Ничего, кроме лжи

— И что ты думаешь о всей этой ситуации? — напряженный женский голос на другом конце телефона резал слух. Тарталья и без того был на взводе. — А что я должен думать? Хуево, — бросил он, надеясь поскорее закончить этот разговор. — Если наш любимый шпион нас предаст, хуево будет вообще всем, — напомнила Синьора, брызгая ядом из своих змеиных клыков. — И тебе в первую очередь. — Кэйя уже много раз доказывал свою верность Фатуи, — качнул головой Тарталья, будто его кто-то видел. — Тем более, у меня есть запасной план. — О, да неужели? — с наигранным удивлением произнесла Синьора. — Так поведай же. — Это не телефонный разговор, — отрезал Тарталья. Он не любил разговоры по телефону, а тем более с Синьорой — выслушивать вечные упреки, будто она ему в матери заделалась. — Расскажу при встрече. У меня дела, до скорого. Аякс бросил трубку, не дождавшись ответа, и ускорил шаг. Ему нужно многое успеть за сегодня, а настроение было совершенно ни к черту — нет, он ни разу не волновался за Кэйю, из которого уж точно ничего не вытянут на допросе, если до этого дойдет — он волновался за непредвиденные обстоятельства и другие проблемы, которые в нынешнем положении дел могут вылезти в самый неподходящий момент. Он быстро пролистнул контакты в телефоне и позвонил — после невыносимо долгих гудков послышалось радостное «привет», и на душе у Аякса буря чуть стихла — такой родной и до невыносимого теплый голос. — Привет, светлячок, — Аякс замедлил шаг, успокоился немного, и бегущие с ним наперегонки заботы-проблемы-дела вдруг стали такими незначительными и блеклыми. — Как там твои дела? На том конце провода послышалось шуршание и неразборчивые голоса. — Все хорошо, рыжик, — Аякс уже не сдерживал улыбку. — Надо было выйти из кабинета, чтобы никто не подслушивал. — За тобой не следят, Люми? — с беспокойством спросил Тарталья, и от его напускной жестокости и вечной беспечности не осталось и следа. — Все в порядке, не волнуйся, — Люмин, посмеиваясь в трубку, тоже расплылась в лучезарной улыбке. — Я взрослая девочка и могу за себя постоять. Она стояла у автомата с дешевым кофе и в который раз за день брала отвратный американо. Ей хотелось спать — а именно спать в обнимку с Аяксом и никогда не выпускать того из объятий. Но Люмин всегда знала, что для него работа на первом месте — наравне с любимой девушкой. — Кэйя вроде тоже взрослый мальчик, но у него нихуя не получается за себя постоять, — с раздражением выплюнул в ответ Тарталья, сам от себя того не ожидая. — Что? — Люмин напряглась. С силой стукнула по зависшему автомату, чтобы тот наконец выдал ей законную порцию паршивого кофе. — О чем ты? Люмин была уверена в Кэйе также, как и все в Фатуи — сын небезызвестного преступника, который пошел по стопам отца — и сейчас она совершенно не понимала, о чем говорит Аякс. Люмин знала Кэйю лично благодаря работе в спецотделе, но тот и понятия не имел, что она тоже из Фатуи — Люмин была запасным планом Тартальи. Она же просто ответственно выполняла свою работу, каждый день по крупицам собирая информацию для Фатуи с первого дня внедрения в полицию. — Я о том, что Кэйю раскрыли, — бросил Тарталья. — Какого… — Люмин чуть не пролила на себя кофе. — Но в отделе никто об этом не знает. — Он вышел сегодня на работу? — Нет, Джинн сказала, ушел на пару дней на больничный, — задумчиво ответила Люмин, отхлебывая коричневую жижу из пластикового стаканчика. — Ясно, — Аякс был недоволен и очень хотел курить. Достал пачку винстона из куртки и быстро подцепил сигарету. Сделал глубокую затяжку. Кто вообще первым начал курить: он или Кэйя? Самым первым начал курить отец Кая, а они и переняли эту привычку — почти по наследству. Дайн всегда ругал их, когда ловил в подворотнях с сигаретами в руках, а потом так муштровал на тренировках, что любое желание курить улетучивалось — хотелось только лечь в кровать и сдохнуть. Но каждый