Взаперти

      Люмин приходит в себя на побережье какого-то небольшого озера. Местность поначалу кажется незнакомой, но чем дольше она всматривается, тем больше в голове возникает воспоминаний. Может, именно гор, окружающих её, она никогда и не видела, но парящий в небе остров не забудет никогда.       Всё-таки именно он однажды погрузил в огонь и безумие некогда могущественную нацию.       Она поднимается на ноги, отряхивает от песка платье и безразлично оглядывает побережье, машинально надеясь увидеть Итера. Но бесполезно — рядом нет ни самого брата, ни каких-то его следов. На губах против воли возникает едкая улыбка — это не первый раз, когда он так исчезает.       Сколько миров они посмотрели, сколько раз ссорились, сколько раз Люмин на него за это кричала, но в итоге достучаться так и не смогла. Итер был одержим любопытством и приключениями, потому, получив в свои руки новый мир, он бы чисто физически не смог усидеть на месте. Едва проснувшись, он бы поспешил прочь, исследовать его, узнать, найти что-то новое и интересное. Инцидент с Каэнрией это доказал. Когда Итер только разбудил её, Люмин, ошарашенная творившимся вокруг кошмаром, не сразу догадалась, что что-то не так. Что Итер, только что проснувшийся, не мог бы знать название мира, страны и понимать, куда именно идти, чтобы навсегда покинуть это место.       Значит, он снова нарушил обещание, отправившись в путешествие без неё.       Это был незнакомый для неё мир, и Люмин бы, наверное, следовало отправиться на поиски брата — в конце концов, это единственное существо, которое она знает. Что-то родное и знакомое.       Но глаза б её его не видели.       Поэтому, ещё раз проверив платье на предмет песка или водорослей, Люмин направляется куда-то прочь, в сторону. Не только Итер может путешествовать сам по себе.       По пути она вылавливает из глубоких вод вроде как феечку. Паймон летающая, шумная, глупая, себе на уме. Комментирует всё, что видит, и обещает стать для Люмин проводницей.       — Паймон замечательно ориентируется на местности! — манера говорить о себе у неё странная, но Люмин не обращает особого внимания. — Так что Паймон будет твоим гидом! Раз и навсегда!       — Навсегда? — машинально переспрашивает Люмин, слыша знакомое обещание.       Столько раз нарушенное.       — Навсегда, — уверенно кивает фея, подлетая к ней, — ты спасла Паймон жизнь, так что мы теперь лучшие подруги, верно?       Люмин не отвечает, чуть позднее сводя разговор в шутки.       Было бы неплохо, окажись всё и правда так.       Паймон мнит себя знатоком местности, но ничего путного об окружающих их скалах сказать не может.       — Паймон не обязана знать их все!       Но она ни одной не знает. Даже имя страны для неё загадка, и Люмин на мгновение задумывается, а не пришлая ли она тоже. Фея из другого мира, которую непонятно как занесло в Тейват, и которая даже не осознаёт, что она тоже иноземка. Впрочем, это делает её немного похожей на Люмин.       Люмин думает, что это не самая плохая компания для путешествий.       Долгая дорога по прямой в итоге выводит их на город, окружённый водой.       — Мондштадт, — гордо произносит Паймон то, что Люмин уже краем уха услышала от проходившей мимо торговки, — город свободы и ветров!       Люмин кивает. Будь здесь Итер, он был бы очарован. Люмин же никакого благоговения не испытывает: у неё достаточно свободы, чтобы хватило на десять жизней.       И нет ничего, что она могла бы ей дать.       Мондштадт шумный, людный и… наверное, лучше и не скажешь, чем «свободный». Люди и строения здесь чем-то напоминают Люмин то место, где она родилась. Она бы и не удивилась, узнав, что бары и клубы здесь работают также круглосуточно, давая возможность жителям вкусить плод бесконечных развлечений.       — Это ли не истинная свобода? — роняет, проходящий мимо бард, и толпа зевак отвечает ему улыбками и хлопками. Люмин не нравится такая свобода.       Когда у людей слишком много возможностей, они забывают про то, что действительно имеет смысл.       