Ничего, кроме лжи

— Я с Фатуи с пяти лет, когда отец заключил с ними сделку, — Кэйя глубоко затянулся, разглядывая причудливых форм серые облака, нависавшие над городом. Скоро пойдет дождь. Дилюк сидел молча и смотрел куда-то вдаль, он был не здесь и выглядел слишком потерянным. Тоже затянулся поглубже, впуская едкий дым — медленную смерть — в свои легкие. Ладони в черных перчатках сжались, Дилюк прикусил губу и смял фильтр сигареты. — Ты можешь рассказать обо всем Джинн, — бросил Кэйя, переводя взгляд на мрачное лицо рядом. — Я знаю лучше всех, что заслужил наказания. Кэйя снова проваливался в пропасть, на дне которой его ждали острые камни, и он готов был о них разбиться с самого начала. Раньше он с надеждой хватался за руку Дилюка, крепко удерживающую его на краю, но сейчас и она исчезла, словно мираж. — Убирайся отсюда. Голос Дилюка звоном отдавался в ушах. Тот смотрел с ненавистью и обидой в глазах, вновь переживая предательство любимого человека, которому смог дать второй шанс. Но это было зря — на осколки бережно склеенное сердце — лишь пустая трата времени и еще большая боль. Дилюк опять ошибся насчет Кэйи, доверившись ему. — Люк, что… — Я сказал убирайся, просто проваливай из города и прихвати своих дружков заодно, — рявкнул Дилюк, едва сдерживаясь, чтобы не сломать Кэйе нос. — Я поверил тебе, но ты с самого начала был предателем, а я как идиот поддался своим чувствам и ничего не замечал. Проходившие мимо люди с опаской поглядывали на сидевшую на скамейке парочку. Ветер усиливался, поднимая листья и закручивая их в воздухе, как пушинки. Пение птиц заглушало отдаленный шум города, проносящихся по дороге машин и гулких голосов, сливавшихся в неразличимую смесь звуков. — Дилюк, — Кэйя сжал зубы. Еще раз затянулся для храбрости — в голове промелькнула мысль, что сейчас бы ему не помешала та самая водка Аякса. — Что было на той видеозаписи, что тебе дал информатор? Шелест листьев над головой — шёпот деревьев — пытался успокоить сердце, забившееся в бешеном ритме и вот-вот норовившее выскочить из груди. Дилюк достал из кармана флешку, покрутил в пальцах, размышляя, стоит ли вообще разговаривать с Кэйей, и почему он пришел сюда. У него чесались кулаки просто въебать этому ублюдку за все хорошее — разбитое сердце, преданное доверие и спизженные сигареты. Дилюк тяжело вздохнул, еще раз затянулся, продолжая крутить флешку в руках, и посмотрел на Кэйю. Возможно, он даже был готов плюнуть ему в лицо. Хотя это он всегда был готов сделать, потому что Кэйя — засранец, каких поискать надо. — Там была правда. Теперь уже Кэйе захотелось въебать Дилюку — ну охуеть, а он думал, там розовые пони. Он смял бычок от сигареты и выкинул в мусорку. Не отводил взгляда от винных глаз напротив и, кажется, снова тонул в них и в спутанных чувствах, что испытывал к Дилюку — трясина болота, из которой не выберешься, как не пытайся. — Правда что ли, Люк, блять, — у Кэйи сдавали нервы. — Покажи мне это чертово видео. — Что тебе это даст? — Дилюк нахмурился. Ему не хотелось пересматривать. Порывы холодного ветра трепали синие волосы, выбивая их из аккуратного хвоста, и Дилюку почему-то до невозможного захотелось потрогать мягкие пряди, поправить их, чтобы не лезли в глаза. Он все думал, почему Кэйя оказался совершенно не тем, за кого себя выдавал, и почему это вскрылось только сейчас. Пазл — цветная мозаика из множества осколков — складывался в голове, и вот уже было понятно странное поведение Кэйи на работе, его возвращение из плена Фатуи — или это был не плен вовсе. Хотя Дилюку не давало покоя то, что несмотря на это Кэйя все равно вернулся весь избитый, с