...и драконы начали Танец

Вернувшись домой, Джейхейрис и Алисанна Таргариен первым делом спустились в пещеры Драконьего Логова. Поприветствовать Вермитора и Среброкрылую, и извиниться перед ними за долгие годы разлуки. Следом же, не откладывая сего ни на день, король Эйгон ввёл брата в Малый Совет. Где, без раздумий, надел ему на шею цепь Десницы.    Но что содержали в себе реформы принца Джейхейриса, за которые его прославил народ?    Да начала – он помог Его Величеству окончательно залечить раны, нанесённые Семи Королевствам неудавшимся мятежом.    - Дабы усмирить Защитников Веры, нам нужно выказать им расположение, - сказал он на первом же заседании. – А именно: извиниться за Мейгора, восславить Семерых и отстроить Старомест, пусть казна и пуста.    Конечно, как добавляет Семела Хилл, в другом случае Добрый Десница, не отличавшийся особой религиозностью, не пошёл бы на такие уступки. Но сейчас ему пришлось действовать наверняка – и быстро. Ибо у Железного Трона не имелось достаточно сил для подавления нового мятежа.    Так вот – Джейхейрис изрёк такие предложения. А на следующий день он уже подробно расписывал, как именно сделать это.    Начав с самого лёгкого – получения денег в обмен на перспективу родства.    Септон Барт пишет: Джейхейрис продумал сей вопрос ещё в Пентосе, за Узким Морем. Потому в его разуме всё и сложилось столь быстро – а, главное, выгодно для дома Таргариен. Дабы восстановить оплот Веры, юная дочь Визериса, принцесса Мейрис была заочно помолвлена с Хрисантом – сыном магистра Тиверия. А принцесса Валейна – с сыном лорда Лимана Ланнистера Герионом.    Следом же неутомимый Десница взялся за «прославление Семерых». Точнее – за то, дабы никто не сомневался в одобрении ими правления Эйгона II. И, как разоблачает в свойственной ей манере Семела Хилл, вдоволь заплатил странствующим проповедникам – если не золотом, то обещанием богатых даров, чтобы они разнесли по городам и весям весть о «чудесной победе короля над чудовищем Мейгором». После же этого подробно поговорил с новым Верховным Септоном (ибо Его Пресмыкательство от пережитого почил), повелев ему поддержать культ почитания погибшего Визериса, уже распространившийся среди людей. Ибо не было лучшего подтверждения угодности богам короля, за которого он отдал свою жизнь.    Нам остаётся только гадать о том, что сказала старобожница леди Майра, услышав две эти вести. О навязанном браке дочери с мужчиной из-за моря и прославлении мужа в чуждой ей вере. Так как, к сожалению, сего не сохранили ни хронисты, ни письма, ни народная молва.    Зато мы можем в нескольких версиях посмотреть, каким образом Джейхейрис «извинился» за преступления Мейгора.    А именно – в качестве выкупа за грехи отца, предложил отдать в септоны его юного сына.    - Мы не можем допустить, чтобы семя изменника проросло, - заявил он брату, согласно септону Барту. – Но и не можем казнить дитя от крови дракона. Потому будет справедливым и удобным, чтобы Матарис замолил грех отца.    После чего, получив одобрение Его Величества, Джейхейрис отнял мальчика у матери и тайно отправил в разорённый Старомест. Уверенный, что его решение снискало одобрение у людей, верующих в богов. Леди же Джейн Харровей вскоре последовала за сыном, облёкшись в одеяние Молчаливых сестёр. Ибо ей не позволили вернуться ко старшим детям – да и, как намекает Семелла Хилл, не стоило разбалтывать некие тайны, виденные ей в Харренхолле.    Так в Семи Королевствах закончилось время невзгод, и вновь потянулись чредою мирные дни. 53 год от З.Э. сменил пятьдесят четвёртый, лето, наступившее в него, выдалось длинным и тёплым, а урожай – богатым. И, что не менее важно – в его конце принцесса Рейлла впервые оседлала своего дракона Каннибала. И взмыла в небо над Королевской гаванью, вызывая у жителей ни радость, а страх и желание спрятаться по домам. Ибо её змей был хищен и дик, и не чурался окатывать драконоблюстителей струями огня, почитая их за добычу.    