Мондштадт поначалу кажется простым и беспечным, но чем больше времени Люмин в нём проводит, тем больше видит подводных камней. Огромное количество хиличурлов в пригороде, маги бездны у стен и фатуи в самом городе. Кажется, что любая искра заставит этот соломенный замок вспыхнуть и уничтожит в нём всех. Но рыцари стараются изо всех сил и, вопреки тому, что ситуация кажется довольно опасной, Модштадт умудряется существовать в таком режиме уже не первое десятилетие.       Это вызывает уважение. И Люмин стремится помочь рыцарям, даже когда её об этом не просят. Впрочем, случайная помощь встречает в ответ лишь добро — ей предоставляют комнату, звание и денежное вознаграждение за защиту города.       — Ты хороший человек, Люмин. Пусть ты и не из нашего мира, но, уверена, тебе можно доверять, — мягко говорит Джинн, и Люмин чувствует, как у неё распространяется тепло в груди. — Я действительно рада, что ты стала рыцарем Ордо Фавониус.       — Именно-именно! Люмин лучше всех! — поддакивает Паймон, и теперь уже Люмин открыто улыбается, пусть лесть и кажется неуместной.       — Хватит, Паймон.       — Кстати говоря, давно хотела спросить… Прости, если вопрос покажется тебе неуместным, — Джинн переводит взгляд аккурат на Паймон, но почему-то медлит. Хочет спросить про фею?.. Неудивительно, наверное. За всё время, что Люмин лазила по горам, представителей того же вида, что и летающая консерва, она так и не встретила, — это что-то из твоего родного мира, да?       — Прошу прощения?       — Паймон, — значит, фея и правда не отсюда? — я заметила, что ты с кем-то постоянно разговариваешь. Что такое «Паймон»? Это какое-то оружие? Или что-то вроде невидимого компаньона?       Люмин замирает, медленно оборачиваясь к фее. Фея молчит. Молчит и Джинн, терпеливо ожидая ответа. В горле сохнет, когда Люмин осознаёт, что при ней ни Кэйа, ни Барбара, ни даже неугомонная Эмбер ни разу не заговорили с Паймон напрямую.       «Тебя ведь не существует, так?»       Паймон лишь разводит руками: — Грешна.       И это объясняет, почему в этой гротескной летающей бочке собраны все качества, что Люмин хотела бы видеть в человеке: постоянность, верность, честность и совсем капельку — доброта.       Люмин устала, Люмин не хватало человеческого тепла, поэтому его замену она себе просто придумала. Итер бы посмеялся, увидев её сейчас.       Итер бы ни на секунду не усомнился в своём решении продолжить путешествовать без неё.       Люмин выдавливает из себя улыбку и отвечает: — Паймон — никто. Пожалуйста, не обращай внимания. Так когда именно планируется вылазка в логово Двалина?       В глазах Джинн на секунду вспыхивает тревога, но она всё равно послушно говорит, что и как.       К моменту появления в городе Люмин ситуация с Ужасом Бури уже достигает своего пика. Поэтому, вопреки протестам Джинн, сенешаль согласился на помощь фатуи.       «Они когда-то уже помогли нам с Урсой. Возможно, и Ужас Бури они тоже смогут остановить».       Люмин плохо знакома с фатуи, но по всеобщим взглядам видит, что им не доверяют. Четвёртый Предвестник, по слухам, когда-то спас Мондштадт, и он должен бы быть героем. Тем, кого встречали бы люди, едва он ступил на территорию их страны.       Тем не менее, фатуи сопровождают шёпот и полные подозрения взгляды от детей до монахинь. Ни в одной таверне города им не рады. И Люмин задаётся вопросом…       — Они, наверное, по-настоящему злые, вот их никто и не любит. Но Люмин совсем не такая! — говорит Паймон.       … не станет ли она следующей, как только в её услугах исчезнет необходимость.       Вылазка назначена на следующее утро. Всего в операции должны принимать шесть человек: сама Люмин, Джинн, Дилюк, Венти, Кэйя и Дотторе. Последний, если говорить официально, и является основной силой их группировки.       На деле же сенешаль мягко берёт Люмин за руки и просит её решить проблему с Двалином самой.       — Не стоит вновь оказываться в долгу у Дотторе. Это… не тот человек, которому стоит доверять.       Остальные ему вторят. Джинн говорит, что это чудовище из фатуи. Как и любой с титулом Предвестника. Лиза просто кривится и отмечает, что большего безумца Люмин не найти. В итоге к концу дня, картина оказывается средней между лавачурлом, Ужасом Бури и злым колдуном из сказки, которую когда-то любил рассказывать ей отец. Посмотреть на это чудовище в реальности становится даже интересно. Может, даже сразиться с ним.       Именно этим же и занимаются рыцари, да?       