кучей глубоких порезов и с поломанными ребрами. Он смотрел на Кэйю — пустые глаза, будто усыпанные звездной пылью, темные длинные ресницы, сухие, до крови обкусанные губы, смуглая кожа — и понимал, что вовсе не знает этого человека. Дилюк знает того Кэйю из прошлого, который умел громко смеяться, совершать глупости и заливаться слезами, когда разбивал коленки, упав с велосипеда. Он знает маленького мальчишку со звездами во взгляде, робкой улыбкой и свежими бинтами на поврежденном глазе. Спутавшиеся синие волосы, по кровати разбросанные, мягкие руки, обнимавшие крепко, радость-тепло-счастье, все озорные взгляды, слезы пролитые, смешки, сорванные с губ, аромат лилий, летний ласковый ветер, страх во время грозы, бессонные ночи за разговорами — все, через что они с Кэйей прошли. Вместе. Да, ссорились-ругались-дрались, клялись убить друг друга, а потом курили вместе, и им было хорошо. Кэйя закрыл глаза. Он знал, что врал везде и всегда, врал так часто, что сам уже запутался и не понимал, кто он на самом деле, потому что обманывал даже себя, пытаясь оправдать свои поступки. Хотя в глубине души Кэйя знал — он плохой человек. — Это даст мне возможность все объяснить, Люк. — Мне не нужна очередная ложь, — вздохнул Дилюк. Он правда устал от всего этого. — Я тебя никогда не прощу, Кай. — Не выдумывай, — рассмеялся Кэйя, — выгонишь меня из дома? Знаешь, я хотел подсыпать яд в еду тебе и отцу. — Я не удивлен. — Или зарезать вас обоих во сне. — Было бы неплохо, знаешь, я бы не лицезрел твою рожу каждое утро. Дилюк засмеялся тоже. Разговор звучал абсурдно. — И да, я вышвырну тебя из дома со всеми твоими вещами. — Прямо как жена, которой изменил муж. Дилюк дал Кэйе подзатыльник. — Ты меня раздражаешь. — Я знаю, это цель всей моей жизни. Ну, помимо твоего убийства. За время их беседы сумерки успели окутать улицу, пока диск солнца медленно опускался за горизонт. Звезд в городе не было видно — они все в глазах Кэйи остались. Похолодало, Кэйя поежился. — Нехуй носить футболки с таким вырезом, — заметил Дилюк. — Я думал, что тебе нравится, — подмигнул Кэйя. Или моргнул? Дилюк сунул флешку в карман, и закурил очередную сигарету. Поднялся со скамейки, расправляя плечи и поправляя хвост, вот-вот готовый развалиться. — Идем домой, — произнес он, не оборачиваясь даже на Кэйю, и направился к выходу из парка. Тот послушно встал и пошел за Дилюком, решив не просить еще сигарету, чтобы не слушать всю дорогу до дома сердитое ворчание. На пустынных улицах — ночное молчание — были слышны голоса припозднившихся и засидевшихся в барах людей, тихое пение еще не уснувших птиц и шум изредка проезжавших машин. Дилюк все думал о Кэйе, а Кэйя о том, как ему теперь спасать свою задницу. Он достал телефон и открыл чат с Аяксом. «Мне пиздец» Засранец был онлайн, но почему-то не отвечал. Кэйя точно его убьет. И сколько уже в его списке убийств народу? Дилюк, Кэйя, отец и еще парочка человек. В принципе, Тарталье можно воткнуть нож в спину или вспороть глотку, пока этот идиот спит своим крепким сном — того даже сирены не разбудят. Вряд ли Кэйя сможет победить его в честном бою. — Я никому не расскажу. — Что? Кэйя вынырнул из захлестнувших мыслей об убийстве друга и удивленно посмотрел на Дилюка. — Почему? — Кэйя правда думал, что видео с флешки, разоблачающее его как главную крысу, уже давно на ноутбуке Джинн, и та готовится сожрать его заживо, а потом засадить за решетку. На небе сверкнула молния, и за ней послышался гром — Кэйе на голову упала первая капля дождя. Через минуту они с Дилюком оба были мокрые насквозь, и Кэйя дрожал от холода. Волосы липли на лоб, крупные капли