Дичала и сама принцесса Рейлла. Она росла. В 54 году от З.Э., вскоре после первого полёта, ей сравнялось двенадцать лет.    И, делаясь старше, она всё яснее понимала, что происходит в её семье. Как относятся друг к другу – и к ней самой, её мать и отец.    И всё сильнее ощущала себя оставленной и преданной ими.    Если раньше Эйгон II ещё проводил время с королевой Рейной, хотя их уже и не связывали отношения супругов, то с предательством принца Мейгора порвалась последняя нить, связывающая их. Его Величество не мог просить жене крепкой дружбы с предательницей-Тианной. А главное – речи, разжёгшие в его душе ненависть к погибшему брату. Даже скупой на личные подробности из жизни государей Великий мейстер Бардаль указывает, что в те годы они появлялись вместе лишь за столом. Да и то с сестрой-женой король держался, как чужой человек. Всё его внимание занимала королева Пруденс.    Но, самое главное – и от дочери его оттеснил принц Эйрин. Сын, которого Рейна так и не захотела ему родить.    И заменить которого Рейлла ему не могла.   Принцесса Алисанна, жена Доброго Десницы также сокрушается в своём дневнике, что несколько раз – и одинаково безуспешно, пыталась помирить сестру и брата. Рейна всякий раз лишь огрызалась, а следом седлала Пламенную Мечту и улетала к кому-нибудь из подруг. То в Розовую деву к Мелони Пайпер, то в Стокворт к Саманте Стокворт, а то – в Дрифтмарк к Лианне Веларион. Эйгон же уходил в покои ко второй жене – предаться с нею любви, либо поиграть с малюткой Эйрином.    Лорд Эдвелл Селтигар, наоборот - любуясь на то, сколь крепки отношения между королём и его дочерью, цвёл и благоухал. И открыто именовал себя не иначе, как «королевским дедом». Сестра королевы – леди Прунелла, благодаря его усилившимся связям, составила себе достойную партию в виде лорда Чаячьего Городка. И даже простой люд не осуждал столь быстро и столь высоко вознёсшееся семейство, ибо искренне считал: леди Пруденс заслужила это. А в разговорах меж собой бедняки повторяли:    - Пусть она и не красавица, зато у неё мягкий нрав и доброе сердце.    Особо же сильной любовью воспылали жители Семи Королевств к своей государыне, когда в 56 году от З.Э., она стала матерью второго сына – Дейриона.    К которому – теперь полностью забытая отцом, Рейлла воспылала ещё более лютой ненавистью, нежели к его старшему брату.   К тому времени, Непримиримая принцесса, как прозвали её в народе, окончательно превратилась из ребёнка в молодую девушку. «Прекрасную лицом и ужасную нравом», согласно описанию септона Барта. Свой красотой она обещала в скором времени произойти мать, сделавшись подобной прабабке – королеве Рейнис. Но поведением и вкусами, она больше была подобна королеве Висенье. И, по словам того же септона Барта, «к четырнадцати годам благодарила отца лишь за то, что он, вопреки септе Инес, позволил ей взять в руки меч».    Действительно: оружие стало единственной отрадой Рейллы, помимо полётов на Каннибале. Принцесса Алисанна во многих местах пишет, что племянница выплёскивала душевную боль в поединках, повергая многих рыцарей наземь. И при этом не всегда дралась честно, ибо была слабее мужчин физически, но ловчей и проворней. Приметив это, они с Джейхейрисом попытались сблизиться с нею, подыграв её увлечению. И в подарок на четырнадцатый день рождения преподнесли двух наставников. Она – деву-воина Джонквиль Дарк. А он – некоего мастера из Браавоса, дабы он обучил её тамошнему стилю боя.    Нам неизвестно, какой из «даров» дяди и тёти пришёлся Рейлле более по душе. Однако можем предположить, что Доброго Десницы. Ибо записи принцессы Алисанны о попытках наладить с ней дружбу вскорости оборвались. Возможно, причиной этому было рождение второго сына – Бейлона, последовавшего за Эймоном, появившимся на свет в 55 году от З. Э.    