раз они снова брали сигареты и снова шли гулять по ночному городу и курить — мимолетное чувство свободы. — Светлячок, приезжай после работы, — наконец произнес Аякс. — Я скучаю. — Я сегодня опять допоздна, — с тяжелым вздохом ответила Люмин. Ее уже тошнило от этого кофе. — Обязательно приеду, но только если ты приготовишь блинчики, — с озорством, перенятым от Аякса, ответила она. — Все для вас, моя королева, — Тарталья тоже рассмеялся. — Прости, мне пора, до вчера. — Пока, рыжик! Аякс уже подходил к неприметному зданию на самой окраине города, и хорошое настроение после разговора с Люмин постепенно улетучивалось. Сегодня его ждет много дел. *** Джинн быстро шла по безлюдному коридору — в такое время все сотрудники разбегались по своим кабинетам, как по норам — небольшие каблуки звонко стучали по серому кафелю, и звук эхом разносился во все стороны. У нее в руках была очередная кипа неотсортированных документов, которая своим неимоверным весом так и тянула к земле. — Подожди, Альбедо! — воскликнула она, увидев, как стальные двери лифта постепенно скрывают лицо старшего лейтенанта. Тот удивленно поднял глаза от какой-то папки бумаг и быстро нажал на кнопку. Двери открылись, и Джинн с облегчением вздохнула. Спускаться с пятого этажа на минус первый пешком совсем не хотелось. — Спасибо, — она выдавила из себя улыбку и нежно посмотрела на Альбедо, который вновь уткнулся в личное дело Тартальи. — Ты скоро просверлишь с нем дыру, — заметила Джинн, кивнув на фото Предвестника. — Я бы с радостью и в реальности пару раз продырявил его, майор, — угрюмо ответил Альбедо, не поднимая глаз. — Он единственный из Фатуи, на кого у нас есть хоть что-то, но даже этого недостаточно. Джинн поправила в руках стопку бумаг и посмотрела в зеркало — растрепанный светлый хвост и осунувшееся от усталости лицо — заправила прядь волос за ухо и отвернулась. Давно она не выглядела настолько плохо. Давно она не сидела на работе третьи сутки подряд. — Да, понимаю, но пока мы ничего сделать не можем, — лифт наконец спустился на нижний этаж в архив, и Джинн вышла первой. — Пока нашей главной проблемой является нарушение безопасности отдела, и ее нужно решить как можно скорее. Джинн бросила кипу документов на ближайший стол и размяла руки. Альбедо, вышедший следом, внимательно посмотрел на нее. — Сколько вы не спали, майор? — кобальтовые глаза будто и в Джинн хотели просверлить дыру. — Не помню… Часов тридцать? — она нахмурилась и потерла переносицу. — К чему эти вопросы? — К тому, что вы еще нужны нам живой, — серьезно ответил Альбедо, забирая брошенные на стол бумаги. — Я разберусь с этим, а ты иди поспи, Джинн. Альбедо осторожно коснулся плеча Джинн — сжал слегка в немой поддержке — и пошел в глубь помещения в поисках наиболее удобного места для работы. — Стой, — окликнула его Джинн. — Спасибо. Альбедо обернулся, и на его лице мелькнула едва заметная улыбка. — Просто выполняю свою работу, майор. Джинн быстро свернула к кабинету Лизы — ее мягкий диван так и манил — осторожно открыла дверь, заглядывая внутрь. Заведующая архивом, скучающе попивавшая чай, тут же подняла глаза и нежно улыбнулась. — Привет, милая, — Лиза озорно подмигнула, поднимаясь из-за стола. Джинн вошла в комнату, вдыхая аромат жасминового чая. Тут же раскраснелась при виде Лизы и бросилась в нежные объятия. Та вплела пальцы в светлые волосы и мягко погладила Джинн по голове. — Ты так устала, дорогая. — Да, я чертовски устала, — вздохнула Джинн, уткнувшись Лизе в шею. — И я пришла здесь поспать. — Тебе заварить чаю? — Да, пожалуйста, а я пока прилягу. — Ты слишком изнуряешь себя этой работой, я волнуюсь, милая, — расстроенно произнесла Лиза, поставив кипятиться чайник. — Я не могу иначе, ты же знаешь, — ответила Джинн, ложась на диван. — Из-за моих оплошностей ты могла пострадать, и все идет наперекосяк. Лиза присела на диван рядом с Джинн и нежно