стекали по щекам, попадали в глаза и мешали смотреть на Дилюка — а смотреть на него хотелось всегда. — Я не знаю, — Дилюк выглядел потерянным. Он один раз уже потерял Кэйю и ещё тогда понял, что любит его. Кэйя — друг-брат-возлюбленный-предатель — был слишком близким, родным и чем-то сокровенным, хранимым в самом сердце — в его осколках. — Скажи, только честно, — почти шёпотом сказал Дилюк. — Фатуи виноваты в смерти моего отца? Я прошу: ни капли лжи. Только честно… Кэйя замер. Стало трудно дышать. — Да. Веришь ты мне или нет? Только честно. Дальше Дилюк ничего не слышал. Он ударил Кэйю по лицу, у того из губы потекла кровь. Ударил ещё — кровь пошла из носа. Дилюк бил и бил, повалил Кэйю на землю и продолжал бить, а тот даже не пытался сопротивляться. Дилюк не мог успокоиться и хотел просто убить Кэйю. Чужая кровь стекала по дрожащим пальцам, смешиваясь с дождем. Дилюк застыл. — Ты можешь убить меня, — кашляя кровью прохрипел Кэйя. — Я не против, — улыбнулся он. Дилюк отшатнулся от него, как от прокаженного, будто не он только что сидел на Кэйе, разбивая тому лицо. — Ублюдок. Кэйя улыбнулся ещё шире — на зубах виднелась кровь. Умереть от рук того, кого он должен был сам убить много лет назад, было бы довольно иронично. Отличное завершение дешевой драмы с примесью детективчика о жизни двойного шпиона. Продавали бы такие книги за копейки в переходах, вот весело. — Поднимайся сам, — Дилюк рассматривал сбитые об лицо Кэйи костяшки — смешанная кровь двух человек. — Да какого черта ты творишь, Дилюк? Кэйя продолжал сидеть на земле, вытирал тыльной стороной ладони кровь с лица, поджав разбитые губы. Он готов был плюнуть на все и разрыдаться, но почему-то слезы совсем не шли — небо плакало за него. — Ты ненавидишь меня за предательство, но говоришь идти домой, бьешь меня, но продолжаешь делать вид, что все нормально! Я не понимаю тебя, — чуть ли не прокричал Кэйя. Он и себя толком не понимал, что уж о Дилюке говорить. Дилюк отвернулся и зашагал к выходу из опустевшего к ночи парка. Он молчал, потому что не знал, что ответить на эти бессмысленные вопросы — любовь смешанная с ненавистью. Дилюк до сих пор не понимал ни себя, ни свои чувства, пытался игнорировать проблемы и считать, что просто любит Кая той детской любовью, такой теплой и засевшей внутри него навсегда, и не вытравить ее ничем — ни предательством, ни ложью, ни осколками сердца. Дилюк правда ненавидел Кэйю, но не мог бросить, он не хотел видеть Кэйю, но и оставить того избитым на улице сердце не позволяло. — Ты сам позволил мне себя избить, — задумчиво бросил Дилюк. — Почему?… Кэйя не был слабаком — годы тренировок в Фатуи, а затем в полицейской академии — он бы с легкостью дал отпор даже Дилюку. Если бы захотел. У Кэйи по спине побежали мурашки. Задул холодный ветер. Дождь прекратился также внезапно, как и начался. Дилюк пошел дальше, не дожидаясь ответа. Что каждый из них по-настоящему чувствовал? Они давно запутались в хитросплетениях судьбы, друзья-враги — все перемешалось, но что-то вечное, светлое, всегда оставалось с ними. Тут не просто про любовь, тут немного о другом. *** — Так что опять случилось? Тарталья не выглядел удивленным или взволнованным — хитрая улыбка и привычные огоньки в глазах — ему скорее просто до жути интересно, что Кэйя имел в виду, когда писал, что ему пиздец. Слово пиздец вообще может значить слишком много, поэтому Аякс все ломал голову, кто же кроме него самого мог так знатно отделать Кэйю. — Случился Дилюк, — буркнул Кэйя, шмыгая разбитым носом. — Он все знает. — Знаешь, все — это слишком расплывчато, — протянул Тарталья. — Что конкретно ему