Parlare con il cuore in mano. Говорите с сердцем в руке.

Уилл Грэм лежал в кровати, рассматривая трещины на потолке, считая количество светодиодов в негорящей лампе. Он отсчитывал минуты. Прислушавшись к гулу за дверью, он быстро встал, закрыл дверь изнутри и подошел к окну. Да, примерно за четыре минуты и четыреста двадцать потухших точек светодиодной лампы Ганнибал покидает здание и шагает твердыми шагами к своей машине. Повернувшись к маленькому зеркалу, Уилл притронулся к своим губам - ему был приятен поцелуй, а заплакал он просто так, чтобы усилить момент и сделать его более искренним. Ему не хватало глубоких эмоций внутри, и он не мог выразить их сильнее. Видимо, многолетнее пьянство правда сделало его более сумасшедшим, чем он был раньше, но факт состоял в том, что он решил играть с Ганнибалом в "кошки-мышки". Пока он жил на отшибе жизни, он впитывал ее пыль и злость. Сердце Уилла очерствело настолько, что однажды, идя с бутылкой в сумке, он прошел мимо щенка у водостока. Когда он, подумав, вернулся, щенок уже барахтался в стоке и его накрыло большим мусорным пакетом. Там же, в мусорном потоке, плыли надежды и мечты Уилла. Туда всему дорога. Иногда, почуяв запах листьев или миндального мыла, или эстрагона, или сандала, или услышав звуки классической музыки, да, на самом деле, никогда не знаешь, по какому безобидному поводу вскроется твоя травма, он замирал, как раненое животное, наблюдая и осознавая свою рану. А потом ему это надоело. От него же давно не было толку, стоило ли тратить последние силы на то, чтобы невидимому Ганнибалу доказать, что Уилл еще на что-то способен? Так что он проводил свое время, выкидывая дни календаря в мусорное ведро. Однажды, особенно ветреным декабрьским днем он сильно упал, пока нес коробки со склада. Тогда, пока он лежал на ледяной корке и чувствовал, как немеют ноги, он поклялся себе постараться не умирать раньше времени и если когда-нибудь Ганнибал появится в его жизни - он обязательно убьет его. Сам факт, что где-то на земле живет Ганнибал, пьет вино и улыбается одними глазами - заставлял кровь Уилла кипеть. Со временем эта буря улеглась, алкоголизм успешно анестезировал душевные раны, особенно, если напиться быстрее, чем придут тягучие мысли. Так и шли годы, в забвении и прозябании. И когда на пороге встал Ганнибал - Уилл все вспомнил, и каждая душевная рана засияла огромной дырой в сердце, боль нахлынула с такой же силой, с какой он сдерживал ее все эти годы. Каждая улыбка, каждое движение Ганнибала отзывалось в его теле, они синхронизировались, словно всегда шли рука об руку. Уилл готов был раствориться в Ганнибале. Сидя в кровати и болтая ногами Уилл вспомнил, как бесстрашно и свободно он чувствовал себя, когда он понял, что Ганнибал отравил его. Это было чувство, что он в надежных руках, словно Ганнибал был Богом, и можно было с уверенностью положиться на него. Это было освобождение. Он действительно умирал, когда лежал в той траве пока горел его дом, но было непроходящее чувство, что этой смерти не случится. Кто-то всевидящий, всепрощающий и понимающий спасет его. Черт, так и оказалось. И что же сейчас решил сделать Уилл? Он решил убить Бога. Он открыл баночку желе и медленно начал его есть, прокручивая свои мысли. Ему предстояло хорошенько обдумать ряд вопросов. Он множество раз убивал Ганнибала в своем воображении. Каким же образом он убьет его в реальности? И главное - какой будет жизнь Уилла, если в ней исчезнет это противостояние? На кого он будет оглядываться в темноте и гулкой пустоте? Исчезнет их общий знаменатель, и что же будет делать Уилл с этой победой? Он прикусил щеку и остановился. Нет, так не пойдет. Это слишком просто, либо он недостаточно смел, но это не самое лучшее решение. Уилла отвлек трепет мухи между оконными стеклами. На самом деле, было бы очень мило посадить Ганнибала в тюрьму, знать, где он. Но тогда придется общаться с другими людьми, более того, с его прошлыми коллегами… Когда-то, лет десять назад, когда ему еще звонил Джек Кроуфорд, он недвусмысленно намекал Уиллу, что если Ганнибал появится - пусть Уилл даст знать, Джек со всем разберется. Это тоже тяжело. И это раздражает, никаких биг боссов Джеков в его жизни! Какой у него еще есть выбор? Положиться на Ганнибала, как на Бога, и пусть он ведет его? Уилл ходил по