...и драконы начали Танец

  Похороны принцев Мейгора и Визериса состоялись на следующий день. Однако мы не будем заострять на них внимания, дабы ускорить сей рассказ. Упомянем лишь, что по словам Семелы Хилл, костёр Визериса запалила Ртуть. А костёр Мейгора – кремень, ибо ЭйгонII не хотел для убийцы родичей таргариенского погребения. И по началу вообще велел выбросить тело в море, от чего его чудом отговорил лорд Селтигар.   Не желал он так же и носить Чёрное Пламя. Ибо при виде меча, Его Величеству всякий раз вспоминалось, как он велел отсечь им голову брата, поверив навету.   Но сильно ли Эйгон в самом деле скорбел о Визерисе?   И хронисты, и свидетели подтверждают, что да.   Плохо, когда правда открывается поздно. Но ещё хуже – когда узнаёшь её, но уже ничего не исправить! Потому в то - первое время, Безрассудный король винил в смерти брата только себя. И целыми днями проклинал свою недальновидность и завистливое сердце.   - Если бы я не жаждал такой же народной любви! – жаловался он тестю. – Если бы не верил проклятым Тианне и Мейгору! Тогда бы Визерис был жив, и помогал бы мне править! Была бы жива Вхагар, и не улетел бы за море Балерион!   Скорбели о «Короле-по-Закону» и жители Семи Королевств – особенно Защитники Веры. Вскоре после того, как до них долетела скорбная весть, потушившие костры, сложившие оружие и разбрёдшиеся по домам. Но, пусть дух многих из них был сломлен ею и сожжением Староместа, в сердцах других проросла странная надежда. И в септах, ещё до весны, начали шептаться:   - Визерис помог королю одолеть Нечестивца! Значит, Семеро указали им обоим путь!   Так страшная жертва юного принца оказалась не напрасной. Ибо воистину настали бы тёмные времена, займи Мейгор Жестокий Железный Трон! А война бы не закончилась, останься он сам в живых. Ныне же кровь, пролитая им за укрепление власти Эйгона, стала подтверждением – король всё же угоден богам.   Ровно как оказались полезными и признания, кои выбил Медвежья Лапка из Тианниных уст.   Обильно оплакав брата на Драконьем Камне, ЭйгонIIседлал Ртуть и полетел в Харренхолл. Узнать, что же именно оберегается там. И сколь великая ценность сподвигла Мейгора, верно служившего государю, на попытку убийства родных племянников и узурпацию власти.   «Почти никто в Семи Королевствах не ведал происходящего за стенами твердыни Харрена Чёрного, - комментирует великий мейстер Бардаль. – Ибо, удалившись туда, Жестокий принц плотно затворился от мира. Неизвестно было даже, жива ли его супруга – Джейн Вестерлинг. Или её постигла печальная судьба предшественницы – Алис Харровей».   Потому, когда Эйгон явился в Харренхолл, сопровождаемый людьми её брата – лорда Лукаса Харровея, все они оказались поражены обнаруженным там. Семеро рыцарей, подобно королевским гвардейцам, охраняли Вдовью башню. Точнее – обитающих в ней. И все они полегли, позволив пробиться наверх только через их трупы.   Когда же Эйгон со спутниками выломали дверь, то совсем не поверили своим глазам. Ибо в комнате наверху обнаружили леди Джейн – живую, но бледную и измождённую. И среброволосого мальчика пяти лет, испуганно цепляющегося за её юбку.   Септон Барт пишет, что поначалу никто не сообразил, что он – Мейгоров сын. Так как о бесплодии Жестокого принца ходило множество ужасающих слухов. И ни королевская семья, ни двор давно не ждали появления у него потомства. Следом же он смело предполагает, что в зачатии этого ребёнка не обошлось без магии Детей Леса с Острова Ликов, который Мейгор посещал.   Впрочем, в отличии от Геймона Серой Хвори, Матарис Таргариен ни разу не проявлял сверхъестественных даров.   И в балладах, и в хрониках, и в площадных балаганах следующая сцена передаётся едва не один-в-один. Что, едва спутники Эйгона пришли в себя, в их сердцах – особенно Лукаса Харровея, взыграла ненависть. И они потребовали от короля зарубить мальчишку, которого леди Джейн заслонила собой. Крича в слезах:   - Он не в ответе за деяния отца! Руби мне голову, а его бери в плен! Только сохрани ему жизнь!   Конечно, солдаты, рыцари и лорд Харровей в ответ потребовали у Эйгона не смягчаться. Сделать, что должно и отомстить за кровь Визериса, кою они столь недавно сами хотели пролить! Однако государь редкий раз за свою жизнь поступил милосердно. И велел леди Джейн:   - Поднимись. Вы оба отправитесь в Королевскую Гавань, где вашу судьбу решит Малый Совет!   