известно? Кэйя закатил глаза. — Ну уж прости, он был не слишком многословен вчера. Дилюк знает, что я из Фатуи. — За тобой не было хвоста? — серьезно спросил Тарталья. — Я, по-твоему, похож на идиота? — взъелся Кэйя. — Я все проверил, блять, прежде чем идти сюда. — Не злись, принц, просто следует быть осторожнее, — рассмеялся друг, стряхивая со лба рыжие волосы. — Так почему ты ещё не в тюрьме? Аяксу было все интереснее и интереснее. По рассказам Кэйи он знал о проблемах Дилюка с агрессией, знал и о его ненависти к Фатуи, раз тот неустанно пытался вычислить Предвестников. В принципе, он ожидал когда-нибудь увидеть разукрашенное Дилюком личико Кэйи, просто не думал, что это произойдет так скоро. Ему нужно было больше секретной информации о правительственных организациях, и вообще выяснить, что происходит в верхушке, ведь Царица говорила о какой-то тайной организации. Селестия — главная загадка расследований Фатуи и их главное препятствие. — Дилюк никому не рассказал, — ответил Кэйя, смотря на Аякса пустым взглядом. Ему было нелегко. — Вот как… Забавно. — Что именно тебя забавляет: то, что меня раскрыли или то, что меня отпиздили в который раз за месяц? — обиженно пробурчал Кэйя. — Иногда я тебя просто ненавижу. — И я тебя очень люблю, дорогой друг, — озорно подмигнул Тарталья. — Да пошел ты, — хмуро сказал Кэйя. — Нянчишься со мной, прямо как Дайн. Аякс рассмеялся. Он с детства — как и Кэйя — обожал Дайнслейфа, читать как их учителя, тренера и няньку. Тот многому их научил, а особенно — верности своему делу. Хоть Дайн и не был в восторге от Фатуи, с Селестией у него были свои счеты. Он никогда об этом не рассказывал, а Кэйя с Аяксом и не спрашивали. — Ну а что делать, если ты без меня ничего не можешь? — Я тебе врежу. — Попробуй, принцесса, — усмехнулся Тарталья. Кэйя поднялся с кровати — у Аякса в квартире была охуенная, блять, кровать, Кэйя даже завидовал — и пошел на кухню. Кухня, кстати говоря, тоже была отличной — просторной и светлой, с кучей приблуд для готовки и посудомойкой — Кэйя опять завидовал, потому что они с Дилюком посуду мыли по очереди. — И ты пользуешься всей этой техникой? — удивился Кэйя. — Мультиварка? Даже вафельница? Ты что, домохозяйка? — Вообще-то, очень полезные вещи, советую прикупить на деньги брата, — Тарталья налил воду в чайник и поставил кипятиться. — Господь, не называй его моим братом, пожалуйста, — вздохнул Кэйя, доставая из нижнего ящика вино. — Не рановато пить? Я завариваю чай. Теперь рассмеялся Кэйя. — Пить никогда не рано! — воскликнул он, поднимая бутылку. — Мне нужно промыть душевные раны. — Да ты прям королева драмы. — Стараюсь. Достав из ящика сверху бокал — чистый, будто Дилюк натирал его до блеска всю ночь, чем так любил успокаивать нервы — Кэйя налил себе немного дорогущего вина черт знает какого года — расплата Аякса за причинённый моральный ущерб — и сел за стол. Его ужасно бесили мысли о Дилюке, но они, почему-то, никак не хотели оставить его в покое. Сейчас Кэйя совершенно его не понимал, и даже не знал, чего можно ожидать — очередной вспышки агрессии или холодного безразличия? Кэйя глотнул вина. Из открытого окна подул прохладный ветер, растрепал синие волосы, и Кэйе пришлось в который раз откинуть челку назад. Она лезла на лицо, щекотала нос и мешала единственному оставшемуся глазу видеть хоть что-то. Кэйя рассматривал веснушчатое лицо друга напротив, его такие же спутанные после сна рыжие волосы и озорные глаза. Аякс допивал чай и внимательно смотрел на Кэйю. Тот выглядел как обычно — не считая разбитого лица, хотя это тоже уже становилось обыденностью — но было чувство, будто что-то