комнате, разминаясь и снова остановился возле зеркала. Его глаза лихорадочно блестели, он чувствовал себя живым и сильным. В конце концов, разве не этого он и хотел? Можно пока остановиться на этом результате. Это ведь тоже достижение - снова чувствовать на себе взгляд Ганнибала. Уилл попытался забыть позорный факт, что его жалкая жизнь была настолько ничтожна, что Ганнибал отравил, а не убил его собственноручно. Возможно, если он продержится с Ганнибалом подольше, он поймет, чем можно его получше ранить. Ведь нож и отрава - это почти что вульгарно. Он фыркнул от смеха, представляя, какой обиженный будет вид у Ганнибала, если Уилл вот так, базарно, пырнет того ножом. Он лег в кровать и стал ждать прихода физиотерапевта. Убийства не получится и сюрприза не получится, если он не восстановит свои вялые мышцы. Конечно, он отчасти мухлевал, но правда в этом тоже была. Ему больше не хотелось пить, но вот с Ганнибалом он бы выпил вина. За окном зарядил упорный мелкий дождь, он сыпался в окно, как бисер. Медсестра пришла и включила торшер вместо верхнего света, поправила на нем одеяло. Что-то сегодня Ганнибал задерживается. Уилл начинал нервничать. Было уже почти пол-десятого вечера, когда Ганнибал вошел. Тихой поступью, чтобы не потревожить Уилла, он вошел и сел в кресло. Он держал папку под свитером и большой пакет в руках. Его волосы промокли под дождем, и несколько капель упали на Уилла, когда он наклонился, чтобы потрепать его за плечо. Лучше всего на свете Уилл умел изображать сонный вид, и сейчас он нарочно не открывал глаза, чтобы продлить момент новой встречи. Он вдыхал запах дымного эстрагона и дождя, ему отчаянно захотелось уйти отсюда. - Уилл, ты крепко спишь, это все из-за лекарств, которыми тебя пичкают. Ты вялый и слабый из-за медикаментов, давай же, открой глаза. Давай уедем? Уилл чуть приподнялся на локте, встревоженный вопросом: - Сейчас? Этот вопрос скользнул Ганнибалу прямо в сердце. Он с трудом сдержал улыбку и ответил, как мог, компетентным тоном: - Если ты так хочешь, то конечно. Нужно подписать бумаги, и я увезу тебя. - Куда? Ганнибал поднес палец к губам и прошептал, что это секрет. Уилл в ответ тоже поднес палец к губам, и они заговорчески улыбнулись друг другу. Они подписали бумаги, и пока Ганнибал подписывал чек за лечение, Уилл вернулся в палату, чтобы переодеться. Он открыл пакет, который принес Ганнибал для него - там была одежда. От одного ее вида у Уилла перехватило дыхание. Все было новое, Ганнибалу выпала возможность одеть Уилла по своему вкусу, но он сделал это с уважением к вкусу самого Уилла. Белая футболка, темно-синие джинсы, плотная и размером чуть больше обычного рубашка в коричнево-оранжевую клетку, гладкий темно-синий свитер. Отдельно лежали трусы и носки, довольно дорогие. Уилл почувствовал, как сгущаются краски на его щеках и шее. На самом дне пакета лежали… его ботинки. Его старые ботинки из грубой кожи, которые он носил на места преступлений, на сеансы к Ганнибалу… В прошлой жизни. И теперь эти же ботинки здесь, в его новой жизни. Поборов эмоции, Уилл оделся как можно скорее. Словно Ганнибал или персонал больницы могли вдруг передумать. Словно он выйдет, а там никого нет. Он рывком открыл дверь, Ганнибал стоял спиной и резко повернулся к нему. Он сиял. Настало время сиять. Они выехали по Луизианскому шоссе 300, неаккуратной и социально опасной дороге в направлении на север. Шумел асфальт под колесами, первый час они ехали молча. Уилл подумал, что самое лучшее - притворяться сонным, склонять голову к Ганнибалу, открывая беззащитную шею. Всеми силами показывая - видишь, я не кусаюсь, я не опасен, я твой. Обдумывать, что он будет делать дальше, наслаждаясь моментом. То же самое, что есть десерт и предвкушать ужин. Когда на повороте голова Уилла наклонилась на плечо Ганнибала, он чуть сбросил скорость и повернулся к нему, вдыхая запах его волос. Дождь шумел за окном, им не встретилось ни одной машины, пока они ехали сквозь ночь, покидая штат пеликанов и аллигаторов. Ганнибал вел машину бережно, увозя их туда, где солнце нежно освещает вечнозеленые кипарисы, разбивается на терракотовой плитке пола и отражается в бокалах с розовым вином. Ветер приподнимает легкую белую штору, принося с собой ароматы соли, песка, мандаринов и чего-то волнующего, обещанного только им двоим.