поцеловала ее в губы. Та снова залилась румянцем и закрыла лицо руками. — Мы же на работе! — Ты видишь тут кого-то из своих подчиненных кроме меня? — рассмеялась Лиза, поглаживая Джинн по щеке. — Не переживай так. Джинн прикрыла глаза и переплела свои пальцы с чужими. — Люблю тебя. *** Альбедо методично заполнял накопившиеся отчеты и разбирал остальные документы. Весь лед в его латте уже давно растаял, и кофе превратился в разбавленную жижу, но его это ничуть не смущало. Главное, что там оставался кофеин. Он много думал о произошедшем и не мог отделаться от мысли — точно ли Кэйя не был связан с этим инцидентом? Слишком уж странно все выходило: тот вернулся с миссии, с которой редко возвращаются, вел себя слишком натянуто непринужденно — будто скрывал что-то — а теперь якобы заболел и не вышел на работу. Хотелось отогнать все мысли прочь и перестать обвинять друга. Даже привычный способ завалить себя работой по уши почему-то не помогал. Альбедо знал, что не сможет просто так отделаться от своих подозрений, но также знал, что у него нет никаких доказательств. А искать эти доказательства — признать, что сомневается в Кэйе. В Кэйе, который, как и весь отдел, последний год усердно трудился, собирая информацию по Фатуи, который согласился на опасную миссию и пострадал на ней. Еще один хороший вопрос: если тот был заодно с Фатуи, то почему тогда вернулся весь избитый? Если бы Кэйю просто раскололи и выудили все данные полиции, он бы вообще не вернулся. Поток мыслей захлестывал Альбедо с головой, утягивал из реальности и мешал сосредоточиться на рутинной работе. И все-таки он волновался за друга. Альбедо-старший-лейтенант мог думать и подозревать Кэйю в чем угодно, но Альбедо-обычный-человек всем сердцем дорожил им и заботился о близком человеке. Конечно, делал он это довольно своеобразно, но как уж умел. Через пару часов — или чуть больше? — Альбедо наконец полностью разделался с бумажной волокитой, встал из за стола и потянулся. В спине что-то предательски хрустнуло. Он взял отсортированные документы и пустой стакан кофе и направился к лифту. Дверь в кабинет Лизы была чуть приоткрыта, и Альбедо сразу понял, где сейчас майор. Он тактично решил не беспокоить девушек и вошел в тут же приехавший лифт. На верхнем этаже отдела Альбедо чуть не сбил с ног Люмин, куда-то сильно спешившую. — Извини, Люмин, — неловко извинился он. Девушка была ничуть не зла, и мило улыбнулась старшему по званию. — Ничего страшного, лейтенант! — отчеканила она. — Вы опять засиделись за работой? — Засиделся? — Альбедо зажмурил глаза и потер лоб. Кажется, он потерялся во времени. — Какой сейчас час? — Уже девять вечера, лейтенант, — чуть склонив голову ответила Люмин. — А, понятно. Альбедо перевел взгляд на открытое окно — закат разливался по небу всеми оттенками алого. Стало понятно куда так торопится Люмин; стало понятно, почему у него так болит голова и клонит в сон. — Хорошего вам вечера, — Люмин еще раз улыбнулась и направилась к лифту, исполненная энтузиазма — ее ждали блинчики. — Да, и тебе… Альбедо нехотя поплелся в свой кабинет, скинул папку бумаг на стол и накинул пальто. Даже ему иногда нужно было отдыхать, но сейчас для этого рано. Нужно было проведать Кэйю. Он вышел на осеннюю прохладу, ветер трепал русые волосы и заставлял сильнее закутываться в пальто. Альбедо думалось, что вся произошедшая ситуация слишком запутанная и нереальная, и, возможно, это всего лишь сон, ну или, может быть, он попал в симуляцию. Кэйя был его лучшим другом, Кэйя не мог быть предателем и шпионом, но плохое предчувствие так и не покидало Альбедо. Он шел по заполненным куда-то вечно спешившими людьми улицам и не замечал вокруг абсолютно ничего. Когда Альбедо погружался в собственные мысли с головой, он будто уходил в свое подсознание, раскладывая по чистым полочкам новые факты, сопоставлял их и анализировал. Поэтому он был ценным сотрудником. Старший