в ней. Я не понял, что за маской героя, который предложил помощь, скрывался подлец, желавший расправиться со своим сыном. Так вы сегодня говорили Луи? — Гарри ухмыльнулся и отбросил державшую его руку в сторону. — Я понял, что, убив вас, лишь окажу вам услугу, сделаю подарок. Оставить вас в живых — самая простая и при этом расчётливая месть. Вы будете мучиться до конца дней: в больнице, на суде, в тюрьме. Где бы вы ни были, вас сожрёт либо совесть, если она у вас, конечно, есть, либо физическая боль от ранения или сокамерников. В то время как мои совесть и душа будут чисты. Мистер Томлинсон ничего не успел ответить на пламенную речь Гарри. Внезапно дверь кабинета распахнулась, и в неё ввалились два полицейских в тёмно-синих куртках с нашивками «POLICE». На них, помимо обозначения подразделения, был нанесён рисунок орла, пролетающего над живописным горным озером, окружённым хвойным лесом. В когтях он нёс умерщвлённую рыбу. Гарри всё ещё не верил ни в удачу, ни в совпадения, но его позабавила данная проекция собственной жизни на куртках полицейских. — Вы вызывали полицию? — задал, очевидно, глупый вопрос один из вошедших офицеров. Гарри никогда не упускал возможности потешиться над их нелепостью и непрофессиональностью, но сейчас следовало быть предельно серьёзным. — Да, это был я, — он поднял руку вверх, до сих пор держа в ней пластиковый стаканчик. — Хочу заявить на себя. Я стрелял в этого мужчину, — Гарри повернулся к мистеру Томлинсону, на лице которого было полное непонимание происходящего. Марк не мог поверить, что Гарри собрался взять вину на себя после всего, что произошло. — Прекрасно, Крис, — наклонившись, шепнул на ухо второй полицейский своему коллеге, — кажется мы тут надолго. — Ага, передай в отдел, что бильярд на сегодня отменяется, — они были уверены, что никто из присутствующих их не слышал. — Офицеры, я не хочу прерывать ваше обсуждение планов на вечер, но, думаю, прежде нужно составить протокол, пока мистер Томлинсон ещё в сознании, — вмешалась Шеннон, стоявшая прямо за ними в дверях. Она взглянула на Гарри, который кивком и короткой улыбкой поблагодарил её. Он пообещал Луи вернуться, как только закончит дела в больнице. И при всех возможных развитиях ситуации это не получится сделать сегодня.

13

Они провозились в больнице около пяти часов, допрашивая Гарри, Грега, мистера Томлинсона, давая ему пятиминутные передышки, Шеннон и весь медицинский персонал, который как-то взаимодействовал с ними. В час ночи «Рендж Ровер» и патрульная машина выехали из больницы в сторону водохранилища Нейхарт. Два ярких полицейских фонарика обследовали местность вокруг озера, где произошёл выстрел. В темноте, под слоем снега и гнилой листвы удалось найти гильзу, по которой с помощью проведённого после анализа, выяснилось, что выстрел производился из пистолета, зарегистрированного на имя Марка Томлинсона. Они вернулись в больницу, где составили предварительный отчёт. Гарри приходилось успокаивать себя, сжимая многострадальный пластиковый стаканчик, когда Марк давал показания о совершённом преступлении. Он повторял себе, что поступил правильно, не убив его. Однако с каждым сказанным мужчиной словом в это всё меньше верилось. Гарри пытался сдерживать слёзы и отгонять от себя картинки, всплывавшие перед глазами. На удивление, мистер Томлинсон не стал требовать адвоката, согласившись на допрос прямо на больничной кровати. Больше всего поразило лицо Грега, которое исказилось в отвращении после услышанного. Жаль, что человек понимает о гнусности поступков другого лишь после исповеди. Именно так её и можно было назвать. Марк попытался отчистить свою душу. Однако она осталась такой же грязной, какой и была до этого. Гарри отпустили лишь в четыре утра, записав его контактные данные для проведения дальнейшего расследования. За час, не спеша, он доехал до Нейхарта. Он остановил машину около дома Реджи и просто ждал, пока хотя бы в одном из окон не загорится свет. У Гарри было немного времени, чтобы обдумать дальнейшие действия, составить очередной план, с помощью которого можно начать жизнь заново. Переехать (лучше в другую страну), устроиться на обычную работу, где не надо лежать на крыше, выслеживая цель в оптический прицел; найти любовь и покупать букеты в цветочных лавках не только для Джеммы, но и для этого человека. Наверное, так бы выглядел план идеальной жизни. Чьей-то, но точно не жизни Гарри. Реджи проснулся в шесть утра. Привычка рабочего человека в сельской местности. Гарри заявился к нему на порог, позволив почистить зубы и выпить кружку кофе. Он убедил его в том, что необходимо вытащить машину ребят прямо сейчас. Поэтому, накинув на себя куртку, Реджи дошёл до гаража и выехал оттуда на стареньком пикапе с установленной в кузове лебёдкой. Благодаря солнцу, светившему накануне, снег вокруг машины подтаял, облегчив им задачу. Через полчаса автомобиль стоял на дороге. Гарри прошёлся по нему взглядом, не найдя никаких признаков повреждений. Он завёлся с третьего раза, готовый ехать дальше. Пока вокруг всю неделю происходили какие-то невероятные события, машина просто спокойно ждала, когда её вызволят из снежной ловушки. Гарри поблагодарил Реджи, крепко пожав ему руку, и пообещал заехать после того, как довезёт автомобиль до домика, чтобы расплатиться за оказанную услугу.