изменилось. Совсем незаметно и мимолетно, но Кэйя выглядел иначе. Тарталья отогнал эти мысли — не в его привычках лезть в душу другим людям или чересчур уж беспокоиться, Кэйя большой мальчик и сам справится, в этом Тарталья не сомневался. — Будешь яичницу? — спросил Аякс, поднимаясь из-за стола. Он достал большую сковородку и включил свою навороченную плиту. — Спрашиваешь, — усмехнулся Кэйя. — Я не ел со вчерашнего утра, так что готов сожрать даже тебя. — Я невкусный, — откликнулся Аякс, разбивая яйца. Они зашипели на раскаленной сковороде, и у Кэйи заурчало в животе. — Согласен, ты мерзкий, — с умным видом кивнул Кэйя. — Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. — Я, по-твоему, похож на рака? — возмутился Тарталья. Кухня наполнилась приятным запахом и спокойствием бессмысленных разговоров. — Вполне, — хихикнул Кэйя, допивая свой бокал. Он поднялся и подошел к Аяксу, посмотрел, как шипят на сковородке яйца, и в голову ему пришла замечательная идея. — Давай бахнем туда вина? Тарталья покосился на него, как на сумасшедшего. — Ты в край ебанулся, да? — с тяжелым вздохом спросил он. — Да ладно тебе, вино все делает лучше! — Вот когда будешь у себя дома, делай что хочешь, но сейчас отойди от плиты и не мешай мне, — отрезал Тарталья. — Иначе никакого тебе завтрака. — Ну мам, — протянул Кэйя, посмеиваясь. Он все еще считал себя непризнанным гением. Они оба рассмеялись. На душе у каждого стало чуть теплее, и тревожные мысли отошли на второй план, вместо них всплывали воспоминания из совместного детства — жестокого и тяжелого, но с проблесками счастливых моментов, таких, как сейчас. — Прошу, наслаждайся, — Тарталья преподнес Кэйе тарелку с яичницей с театральным поклоном. — Теперь я понимаю, почему твоя девушка все еще не бросила тебя, — с набитым ртом пробурчал Кэйя. — Ты охуенно готовишь, рыжик. — А еще также охуенно трахаюсь, — подметил тот. — Боже, избавь меня от этих подробностей. Они дожевывали завтрак молча, думая каждый о своем. Кэйя ограничился всего одним бокалом вина, что удивило Аякса — он лучше всех знал о зависимостях Кэйи и никогда не осуждал, потому что понимал причины. Им всем было нелегко, и каждый справлялся по своему. — И долго ты у меня штаны собрался просиживать? — осведомился Тарталья, наливая себе уже которую кружку чая. Не зеленого, в отличие от Дилюка, который жить не мог без своей ромашки — Аякс пил черный, крепко заваренный и горький, без единой ложки сахара. Кэйя всегда кривился от этой гадости, а тот лишь посмеивался над другом. — Эй, вообще-то я собирался чуть-чуть попрятаться здесь от своих проблем, дружище, — с наигранной весёлостью ответил Кэйя. Ему хотелось еще бокал вина и покурить. — У тебя найдется зажигалка? — Возьми в кармане куртки, там в прихожей, — кинул Аякс, задумчиво печатая что-то в своем телефоне. — А потом пиздуй разбираться со своими проблемами сам. — Жестоко с твоей стороны, — крикнул Кэйя из прихожей. Он долго рылся в, казалось, бездонных карманах серой куртки друга, пытаясь найти заветную зажигалку среди всякого мусора:ключей от квартиры, презервативов — о боже, он правда носил их всегда в куртке? — и прочей херни. Вскоре он выудил свой приз и, хмыкнув, пошел обратно на кухню. Остановился на полпути, достал свой любимый чапман браун — опять же, он не мог курить что-то вроде винстона, который так обожал Аякс — и, подцепив сигарету зубами, прикурил. Облегченно вздохнул, чувствуя, как напряженное тело наконец расслабляется и мысли замедляют свой ход, немного успокаиваясь. — Только не смей стряхивать пепел на пол, принц, — не поднимая от экрана глаз приказал Тарталья. — На подоконнике