лейтенант раскрыл немало сложных дел, да и на серьезных операциях по захвату преступников неплохо прикрывал спину Кэйе. Через минут тридцать Альбедо уже стоял рядом с «Долей Ангелов» — как давно он был здесь в последний раз? — и быстро зашел внутрь; поднявшись на второй этаж позвонил в звонок квартиры Дилюка, где намеревался найти Кэйю, и смиренно ожидал, когда же ему соизволят открыть дверь. *** — Почему ты не брал трубку? — спросил Дилюк, даже не смотря на Кэйю. Он смотрел сквозь и не желал его видеть вовсе. — А зачем? Тебе разве есть дело до меня? — усмехнулся Кэйя, развалившись на диване. Ему хотелось спать и исчезнуть, желательно так, чтобы никто не заметил. Лучше бы он не рождался, наверное, ведь это избавило бы его от многих проблем. Хотелось объяснить все Дилюку, чтобы тот понял и хоть отчасти принял его поступки, чтобы он обнял и никогда не отпускал и чтобы все вновь было как раньше. — Я не хотел лишний раз ссориться. — Ты прав, мне нет дела до тебя, но я, блять, не хочу, чтобы ты шлялся черт знает где. Ты опять был в Фатуи? — злобно спросил Дилюк. В крови бурлила ненависть-обида-злоба, чувства путались, а назойливые мысли врезались в голову и никак не затыкались. — Нет, я был в гостях у Тартальи. Не хотел у тебя ночевать, — бросил невзначай Кэйя, будто это было обычным делом рассказывать такое Дилюку. — Ты что блять? — Ничего, совсем ничего, — усмехнулся Кэйя. — Я уже и к другу сходить не могу? — О, так вот с кем ты водишься? С Предвестниками, которых должен был ловить? — Я все еще хочу тебе все объяснить. — Лучше заткнись, — у Дилюка сжались кулаки, и он прикусил щеку изнутри — боль помогала сдержать эмоции. Молчи, когда я говорю. Прячь себя туда, куда я не смотрю. — Дилюк, пожалуйста. — Тогда рассказывай все с самого начала, и я попробую тебя выслушать, — Дилюк не мог отрицать, что ему действительно было интересно то темное прошлое Кэйи, о котором тот никогда не рассказывал. — Но это не значит, что я тебя прощаю. — Я и не думал об этом, — усмехнулся Кэйя. — Я же тебя знаю, — улыбнулся он. — Ну так с чего начнешь свой рассказ? — Выбирай сам, — Кэйя прикрыл глаза. В голове с полочек доставал выцветшие воспоминания. Не хотелось вспоминать. — Со смерти матери, вступления в Фатуи или их предательства? — Что ты сказал? — Дилюк резко обернулся на Кэйю и вопросительно посмотрел. Очередная ложь? — Не пизди. — Сейчас я не собираюсь врать, Люк. — Заткнись, — выпалил Дилюк. Он не ожидал от себя такой злости. Но ненависть все еще бурлила внутри. Опять — удивительно — хотелось закурить. — Ты всего лишь ублюдок, предавший меня во второй раз. Язык острее лезвия, а значит губы вновь в крови. Было больно. Очень больно. Кэйя прикусил губу. Хотелось смеяться или плакать, изменить прошлое или убить себя, чувство вины сжимало сердце и не давало дышать. За что жизнь так жестока? Или это он все время был слишком жесток. Врал и убивал, предавал и совершал ошибки. — Ты мне никогда больше не поверишь, но с этой информацией можешь делать, что хочешь, — вздохнул Кэйя. Ситуация, конечно, была безысходной, он давно принял тот факт, что влюблен в Дилюка, но знал, что взаимности ему не видать. — Тогда начни с матери, — бросил Дилюк, искоса посмотрев на Кэйю. У того на лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд был все таким же пустым, как и в ту ночь в парке. — Это очень занимательная история, думаю тебе понравится, Люк, — со вздохом начал Кэйя. Поднялся с дивана, сгреб растрепавшиеся волосы к затылку и затянул хвост потуже, направившись на кухню. Он точно знал, где Дилюк прячет неприкосновенные запасы вина, а еще знал, что в его собственной комнате в нижнем ящике стола одиноко валяется недопитая бутылка виски. Семилетнего виски, который, к слову, был очень даже хорош. Кэйя еще немного помечтал, но все таки подумал, что прерывать рассказ в самом начале было бы, как минимум, невежливо. Поэтому