14

Он тихо открыл дверь и впустил в гостиную косые лучи утреннего солнца. В комнате было тихо. Эту тишину изредка нарушало сопение Луи, который лежал на диване, укрывшись пледом с собаками и несколькими пёстрыми подушками. Вокруг царило умиротворение. И только пыль, видневшаяся в лучах солнца, напоминала о вторжении Гарри. Он на цыпочках подошёл к книжному шкафу и вытащил один из блокнотов, вырвав из него листок. Подложив под него книгу, которую ему так и не удалось дочитать за эту неделю, он начал писать. Ручка медленно двигалась по бумаге, выводя аккуратные линии. Зейн был прав. Гостиная действительно напоминала библиотеку с присущей ей пылью и запахом состаренной бумаги с чернилами. Но разве не было в этом своей романтики? Гарри оставил книгу и письмо на ней, на кофейном столике, прямо возле лица Луи. Бросив на него последний взгляд, он вышел из домика, направившись к Реджи, чтобы занести деньги и забрать арендованный мистером Томлинсоном «Рендж Ровер». Он умчался из Нейхарта без сожалений, не смотря в зеркало заднего вида. Дорога на ближайшие четыре дня была только вперёд. Больница, полицейский участок, бесконечные допросы и детективы, вечно пьющие кислый обжигающий кофе — из этого состояли теперь дни Гарри. Однако эта рутина сдвинула дело с мёртвой точки. Неожиданно посреди ночи раздался звонок на телефоне Эрика, который остался в тот день допоздна в баре. Гарри сообщил, что как только мистера Томлинсона выпишут из больницы — состоится суд. Его приятно удивила эта новость. И он был очень рад, что Гарри не совершил глупых, непоправимых ошибок.

15

Луи проснулся через час после ухода Гарри. Он оглядел комнату по сторонам и обнаружил, что кроме него в ней никого не было. Пустой домик с прохладным воздухом. Ничего здесь не напоминало о жизни. Бледные стены, пол, застеленный пёстрым ковром, потухший камин, книжный шкаф с запылёнными полками, опустевший кухонный стол, даже тёмно-зелёное кресло — из них всех будто вытянули жизнь. Теперь это были просто невзрачные предметы интерьера. Казалось, душа покинула это место. Луи убедился в этом, когда нашёл записку Гарри. Он ходил по гостиной с кружкой воды, пока его взгляд не упал на кофейный столик. Осторожно подойдя к нему, он схватил письмо, сел на диван и принялся читать. Луи старался сдерживать подступавшие слёзы, чтобы не размыть чернила.       Луи,       Прежде мне не приходилось писать писем, поэтому данное выйдет сумбурно. Сначала главное: мы с Реджи вытащили машину из кювета. Я привёз её, и сейчас она стоит на подъездной дорожке. В канистре, лежавшей у меня в сарайчике на заднем дворе, было немного бензина. Вам хватит до первой заправки. Можете продолжить своё путешествие в Канаду, а можете вернуться домой после пережитого за эти дни.       Состояние твоего отчима стабильно. Врачи вытащили патрон, обработали и зашили рану. Всё это время я давал показания двум беспросветно глупым полицейским, поэтому так задержался. Не знаю, обрадует тебя это или огорчит, но с вероятностью 99% Марка ждёт тюрьма.       Я понял, что не смогу смотреть тебе в глаза после этого, поэтому придумал эту идиотскую идею с письмом. Марк был прав. За моей маской «героя» скрывается подлец. И я хочу признаться. Я во второй раз наставил на тебя оружие. Первый был, когда вы с мамой пошли в торговый центр незадолго до твоего дня рождения. Меня остановила её беременность. Я не мог сделать это на глазах у беременной женщины. И каждый раз, всю неделю, проведённую под одной крышей, я искал причины, чтобы не убить тебя.       Я не прошу простить меня. Потому что вряд ли прощу себя сам. Просто знай, что я был бы рад познакомиться с тобой при совершенно других обстоятельствах. Но что есть, то есть.       Удачной вам дороги. И объясни за меня ребятам, что произошло, если пожелаешь. Надеюсь, ты выпустишь книгу, которую пытался писать всё это время. Кстати, можешь взять мою, которую я всё время пытался читать. Думаю, твоя выйдет куда интереснее. Не забывай носить шапку и слушать маму…       

С уважением,

Гарри.