После чего велел приготовить закрытую повозку, чтобы доставить их в Красный Замок. Где заключил в одном из подземелий, под охраной Слуг Дракона. Сэру же Уильяму Рокстону велел приносить им дважды в день пищу и питьё. И прочее, что необходимо для жизни.   Однако судьбой семьи Мейгора Эйгон II занялся далеко не сразу. Для начала ему следовало укрепить власть, покарать оставшихся мятежников и исправить ошибки. Великий мейстер Бардаль со скрупулёзностью и похвалами приводит перечень постепенно принятых законов. В частности – всеобщую амнистию тем, кого арестовали за поддержку Визериса. И выплату компенсаций семьям несправедливо казнённых.   Но это была всего лишь малость. Капля в огромном море. Ибо короне следовало помочь отстроить разрушенный Старомест и окончательно пресечь распрю между Сторонниками Династии и Защитниками Веры. А на эти важные решения, как остро пишет Семела Хилл, «не хватало разума ни у короля, ни в всего Малого Совета». Оттого Эйгону пришлось срочно отменять приказ почившего отца.   Дабы возвратить из Пентоса в столицу младшего брата.   О годах, проведённых за Узким Морем, принцесса Алисанна неохотно вспоминает в своём дневнике. Лишь вскользь делится – мол, магистр Тивериан радушно принял изгнанников, надеясь получить в будущем благодарности от Железного Трона. О прибытии же в город Пруденс Селтигар она говорит столь неприязненно, что мы лучше обратимся к рассказу септона Барта. Молодого служителя Веры, отправившегося в Эссос – изучать местные обряды. И скоро обрётшего друга и покровителя в разумном и любознательном принце.   Септон Барт повествует: сир Грегор Гуд и сир Альберт Стокворт быстро связались с Джейхейрисом. И леди Пруденс всего три ночи провела на постоялом дворе – в четвёртую она уже отдыхала под гостеприимной крышей магистра. Куда ей и принесли счастливую весть – Эйгон одолел в поединке мятежника-дядю.   Что значило: по весне, разрешившись от бремени, она вернётся в Вестерос младшей королевой.   Как уже сказано выше, принцесса Алисанна приняла новую золовку очень холодно. Ибо, как преданная сестра, не могла смириться с изменой Эйгона Рейне. Но Джейхейрис наоборот – будто закрыл на это глаза. То ли понимая брата как мужчина и государственный муж, ибо Семи королевствам требовался наследник. То ли лелея свои долгосрочные планы, так как через пару месяцев после прибытия леди Пруденс в Пентос, выяснилось - его супруга тоже носит ребёнка.   Семела Хилл отмечает, что, несмотря на свои разум и доброту, Десница, в отличие от Визериса, был довольно честолюбив. И не желал отдалять своё потомство от Железного Трона - тем паче, не нарушая сим завет отца. Ибо дети его и Эйгона являлись бы друг другу не более, чем кузенами, коим дозволено вступить в брак.   И септон Барт подтверждает сие тем, что, когда приблизились роды леди Пруденс, а семь с половиной месяцев спустя – и принцессы Алисанны, Джейхейрис просил:   - Умоли богов, чтобы их дети оказались разного пола!   Чудо ли то было, или простое совпадение – но так и случилось. В конце пятьдесят второго года от З.Э. леди Пруденс разрешилась от бремени крепким мальчиком, по велению отца получившему имя Эйрин Таргариен и титул принца Драконьего Камня. А в 53 году от З.Э., уже по возвращении в Вестерос, принцесса Алисанна произвела на свет прелестную дочку, названную Дейнерис. И тут же, с разрешения Эйгона II, младенцы были друг с другом обручены. Дабы в будущем править Семью королевствами как король и королева.   Возвращение же беглого принца с супругой и их золовки домой прошло таким образом. Леди Пруденс и Джейхейрис с семьёй оставались в Пентосе до поздней весны. Ибо на Узком Море должны были улечься штормы, а новорождённый Эйрин – окрепнуть. Когда же их корабль, наконец, причалил в порту Королевской Гавани, все жители столицы высыпали им навстречу. От придворных и рыцарей, до слуг, шлюх и беднейших жителей Блошиного Конца.   И, согласно Великому мейстеру Бардалю, каждый из них восклицал:   - Хвала Семерым за наступивший мир! И за то, что у нас есть наследник!