Кэйя ловко достал из кухонного ящика даже не начатую бутылку «Полуденной смерти» и огляделся в поисках штопора. — Сядь на место и выкладывай уже свою историю, засранец, — проворчал Дилюк, оборачиваясь на Кэйю. Тот выглядел потерянным и все никак не мог найти штопор. — Кстати, я спрятал то, что ты так старательно ищешь, — усмехнулся Дилюк, надменно подмигнув. — Мне тебя умолять отдать мне этот несчастный штопор? — Чуть ли не выкрикнул Кэйя и тут же осекся. Как же он был зависим. — Я в любом случае его не отдам, — строго ответил Дилюк, будто воспитывая непослушного ребенка. — Сначала рассказывай все, а потом начинай бухать. — Ладно, пусть будет по-твоему, — тяжело вздохнул Кэйя, возвращаясь на диван. Он сел чуть поближе к Дилюку, и про себя удивился, когда тот не отодвинулся. Сейчас Кэйя был так близко, что мог слышать запах дорогих сигарет, мог дотронуться до растрепанных волнистых волос, отливающих алым в оранжевых лучах закатного солнца, нагло заглядывавших в приоткрытое окно. Ему до невыносимого хотелось сейчас просто положить голову Дилюку на плечо и прошептать признание в любви тому на ухо. А дальше будь, что будет. — Моя мама… — Кэйя закрыл глаза, пытаясь вспомнить ее лицо. — Она была самой красивой на свете, но я совершенно не помню, как она выглядела. Помню, что у нее были такие же темные волосы, как и у меня, помню, что у нее были мягкие руки, — он запнулся. Судорожно сглотнул подступавший к горлу ком. — Помню ее бездыханное тело в луже крови, лежащее на полу, и отца, державшего в руках окровавленный нож. У Дилюка щемило сердце. Ему не хотелось верить в то, что рассказывал Кэйя, но по его виду было ясно — он не врет. У Кэйи в глазах — страх, боль, скорбь, сожаления — буря чувств, что не находили выхода наружу уже многие годы. — Кай… — Дилюк прикусил губу. Подвинулся ближе, с опаской наблюдая за реакцией Кэйи. Тот сидел неподвижно, будто в оцепенении наблюдая, как перед глазами проносятся все те ужасы детства, которые Дилюк заставил его вспомнить. — Знаешь, почему я ношу повязку на глазу? — вдруг встрепенулся Кэйя, натянув беззаботную улыбку, будто они говорили о чем-то совершенно обыденном. Дилюк помотал головой, с нетерпением ожидая продолжения. — Я пытался остановить отца, и тот полоснул меня ножом прямо по лицу, — усмехнулся Кэйя, все так же улыбаясь. — Я лишился матери и глаза в один день. И уже тогда решил, что обязательно убью отца. Дилюк, затаив дыхание, медленно потянулся к лицу Кэйи. Тот отшатнулся от него, как загнанное животное, но тут же взял себя в руки. — Покажи, — прошептал Дилюк. Он коснулся смуглой кожи, и понял, что хочет трогать Кэйю везде и всегда. Хочет обнимать и не отпускать, но просто не может — слишком больно. Дилюк осторожно подцепил пальцем край повязки и стянул ее. На том месте, где когда-то был левый глаз Кэйи, красовался уродливый шрам, наискосок разрезавший закрытые навсегда веки. Дилюк коснулся его большим пальцем, нежно погладив. — Мне жаль, — отрешенно произнес Дилюк, все еще не веря в увиденное. Ему и не приходило в голову, что Кэйе пришлось такое пережить. Никто не заслуживал такого жестокого детства. — Я не знал… — Ты и не мог знать, — вздохнул Кэйя. — Я никому до этого не рассказывал эту историю… Кроме Тартальи. У Дилюка вновь сжались кулаки. Что связывало Кэйю с этим человеком? Почему он доверял ему больше, чем Дилюку? По венам расползался огонь, который Дилюк был не в силах контролировать. — Что вообще между вами? — сквозь зубы спросил Дилюк, стараясь не показывать злости. Получалось плохо. Он не понимал, откуда вдруг взялись эти сжимающие грудь чувства, будто разрывавшие его изнутри. Дилюк не понимал, почему так резко реагирует на слова Кэйи, но решил, что сейчас совсем не время разбираться в себе. Мои маты, без ваты — это просто злые звуки. — Неужели ревнуешь, Люк? — Кэйя озорно улыбнулся, подмигнув Дилюку. — Еще чего, — выплюнул