      

Гарри — человек, неожиданно появившийся и неожиданно исчезнувший из твоей жизни.

      P.S. Когда будете уходить, просто закрой дверь. Ведь мы же посреди нихуя, так что в домик никто, кроме разве что зверей не заберётся.        Луи хотелось плакать от всего письма и смеяться от приписки в конце. Гарри был самым странным человеком, который когда-либо ему встречался. В хорошем смысле, конечно.

16

Гарри вернулся в домик через неделю, прожив это время в мотелях. Первое, что он сделал — принял душ, вылив на себя половину упаковки хвойного геля. Его тело пропиталось запахом сальных простыней и прокуренных номеров, а лицо покрылось небрежной щетиной. Дом был убран, посуда стояла в шкафчиках, а подушки хаотично лежали на диване. Всё было так, как несколько недель назад, когда он жил один. Не осталось даже ощущения того, что здесь был кто-то кроме него. Наливая чай, Гарри поймал себя на мысли, что всё это могло быть сном. Не было никакого Луи, облюбовавшего его тёмно-зелёное кресло, или Лиама и Зейна, которые только и делали, что спали и целовались. И всё же это была реальность. Доказательством этому была записка, висевшая на морозильной камере. Гарри увидел её лишь через два дня, когда полез проверять запасы дичи. Это был клочок бумаги, на котором Луи нацарапал несколько слов. Возможно, он делал это в спешке, потому что не все буквы можно было разобрать. Хотя, скорее всего, дело было в хаотичном характере парня.       Спасибо за всё! Хоть ты не извинялся, я всё равно прощаю тебя. Не кори себя попусту. И не забудь про мороженое. Когда-нибудь встретимся.       

Луи.

Гарри сел на колени около холодильника и несколько раз перечитал эти строки. Они были такими бессмысленными и наполненными смыслом одновременно. Ему так нравилась эта лёгкость, с которой Луи попросил его не корить себя за совершённые поступки. Будто Гарри вовсе и не пытался убить этого парня. Он не понимал, как можно относиться к нему так доброжелательно после всего сказанного и случившегося. Вечером он ел мороженое и размышлял над этим. Стол освещала единственная лампа, которой не хватало для всей комнаты. Поэтому гостиная и кухня находились в полутьме. И лишь Гарри с серебряной ложкой в руках, от которой отражался свет, был не в тени. Он слишком строго к себе относился. Особенно после смерти Джеммы. Не позволял развлечений и слабостей, которые присущи всем людям. А теперь ему хотелось объедаться мороженым и смотреть какой-нибудь фильм. Сейчас так не хватало парней, которые могли составить хорошую компанию. «Но есть же Сэм!» — воскликнул в пустоту Гарри. Его голос отразился от стен и растворился в темноте и одиночестве. Оно было вязким и пожирало, не давая избавиться от себя. Гарри вытащил из опустевшей морозильной камеры вторую упаковку мороженого, надел куртку и направился в сторону супермаркета. Сэм, как и всегда, стоял за кассой и обслуживал посетителей. Он сильно удивился, увидев Гарри. — Пришёл за едой в одиннадцатом часу вечера? — усмехнулся мужчина. — Нет, — отмахнулся Гарри, протянув мороженое, — я пришёл к тебе, чтобы составить компанию на вечер. Может, посмотрим что-нибудь вместе? Например, твой любимый фильм или сериал? — его глаза блестели в ожидании ответа от Сэма. — Но мы никогда прежде ничем подобным не занимались? — по неуверенной интонации Сэма нельзя было точно сказать, вопрос это или утверждение. — Что же, десять часов вечера — лучшее время, чтобы начать. А пустой сельский магазин — лучшее место для этого, — энергия в Гарри била ключом. Он ещё никогда не был воодушевлён на что-то с такой силой. — Пугаешь ты меня, Гарри, — Сэм огляделся по сторонам и, поняв, что в магазине кроме них никого не было, продолжил: — Ладно, уговорил. Никогда не видел тебя таким счастливым. А чего не сделаешь для ребёнка, — он протянул руку и похлопал его по плечу. — Ты же знаешь, сколько мне лет? — поинтересовался Гарри, намекая на то, что давно не являлся ребёнком. — Ты же знаешь, сколько мне? Поэтому для меня ты — ребёнок, — Сэм улыбнулся, а после состроенного Гарри лица засмеялся на весь супермаркет. — Иди в кабинет, а я пока закрою магазин. Устроим «ночь фильмов»! По пути Гарри понял, что это — шаг в новую жизнь, довольно большой для него. И он рад, что делал его не один.