пепельница. — Как скажешь, — задумчиво кинул Кэйя, подходя к окну. Он открыл его нараспашку, вдыхая холодный осенний воздух, очищавший голову, которая сейчас у Кэйи разрывалась от множества мыслей. Аякс удивленно повел бровью, но ничего не сказал. Да тут и нечего было говорить — он знал, что другу было хуево, и это мягко сказано, но никогда не умел толково помогать в таких ситуациях. Что сделать? Аякс не сможет вернуть время вспять или стереть кровь со своих рук и с рук друга — даже если очень захочет. У него есть своя цель, и он никогда не жалел о том, что делал. Сожаления и сомнения только мешают, а Тарталья привык идти до конца любой ценой — Дайнслейф был неплохим учителем. Кэйя вынул из заднего кармана джинс телефон, на экране загорелась куча непрочитанных сообщений от Дилюка. Не хотелось их даже открывать, ведь скорее всего там гневные пожелания смерти или что-то в таком духе. Он не знал, что теперь делать. Рано или поздно все узнают о его маленьком секрете, и тогда все старания пойдут коту под хвост — все смерти окажутся напрасными. Все, кого он убил ради их с Аяксом цели, умрут напрасно. — Тебе нужно с ним поговорить, — после долгого молчания подал голос Аякс. Кэйя закурил вторую сигарету. — Знаю, — бросил Кэйя, смотря куда-то вдаль. — Только вот как ему все объяснить, не подскажешь? Тарталья едва заметно улыбнулся, прикрыв глаза и откинувшись на спинку стула. Он наконец отложил телефон. — Это ты должен решить сам. *** На улице лил проливной дождь — ненавистная ноябрьская холодина — крупные капли заливали глаза, мокрые волосы липли на лоб, и Дилюк бесился еще больше. Он всего-то вышел, чтобы добежать до ближайшей табачки и восполнить запасы сигарет, которые кончались слишком быстро, но теперь шел просто куда глаза глядят. У его прогулки не было пункта назначения, ему нужно было хоть как-то выплеснуть гнев, но у него до сих пор дома не было боксерской груши, которая бы так сейчас пригодилась. Сумерки опускались на город, обволакивая своей тенью дома; хмурые облака, повисшие на небе, рдели мягким румянцем. Дилюк не считал шаги — быстрее, вперед и без оглядки — мысли роились в голове беспокойно — Кэйя, предательство, боль — а сердце щемило от обиды. Дилюку хотелось выпить и покурить. Ему никогда раньше не хотелось пить, он на дух не переносил алкоголь, но сейчас — сейчас совсем другое дело. Сейчас самый близкий человек — чего Дилюк никогда бы не признал вслух — во второй раз оказался предателем. И было это так же больно, как в первый. Перед глазами всплывали счастливые воспоминания детства, яркая улыбка и лазурно-голубые глаза. Вечерняя прогулка не особо помогала успокоиться, но вот выкуренная почти до конца пачка сигарет сделала свое дело. Дилюку подумалось, что он сам ужасный идиот, раз доверился Каю после всего, что произошло несколько лет назад. А потом ему подумалось, что дело тут вовсе не в глупости или невнимательности — Дилюк всегда все Кэйе спускал с рук. Почему? Кто бы знал. Он достал телефон. Долго колебался, но все-таки набрал номер Кэйи — в ответ лишь короткие гудки. Этот засранец сбросил трубку. Ну еще бы. Дилюк тяжело вздохнул и оглянулся вокруг — на город уже опустилась ночь, уличные фонари разгорелись ярким светом, освещая ухоженные улочки. Вокруг не было ни души, и Дилюку от этого стало легче. Не любил он людные места. Так же как и ненавидел вечера пятницы, когда в его бар сбегались буквально все люди с округи, чтобы напиться до беспамятства — а ему потом эти тела убирать со столов и разгонять по домам. Ему уже стоило возвращаться домой, но идти в пустую, будто мертвую квартиру совсем