тот, но в глубине души знал, что это правда. Потому что я глупый и очень глупый. Мы нужны, чтобы другие не ровнялись на таких, как мы. В квартире повисла немая тишина; злой холодный ветер бил в закрытые окна; полная луна серебряным диском выкатывалась на черное полотно, повисшее над городом. Кэйя смотрел в окно и искал звезды в небе, но не мог их найти — в городе их никогда не было видно. Люди говорили, что звезды указывают людям путь в беспросветной ночи, но Кэйе даже они не светили. Молчание прервал внезапный звонок в дверь, ударивший по ушам, уже привыкшим к тишине. — Кого вдруг принесло в такое время? — раздраженно кинул Дилюк, нехотя поднимаясь с дивана. Он не любил непрошеных гостей. — Хороший вопрос… — Кэйя напрягся. Аякс же не мог сюда заявиться, так ведь? В ушах гулом отдавались тяжелые шаги Дилюка, ключ в замочной скважине проворачивался до невыносимого громко и резал барабанные перепонки, дыхание становилось рваным, и каждый новый вдох давался тяжелее предыдущего. Кэйя закрыл глаза и что есть силы прикусил язык — привычный металлический привкус во рту. — Кажется, это к тебе, — крикнул Дилюк из прихожей. Кэйя чуть не свалился с дивана. Подорвался с места с мыслью, что если это и правда Аякс, то он успеет набить ему морду до того, как Дилюк прикончит их обоих. Хотя этого живучего рыжего таракана, кажется, вообще никто не мог убить — а пытались очень многие. От этих многих оставались только кусочки, зарытые в разных частях города, а на лице Аякса по-прежнему светилась игривая улыбка. Кэйю заносило явно куда-то не туда, а он не мог ничего поделать и несся с бешеной скоростью, врезаясь в сваленные в кучу мысли и разбивая о них лицо. — Здравствуй, капитан, — где-то на периферии сознания Кэйя услышал голос друга. Не того рыжего-громкого-неудержимого, чья улыбка с каждым годом пугала все больше — того, кто всегда пил кофе и мог поддержать без слов, того, кто и не любил все эти громкие ненужные слова, того, кто верил (напрасно) и вытаскивал из задницы каждый раз, когда Кэйя умудрялся туда проваливаться. Кэйя моргнул. Плывшие перед глазами пятна постепенно превращались в живых людей — что-то красное, что-то черное — перед глазами наконец появился Альбедо в своем привычном черном пальто и с завязанным на затылке пучком русых волос. Обычный Альбедо, которого Кэйя тысячу раз видел таким на работе — сейчас Кэйю все никак не отпускало ощущение нереальности. Кэйя моргнул еще раз. — Сколько он выпил? — спросил Альбедо, обратившись на этот раз к Дилюку. — Вообще-то, совсем немного… — удивленно протянул тот, слегка (очень сильно) взволнованно поглядывая на Кэйю. Кэйя моргнул в третий раз. — Да ладно вам! — неуместно громко воскликнул Кэйя, еле сдерживая истерический смех. — Просто слишком резко встал с дивана, вот и потемнело в глазах, что вы сразу уставились на меня, как на сумасшедшего? Я тут не молодею. Альбедо и Дилюк переглянулись и промолчали. — И, да, привет, Бедо, — улыбнулся Кэйя, подмигивая другу единственным глазом. — Какими судьбами? Альбедо устало вздохнул и смахнул упавшую на лоб челку. Достал телефон и проверил время — всего двенадцать, а его уже невыносимо как рубит. И сколько он простоял под дверью? Минут двадцать? Рагнвиндр действительно не любит гостей. — Слышал, ты заболел, — начал Альбедо. — Не знал, что запой теперь болезнь и уважительная причина не являться на работу, — он вскинул бровь и строго посмотрел на друга. — Эй! За кого ты меня принимаешь! — возмутился Кэйя. — Я выпил всего-то пару бокалов вина, говорят, это даже полезно для здоровья. — А для твоего здоровья будет полезно, если я сломаю тебе нос? — вдруг подал голос Дилюк. — Вы оба на меня ополчились, это нечестно, — буркнул Кэйя. — Мы можем поговорить наедине, капитан? — Альбедо покосился на Дилюка своим ничего не выражающим взглядом. — Боже, мы же не на работе, не называй меня так, — взмолился Кэйя. — Пойдем в