Но у входа в Логово Ужаса Бури её встречает человек. Высокий рост, широкие плечи, бледно-синие волосы и маска на лице, отдалённо напоминающая ту, что она уже видела на других фатуи. Глаза не разглядеть, но это и не нужно — всё в нём, от расслабленной позы до мягкой насмешливой улыбки говорит о том, как он выглядит. Люмин не думала, что именно таким будет её первое впечатление, но этот фатуи хорош собой. Кто вообще придумал носить на шее чокеры…       — А вот и вы, — произносит он, и от его голоса бегут мурашки по спине. Улыбка становится жёстче, демонстрируя заострённые резцы. Опаснее. Но Люмин не видит нигде на его одежде Глаз Бога, — вижу новые лица. С кем имею честь?..       — Рыцарь Люмин и Венти. Бард, — отвечает Джинн, не дав ей вымолвить и слова. — Можете не представляться, о вашей личности им сообщили.       — Бард? — переспрашивает Предвестник.       — Он здесь… для моральной поддержки. С воздуха, — несколько нервно уточняет действующий магистр, а после шёпотом просит Венти быть вдвойне осторожным.       Кажется, никто из них раньше не думал, что наличие барда может привлечь внимание одного из Предвестников.       Пока Джинн вновь проговаривает план, Дотторе долго рассматривает Венти, словно прекрасно зная, что под маской барда скрывается один из архонтов, а после его взгляд падает на Люмин, прожигая насквозь. Жуткое чувство.       Отследить траекторию его взгляда можно лишь по лёгкому повороту головы в её сторону, но это совсем не требуется.       Как у человека может быть настолько тяжёлая аура?..       — Паймон он не нравится.       Люмин ничего не говорит, помня, что она не одна.       Они добираются до башни Декарабиана за двадцать минут. Часть времени уходит на то, чтобы расчистить зону от Селестия знает откуда появившихся хиличурлов…       — Скорее всего, их созвал сюда Орден Бездны. Хитрые твари.       … и криослаймов. Благо, трое из присутствующих обладают анемо. Врагов просто сдувает прочь.       Дотторе, пока остальные сражаются, держится чуть позади.       — Он экономит силы? — предполагает Паймон.       Люмин поначалу приходит к той же мысли, но потом отбрасывает её.       Он анализирует.       — Не думал, что один из знаменитых Предвестников будет прятаться за женскими спинами, — с улыбкой произносит Кэйа, совсем не скрывая провокацию в своём голосе, — зачем же вы тогда с нами пошли?       — Договор о помощи касался лишь решения проблемы с Ужасом Бури. Это, — Дотторе слегка кивает в сторону оставшейся слизи, — не Ужас Бури.       — Ах, ну как скажете!       Дотторе едко улыбается, но больше ничего не говорит. Совместными усилиями они добираются до вершины башни.       К этому моменту никто из них так и не узнаёт, что у него за сила.       Двалин появляется, едва они видят корпус стража руин. Улыбка Дотторе на миг вспыхивает безумием и, кажется, не появись дракон, он бы забыл про их миссию, сосредоточившись на новой находке. Но Ужас Бури не даёт ему такой роскоши, сдувая их всех потоком воздуха вниз.       Падать недалеко — из башни их скидывает на каменную платформу чуть ниже. Приземление выходит почти что мягкое, но резкое. И недолгое — почти сразу же Двалин бьёт туда хвостом, вынуждая резко перепрыгивать на соседние платформы.       Команда оказывается разбита на две части. К первой относятся Дилюк и Кэйа, ко второй — Люмин, Венти, Джинн и Дотторе.       — Займитесь Двалином! Оставьте магов бездны нам!       — Хорошо! — отвечает Джинн, обнажая клинок.       Двалин беснуется в воздухе, готовясь нанести новую атаку.       Цель видна сразу — отравленный шип мрачным пятном сияет на шее древнего создания, и Люмин уже прикидывает, как бы поточнее его сбить. В ту сторону уже летят стрелы Венти, а сама она кружит поблизости, дожидаясь момента.       Джинн и Дотторе остаются на плите, отвлекая внимание Ужаса Бури на себя, стараясь лишний раз не навредить. По крайней мере, так должно быть.       Но по факту Люмин замечает несколько чёрных точек, атакующих дракона со всех сторон. Это… иглы?       — Что ты делаешь?! — ветер снова ревёт, но крики Джинн его перекрывают. — Мы договаривались очистить Двалина от скверны!       Ответ Дотторе значительно тише, но Люмин всё равно прекрасно слышит его слова: — Мы договаривались «решить проблему с Ужасом Бури». Именно это я и делаю. Дракон больше не будет мешать Мондштадту, если его в нём не будет, не так ли?       