не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось делать — возможно, взять и разрыдаться посреди улицы. Но Дилюк никогда не плакал — не умел. Все слезы закончились на похоронах отца, и с тех пор он правда не проронил и слезинки. Почему-то не получалось. Дилюк даже не заметил, как дошел до дома, и что, вообще-то, в его окнах горел свет. Куча его непрочитанных сообщений в чате с Кэйей так и мозолили глаза. Дилюк волновался, что тот умрет до того, как он сможет его прикончить. Было бы обидно. Он простоял минут пять у двери, проклиная себя и весь мир всевозможными способами, пока искал ключи от квартиры. В ночной тишине ключ в замке проворачивался оглушительно громко, и Дилюку стало не по себе. В квартире его встретил яркий свет, тепло домашнего уюта, и, на удивление, Кэйя собственной персоной. У Дилюка не было сил удивляться, но он и так знал, что Кэйя всегда возвращается. Натворит делов, устроит беспорядок, возможно, убьет кого-нибудь — а Дилюку опять прибирать за ним? — но обязательно вернется, откроет бутылку вина и встретит его с привычной озорной улыбкой. Лицо у Кэйи выглядело еще хуже, чем пару дней назад — Дилюк знатно постарался — на скуле разливался синевой огромный фингал, по всему лицу алели царапины и ссадины, а разбитые губы до сих пор кровоточили. Кэйя был в привычной домашней одежде — белая растянутая футболка и серые треники — будто все было как всегда. Дилюк посмотрел ему в глаза — вина в бирюзовом омуте — и тут же отвел взгляд. Не мог больше на него смотреть спокойно. Внутри снова все закипало, и кулаки сами сжались до белых костяшек — Дилюк прикусил щеку изнутри. — Люк, я… — Заткнись, — грубо оборвал его Дилюк. Он снял кроссовки, закинул пальто на вешалку и пошел на кухню, делая вид, что Кэйи здесь вообще нет. Открыл холодильник — там мышь повесилась — и с разочарованным вздохом закрыл. Вместо табачки стоило зайти в продуктовый — на ужин у него теперь сигареты. Хотя Дилюк был не против, все равно кусок в горло не лез от ненависти и обиды, переполнявших его до краев. Он уже жалел, что не забрал у Кэйи ключи от квартиры и вообще разрешил ему остаться — с какой стати ему взбрела в голову эта идиотская идея? Жалко стало? Ничего, пусть Кэйя сам разбирается со своими проблемами, Дилюк и без того сделал ему одолжение, ничего не доложив полиции. Он совершил ради Кэйи преступление — и чувствовал себя полнейшим идиотом. Дилюк поставил чайник и сел за стол — голова трещала от усталости и недосыпа. Он закрыл лицо руками и откинулся на спинку стула — хотелось разъебать тут все к чертовой матери или разъебать себя. Он смертельно устал. Так сильно устал, что еле функционировал и выполнял простейшие бытовые вещи и не хотел уже абсолютно ничего. — Дилюк, дай мне все объяснить, — Кэйя сел напротив. Он не выглядел сильно пьяным — максимум полбутылки вина — и это было неожиданно. Дилюк был почти уверен, что Кэйя нажрется вусмерть, заливая проблемы алкоголем, как делал это обычно, но сейчас все было иначе. Дилюк снова вздохнул. Поправил волосы и еще раз посмотрел на Кэйю — без отвращения, он смотрел никак, будто в пустоту. — Я не хочу, — сказал он. — Если ты скажешь еще хоть что-то, я могу не сдержаться и пиздануть тебя еще раз… — На этот раз я могу дать сдачи, Люк, — перебил его Кэйя, хитро подмигивая. — Да пошел ты, ублюдок, — сквозь зубы огрызнулся Дилюк, — скажи спасибо, что я вообще разрешил тебе ненадолго остаться, а не оставил лежать избитым на улице. Кэйя рассмеялся. Ему правда было смешно — или он был на грани истерики? Вся ситуация казалась нереальной, будто Кэйя попал в фильм с собой в главной роли и наблюдал за происходящим пиздецом из зала