Однако скорее повлияло то, что она узрела в подрастающей Рейлле соперницу.    Ибо Джейхейрис, вопреки выбору жены, продолжал проводить с племянницей время.    И Великий мейстер Бардаль, и Семела Хилл сходятся на том, что в те несколько лет они общались довольно тесно и часто. Совершали совместную поездку по Простору и Западным Землям. И яко бы, именно по просьбе брата Эйгон II назначил дочь чашницей, позволив присутствовать на Малом Совете.   Однако чуть ниже они оба, ровно так же дружно опровергают сии слухи, объясняя, что тревожило ум государя тогда. Успокоившись после восстания и доверив страну в руки брата, король начал переживать о правах сыновей. Так как, хоть он и обещал Железный Трон Эйрину указом, в Семи Королевствах ещё не сложился чёткий порядок престолонаследия. К тому же брак с младшей женой не был ни признан, ни опровергнут Верой. И Джейхейрис, рассчитывавший возвести на трон Дейнерис посредством брака с кузеном, просто не мог поддерживать Рейллу ему вопреки.    Особенно после рождения Эймона и Бейлона, считавшихся наследниками по андальскому праву.    Септон Барт, в обеление своего покровителя и друга, приводит такой разговор, состоявшийся по этому вопросу меж королём, Десницей и Мастером над законами:    - Что мне делать теперь? – спросил Эйгон Джейхейриса и лорда Селтигара. – Да, я узаконил Эйрина с Дейрионом, но в глазах некоторых они всё равно бастарды! И, по местным обычаям стоят ниже Эймона, который считается старшим сыном, рождённым в законном браке!    Джейхейрис, согласно септону Барту, ответил на сие кратко, но ёмко:    - Я защищу права Эйрина ради тебя и Дейнерис. Поверь, я не потеряю, ежели моя дочь станет королевой, а не сын – королём.    Что явно идёт в разрез с его, яко бы, «поддержкой» и интересом к Рейлле.    А лорд Селтигар подбодрил государя:    - Не беспокойтесь! И прикажите нам с Десницей обновить свод законов.    Чем они совместно и занялись в скором времени после 57 года от З. Э.    Но, несмотря на то, что все меры были приняты, страх за будущее всё сильнее сжимал Эйгоново сердце. Кровавое восшествие на престол не прошло для Его Величества даром. И ему чудилось, если восстание поднимет и не Джейхейрис, то Эймон с Бейлоном заставят Эйрина повторить его собственную судьбу.    И, терзаемый этим, он не выдержал, и однажды решил сорвать зло на Рейне. Той, кого уже давно мнил причиной незаконности второго брака, а также прочих несчастий и бед.    Септон Барт пишет – в ту ночь старшая королева сама спустилась в зал, где хранились драконьи черепа. Семела Хилл наоборот, в красках расписывает, как она весело проводила время со своей подругой Алейной Ройс, за чем Эйгон застал их. И, придя в ярость, схватил сестру-жену за волосы и выволок из постели, осыпая оскорблениями и побоями.    - Ты – хуже грязной шлюхи! – вопил он, волоча её по ступенькам вниз. – Из-за тебя могут попрать права Эйрина! Из-за тебя Джейхейрис усадит своих выродков на Железный Трон!    После чего, притащив её в зал с драконьими черепами, взял её силой. Прямо там, под взглядами пустых глазниц, на холодном полу. И брал раз за разом, несмотря на мольбы о пощаде и крики о помощи, разносившиеся под сводами замка. Ни сколь не жалея, но желая ей причинить как можно больше унижений и боли.    Септон Барт заявляет – это случилось однократно. Семела Хилл наоборот – что Эйгон избивал и насиловал Рейну почти каждую ночь, пока твёрдо не убедился, что она понесла. Но в любом случае – с того мига они окончательно стали чужими друг другу.    Ибо несчастная королева, подвергнувшись многочисленным унижениям, повредилась рассудком.    Хронисты и современники замечали странности в поведении Рейны и до этого дня. Но после поступка мужа, внутри у неё словно что-то окончательно надломилось. За месяцы беременности, она стала отстранённой, перестала садиться на спину Пламенной Мечты и общаться с подругами. А речи её сделались туманны и невнятны.