...и драконы начали Танец

Начиная хронику кровавой усобицы дома Таргариен, известной как «Танец Драконов», нельзя не вспомнить (хотя бы кратко) события, приведшие к ней. Ибо пусть семена и взошли через треть века, посажены они были в то неспокойное время. В годы, когда король Эйнис давил мятеж Церкви Семерых железной рукой своего брата – принца Мейгора. Для чистоты сего труда, мы будем анализировать как слухи, песни и легенды более позднего времени, так и (причём, в первую очередь) записи самых известных очевидцев тех страшных событий. Освальда Бардаля, великого мейстера при короле Рейгаре Безумном, септона Барта, душепастыря семьи Доброго Десницы – принца Джейхейриса, а также Семелы Хилл, придворной дамы принцессы Валейны – его младшей сестры. Все вышеупомянутые сходятся в том, что судьба Семи Королевств сложилась бы иначе, умри король Эйнис в первые дни восстания на Драконьем Камне. Как именно она бы повернулась, мы знать не можем, но вряд ли будущий Эйгон II сумел бы оспорить право на Железный Трон у могущественного дяди. И уж точно не появились бы на свет Валейна Установительница, и её брат Геймон, прозванный Серой Хворью. Почти неделю казалось, что весть об осаде Честными Бедняками Крейкхолла, где скрывались его недавно обвенчанные старшие дети, нанесла хрупкому здоровью короля непоправимый удар. Искусство мейстеров не помогало, и королева Алисса готовилась к худшему. Но, то ли воля к жизни превозмогла смерть, то ли, как утверждает Семела Хилл, приложила руку королева Висенья – умелая чародейка, но опасность миновала, и Эйнису понемногу сделалось лучше. Он уже начинал гулять по утрам во дворе крепости, опираясь на плечо супруги, когда из Королевской Гавани пришло радостное известие. Из-за Узкого Моря внезапно возвратился Мейгор, и Божьим судом – а после пламенем и кровью, уничтожил восставший орден Сынов Воина. Услышав об этом, Эйнис воспрянул духом. И, не откладывая, поспешил в покои королевы Висеньи – пусть призовёт сына на Драконий Камень, ибо он желает встречи. В ту же ночь Вхагар поднялась в воздух, а к рассвету приземлилась в Королевской Гавани. Правда, с передачей воли Эйниса пришлось подождать – принц Мейгор был тяжело ранен в поединке. Однако, едва ведьма из Эссоса (а по совместительству - и его любовница) Тианна Пентошийская поставила его на ноги, он тут же вскочил в седло Балериона. Шла война, и был дорог каждый миг. О встрече и разговоре принца с королём подробно сообщает нам мейстер Бардаль, а также пишет в дневниках септон Освик – непосредственный очевидец того события. Эйнис и Мейгор беседовали в спальне, ибо Эйнис, по слабости, не мог принять его в Палате Резного Стола. Однако он нашёл в себе силы встать и крепко обнять брата, без перерыва рыдая и моля об одном: - Прошу тебя, спаси Эйгона и Рейну! Вытащи оттуда моих детей! Он повторял это раз за разом, не слыша заверений Мейгора, что нужнее сейчас разбить Честных Бедняков и идти на Старомест. И постепенно уговорил его дать обещание, вопреки здравому смыслу. Вернувшись в Королевскую Гавань, Мейгор назначил армии командиров, а сам направился на Балерионе в Крейкхолл, и Пламенная Мечта следовала за ним. Завидев Чёрного Ужаса, Честные Бедняки разбежались прочь, сняв осаду с крепости. Кто не успел, погиб в драконьем огне. Пламенная Мечта же села на одну из стен, чтоб Рейна и Эйгон сумели залезть к ней на спину. Её пришлось задействовать, несмотря на риск, что по молодости она не сумеет унести двоих. Ибо могучий Балерион не взял бы к себе в седло никого, кроме всадника. Но, к сожалению, Честные Бедняки оказались не так просты. Некоторые из их главарей припомнили гибель Мераксес в Дорне. И, несмотря на страх, пустили вслед улетающей Пламенной Мечте ливень стрел, надеясь убить кровосмесителей и нарушителей закона богов. Увы – броня драконицы оказалась некрепка, и часть из них пробили её и перепонки крыльев. Принцессе Рейне пришлось не просто лететь, а бороться за жизни – свою и брата-мужа. Пламенная Мечта слабела, отставала от Балериона, теряла высоту и истекала кровью. С каждой минутой ей всё труднее удавалось держаться в воздухе. И всего лишь чудо – либо счастливый случай, позволило ей дотянуть до лагеря сторонников Мейгора и не рухнуть на землю. Зато случилась другая беда. Едва драконица приземлилась, сама Рейна упала без чувств на руки перепуганного Эйгона. Вначале принц попытался растормошить жену, а когда увидел – её платье в крови, закричал. Тут же сбежались воины, лекари и сам Мейгор. - Она ранена? – спрашивал Эйгон, когда Рейну укладывали на носилки. – Она выживет? Она умрёт? - Принцесса, скорей всего, будет жить, - был ответ. - Но ребёнка она потеряла. Так Эйгон узнал, что Рейна могла подарить ему наследника. Но увы - слишком поздно, чтобы обрадоваться этой вести. С горя, он зарыдал, и провёл ночь (на чём сходятся многие, кроме великого мейстера Бардаля), утоляя боль вином и обществом лагерных шлюх. Пока он предавался разгулу, вокруг бесчувственной Рейны суетились лекари. В горячке и бреду, она звала мужа, вместо его ладони сжимала ладонь Мейгора. И, то ли сжалившись над ней, то ли не зная, как объяснять её выкидыш Эйнису, он велел позвать в палатку Тианну. Раз спасла его, вдруг спасёт и ребёнка? Что великий мейстер Бардаль, что септон Барт, не считая попытки объяснить её способности наукой, говорят кратко – её старания, вопреки всему, увенчались успехом. Однако Семела Хилл сообщает «расширенный» вариант этой истории, гуляющий по устам старых нянек и городских сплетников. Якобы, прежде чем начать, Тианна сказал Мейгору: - Если тебе это так надо, я спасу. Но только одного, ценой жизни второго. Мейгор, естественно, согласился. И семь месяцев спустя, Рейна разрешилась от бремени не одной принцессой Рейллой, но и её сестрой-близнецом, посмертно получившей имя Эйрея. Искуроченной и покрытой чешуёй девочкой, с дырой вместо сердца. Тианна, с которой она к тому часу довольно близко сошлась, лично принимала её роды. И сожгла маленький труп на берегу моря, в огне Балериона.