Вслед ему летят несколько нелицеприятных выражений, пока Люмин осознаёт, чем же он атакует. Первая мысль была о яде, но теперь она полностью уверена, что это не так.       На иглах транквилизатор. Дотторе хочет захватить его живым.       Сейчас, присматриваясь, Люмин видит, что у подножия замка Декарабиана скапливаются люди в одеждах фатуи. Как только их Предвестник выведет дракона из строя, они быстро поймают его и утащат прочь. Учитывая числовое превосходство, рыцари вряд ли смогут помешать этому — фатуи возьмут числом и пресловутыми транквилизаторами.       Люмин почти уверена, что Дотторе не побрезгует применить их на бывших товарищах.       Силы вновь разделяются, и теперь Джинн занята тем, что противостоит Предвестнику. Попытки атаковать его оказываются бесполезны — странные металлические птицы, парящие вокруг Доктора, создают достаточно прочный барьер, чтобы защитить своего хозяина от действующего магистра. Сам же Дотторе ждёт подходящего момента, чтобы снова атаковать.       Не сговариваясь, Венти берёт на себя роль приманки, собираясь увести Двалина высоко в воздух, где Дотторе его не достанет. Кричит что-то залихватское, стреляет аккурат перед носом дракона и, получив долгожданное внимание, уходит в резкую петлю и взлетает вверх. Чтобы атаковать его, Двалину приходится полностью развернуться.       Шанс слишком хорош, чтобы его упускать.       Ещё до крика Венти «сейчас!» Люмин поднимает меч, целясь воздушным вихрем аккурат в полную скверны часть. Вот только Люмин не единственная, кто слышит его голос.       За мгновение до того, как анемо стихия касается шипа, вокруг дракона вспыхивает электрическая сетка. Двалин ревёт.       У Люмин всё искрится и темнеет перед глазами — одно из устройств Дотторе задело также и её. Она камнем падает на ближайшую платформу, чудом успев смягчить себе падение стихией. Рядом подбегает Джинн: — Люмин, ты в порядке? — Люмин хватает силы, только чтобы моргнуть. Джинн стискивает зубы и еле слышно ругается. — Архонты! Его изначально не стоило сюда брать!       Люмин согласна, но её дело всё равно выполнено. Дракон беснуется и рычит из-за удара током, но скверна на его шее всё равно постепенно рассеивается. Как только он опустится вниз, Двалин снова станет самим собой. Нужно лишь не дать фатуи схватить его, пока он будет в ослабленном состоянии.       Джинн отдаёт несколько приказов Дилюку и Кэйе, и все трое спрыгивают вниз, видимо, собираясь перехватить фатуи на подходе. Дотторе, оставшийся на плите, только скалится, но попытки последовать за ними не предпринимает — планера у него нет, и Люмин сомневается, что его изобретения дают ему возможность летать. Если бы мог, он бы это уже продемонстрировал.       Значит, необходимость вывести его из строя остаётся за Люмин. С защитой дракона справятся и без неё.       Приняв вертикальное положение, она с силой сжимает клинок в руке.       — Всё ещё пытаешься сражаться, девочка? Бесполезно, — отмечает Доктор, вновь призывая щит.       Но напасть Люмин не успевает. Дракон, что, казалось, был в шаге от потери сознания, внезапно взмывает вверх, вновь ревёт, и под его лапами и крыльями возникает странное свечение, куда более яркое чем то, что было при предыдущих атаках. Либо он пытается вызвать что-то новое, либо…       Этот удар будет сильнее, чем любой из предыдущих.       Люмин и Дотторе синхронно отворачиваются друг от друга. Барьер, ранее развёрнутый в сторону путешественницы, сейчас покрывает Предвестника целиком. Сияние его заметно сильнее, чем ранее. Люмин тоже убирает меч, окружая себя воздушной сферой. Этого должно хватить даже против очень сильного удара, верно?..       Двалин делает очередной взмах крыльями, и безумство анемо стихии сносит всё: от деревьев до каменных построек, переживших войну архонтов. Из Люмин выбивает весь воздух, и она летит вниз, думая, что сейчас упадёт на землю.       Но плиты под ней крошатся, и вместо них она проваливается куда-то вглубь земли, в подземные катакомбы, что некогда мельком упоминал Барбатос. Фрагменты же здания падают следом, навсегда перекрывая путь наверх.       Резкий удар, рваный выдох, и мир погружается во тьму.