кинотеатра. Вот же главный герой идиот! Так нелепо вести себя и оправдываться перед тем, кто ненавидит его, так еще и возвращаться в эту квартиру. Мог бы просто переночевать в штабе Фатуи или у Аякса — но ноги сами принесли его сюда — домой. — Ты мог бы просто добить меня, и не было бы у тебя сейчас никаких проблем, — подметил Кэйя. — Убил опасного преступника, скрывавшегося в рядах полиции, когда тот начал оказывать сопротивление — был бы просто героем! Дилюку стало мерзко, в горле застрял ком. Его тошнило. — Что ты несешь, Кай? — Дилюку было дурно от этих слов. — У тебя совсем крыша отъехала? — Возможно, кто знает, — задумчиво ответил Кэйя. — Но какая теперь разница, ты все равно ненавидишь меня, — улыбнулся он. — Да, ненавижу, — твердо сказал Дилюк. Их замечательную беседу прервал вскипевший чайник. Дилюк хотел было заварить себе нихера не успокаивающий чай, но потом достал с верхней полки кофе и бухнул в кружку сразу три ложки — все равно он сегодня не уснет. Опять хотелось курить. Дилюку всегда хотелось курить. Он смотрел, как кофейные гранулы растворяются в кипятке и думал о Кэйе. Дилюк не мог о нем не думать и это ужасно бесило, хотелось вырвать из сердца все засевшие там воспоминания и всего Кэйю, чтобы никогда больше не было так больно. Но этого он сделать тоже не мог. Слишком много непонятных чувств и недосказанности между близкими людьми — они оба не умели говорить словами через рот и у обоих были проблемы более насущные, чем разбирательства в себе. — Ты чего застыл? — окликнул его Кэйя, поднявшись из-за стола. Он достал из нижнего кухонного ящика открытую бутылку вина и отхлебнул прямо из горла. Дилюк ненавидел Кэйю, но еще больше ненавидел его пьяного. Тот, кажется, залпом выпил почти все, что оставалось в бутылке и плюхнулся на диван в гостиной. У Кэйи кружилась голова и мысли путались, ему хотелось рассказать Дилюку все, как есть — тот обязательно поймет, Кэйя верил. Возможно, он просто тешил себя ложными надеждами, ведь вся его жизнь состояла из непрекращающегося потока лжи. Дилюк вернулся на диван с кружкой кофе. Они молчали — не знали о чем говорить. — Я даю тебе неделю, чтобы свалить из города, — нарушил тишину Дилюк. — Не уедешь — я все доложу полиции. Кэйя его не слушал. У него в голове играла колыбельная, которую в самом далеком детстве мать пела на ночь — это было так давно, что воспоминания уже поблекли и почти стерлись, но эта песня — в сердце навсегда застряла. — Ты же знаешь, что я никуда не уеду, — опомнился Кэйя, вынырнув из потока воспоминаний. — Тогда уедешь прямиком в тюрьму на полицейской машине, идиот. — Я это заслужил. Дилюк тяжело вздохнул. Кэйя был невыносим, и сейчас у него совсем не было сил на все разбирательства и мысли, которые заполняли голову. Ощущение, что она вот-вот лопнет. Это, конечно, решило бы многие проблемы, подумалось Дилюку. Он отхлебнул горячий кофе, обжег язык и слегка поморщился. После просмотра этого несчастного видео с флешки все катилось в пропасть, и у Дилюка никак не получалось это остановить. — Почему ты с Фатуи, только честно? — наконец подал голос Дилюк, откидывая голову на спину дивана. Пошарил в кармане брюк и выудил только недавно купленную пачку сигарет — оставалось всего две штуки. Он достал одну и с трудом прикурил — руки тряслись и отказывались слушаться хозяина. После первой затяжки чуть-чуть полегчало, но Дилюк знал, что это ненадолго. Теперь тяжело вздохнул уже Кэйя. — Это слишком сложный вопрос. — Ну ты уж постарайся на него ответить, — раздраженно кинул Дилюк. — Потому что хочу убить своего отца. — непринужденно ответил Кэйя. — Ну, это если так, вкратце.