мою комнату. — Хотите посекретничать, девочки? — съязвил Дилюк. — Это по работе, и вас, мистер Рагнвиндр, это больше не касается, — отрезал Альбедо, пройдя мимо Дилюка за Кэйей. Дилюк недовольно фыркнул, но ничего не сказал. О чем бы они там ни говорили, его это и правда не касалось, сейчас его больше интересовало совсем другое, и Кэйя не сбежит больше от их серьезного разговора. Кэйя мягко закрыл дверь в свою комнату и вопросительно посмотрел на Альбедо. — Так о чем ты хотел поговорить, друг мой? Тот сел на стоявший за столом стул и скрестил руки на груди. Ему стоило заранее продумать, с чего начать разговор так, чтобы у Кэйи не было повода что-то заподозрить. Да и как заставить этого патологического лгуна сказать правду? — Так что произошло с тобой в плену у Фатуи на самом деле? — решил спросить напрямую Альбедо. Он покручивал в руке оказавшийся на столе карандаш и внимательно наблюдал за реакцией Кэйи. Тот явно был сильно удивлен. — Захотел устроить мне еще один допрос? — хмуро ответил вопросом на вопрос Кэйя. — Не очень вежливо с твоей стороны. — Ты же понимаешь, что я знаю о том, что ты соврал тогда, — невозмутимо произнес Альбедо. — А теперь я хочу узнать правду. — Хорошо, — вздохнул Кэйя, потирая переносицу. Он слишком устал. — Правда в том, что из меня почти месяц выбивали информацию. — Это я уже слышал, — ответил Альбедо. — И ты не рассказал им абсолютно ничего? Альбедо пытался просверлить в Кэйе дыру взглядом своих глубоких кобальтовых глаз. Было неприятно. — Совсем ничего, — сухо ответил Кэйя, направившись к ящику, в котором его ждала бутылка виски. — Только не говори, что подозреваешь меня. — Просто хочу во всем разобраться, — бросил Альбедо. Пазл в голове никак не складывался, и это раздражало. Чего-то явно не хватало, но Альбедо никак не мог понять, чего именно. Что-то в этом деле явно было нечисто, и ему нужно было все выяснить. Сейчас Альбедо думалось, что Кэйя не врал — слишком уж серьезным было его лицо, да и слишком давить на друга не хотелось. Все-таки Альбедо доверял ему, каким бы врунишкой он ни был. — Я тоже хочу, — подал голос Кэйя, доставая заветную бутылку. — Мы с Джинн уже обсуждали это, — задумчиво произнес он. — Думаю среди наших завелась крыса, и поверь, это точно не я. — И с чего вдруг я должен верить? — Потому что если бы я был на стороне Фатуи, я бы не пытался также как ты поймать Предвестников весь прошлый год. Кэйю начинал бесить этот разговор. Было больно от того, что его лучший друг его подозревал — было больно от того, что его подозрения были оправданы. — Я думаю, это новенькая — Люмин, — бросил он, отхлебывая виски из горла. — Погоди напиваться, мы тут о важных вещах разговариваем, — возмутился Альбедо, попытавшись выхватить у друга бутылку, но его попытка не увенчалась успехом. — Эй, не мешай мне получать удовольствие от жизни! — воскликнул Кэйя, отходя от Альбедо на безопасную дистанцию. — Так почему ты думаешь, что это Люмин? — спросил Альбедо. — Да потому что она появилась из ниоткуда, и мы совершенно ничего о ней не знаем, — буркнул Кэйя. — Я пытался найти на нее хоть что-то, но она словно несуществующий призрак. — Это странно, — протянул Альбедо, запрокинув голову к потолку. — Надо подумать. У него раскалывалась голова, и совершенно не варил мозг. — Попробуй сам что-нибудь найти, и убедишься в правдивости моих слов, раз уж ты так мне не доверяешь, — наигранно обиженно произнес Кэйя. — Ой, давай только без твоих театральных представлений. — Зануда. — Ладно, кажется, мне нужно поспать, — тяжело вздохнул Альбедо, поднимаясь со стула и направляясь к двери. — Это верно, твои синяки под глазами почти черные, — усмехнулся Кэйя, похлопав друга по плечу. — Не смей помирать прямо на работе. — Постараюсь, — бросил Альбедо, закрывая за собой дверь. Кэйя повалился на кровать и закрыл лицо руками. Все катилось в пропасть, и он был не в силах это остановить.