Взаперти

      Кэйа долго отпирался, что его связи с похитителями сокровищ достаточно крепки для предоставления товара, тем не менее, в итоге согласился «попробовать», но на многое сказал не рассчитывать. Всё-таки до аукциона остались считанные часы, так что вряд ли у него примут новый лот. О таких находках требовалось сообщать сильно заранее.       Тем не менее, из всех представленных сокровищ только у сэра Кэйи не стали проверять подлинность, сказав, что если кому и можно верить, так это ему.       Взгляд, которым сверлила его при этом Джинн, был по меньшей мере говорящим и по большей — убийственным. Дилюк предпочёл ничего не добавлять, но Лиру отдавал максимально неохотно.       Пусть и оскверненная, но это всё-таки одна из величайших реликвий Мондштадта.       —… которую ты выменял за две бутылки вина.       — Селестии ради, замолчи.       Люмин побывала в бесчисленном количестве миров, но на подпольные аукционы она как-то не натыкалась. Во многом виной тому был её внешний облик: ввиду своей обманчивой молодости, на такие мероприятия она могла попасть только в качестве товара.       Ввиду их с Итером силы это было исключено.       — А ты не собираешься поменять маску? — шёпотом спрашивает Люмин, примеряя ту, что закрывает лишь глаза.       — Нет, — на удивление спокойно отзывается Дотторе, закрепляя ленты у Люмин на затылке, — я Предвестник фатуи. Если кого и ожидают здесь увидеть, так это меня. Более того…       Он слегка отстраняет Люмин в сторону, проверяя ровность креплений и правильность шнуровки на плаще, что она накинула на плечи.       Паймон говорит, что маскировка паршивая. Кэйя — что люди идиоты и хватило бы и одной маски.       —… Предвестники хорошо известны своей платежеспособностью. У нас все шансы увидеть по-настоящему редкий товар.       Люмин слегка хмурится, машинально теребя волосы: — Но нам от этого никакой пользы. Пусть поскорее появляется Орден Бездны. Мы поймаем одного из магов, допросим его и спасём портного. И разойдёмся по домам.       Дотторе усмехается — кажется, её приоритеты снова его повеселили — и отвечает: — Нам — никакой, мисс рыцарь. А вот вашему действующему магистру — немалая. Пока мы будем ловить мага бездны, она планирует устроить здесь полноценную облаву. Чем больше артефактов будет представлено, тем больше она сможет изъять и вернуть законным владельцам. А также найти данные тех, кто их поставил. Тюрьма Мондштадта к ночи будет переполнена вне зависимости от успеха нашей личной миссии, — Люмин хочет отметить, что это не имеет к их заданию никакого отношения. Облаву можно было бы устроить и потом. Но Дотторе продолжает, — более того, это неплохая «ширма» как для присутствующих, так и для широкой общественности. Никто не будет задаваться вопросом, что действующий магистр забыла на подпольном аукционе, который атаковали её рыцари. В ином случае, если информация просочится в прессу, скандал может быть… немалым. Вплоть до отставки всего действующего командования Ордо Фавониус.       Люмин медленно кивает — все эти политические нюансы ей совершенно не интересны, она в них не разбирается да и не хочет. Но раз Дотторе так говорит, то ладно. Наверное, это и правда важно.       — Идём. Скоро начнётся.       Свет в зале аукциона сильно приглушён. Хорошо видно только сцену с постаментом ведущего, куда направлены все софиты. У Люмин уходит около минуты, чтобы её глаза привыкли к сумеркам, и она смогла нормально осмотреться.       Зал сам по себе довольно небольшой, но густо заполненный людьми. Большая часть присутствующих — граждане Мондштадта, но в некоторых легко угадываются иностранцы. Экзотические одежды Сумеру не скрыть даже под длинным чёрным плащом.       Пробежавшись взглядом по незнакомцам, Люмин не находит никого, кто бы хотя бы отдалённо напоминал магов бездны, и упирается взглядом в своих. Кэйа и Джинн сидят на третьем ряду от сцены. В общей массе они почти незаметны, но их выдают характерный элементальный след и хорошо знакомые очертания. Фигуру Дилюка она находит не сразу — тот украл одежду у одного из работников аукциона и сейчас стоит у чёрного хода, имитируя охрану. По факту же его единственная задача обратная — в будущем хаосе не дать никому уйти.       Люмин думает, что провожающий ведёт их с Дотторе куда-то туда же, в сторону Дилюка, всё-таки свободные места остались только там, но в итоге мужчина выводит их на ранее незамеченную лестницу, ведущую на второй этаж.       Люмин молча и вопросительно смотрит на Дотторе, не понимая, что происходит. Разве они не должны быть в зале, где и будет проходить аукцион?       Дотторе замечает взгляд, мгновенно его истолковывая: — Вип-ложа. Никто в здравом уме не посадит одного из Предвестников вместе с обычными людьми.       Наверху оказывается что-то вроде балкона. Осматриваясь, Люмин замечает ещё пять таких же, в каждом из которых можно заметить небольшие группы людей.       — Аристократия из других стран, — поясняет Дотторе, как только их сопровождающий с поклоном удаляется прочь, — видишь того высокого? Это герцог из Натлана. В ложе справа богатое купеческое семейство из Фонтейна. Его члены поколениями пытались поступить в Академию Сумеру и стать артефактологами, но провалились по всем фронтам. В итоге свою жажду созидания они компенсировали скупкой всякого барахла. Каждый похититель сокровищ знает, что они скупят по баснословной цене любой артефакт, хотя бы отдаленно напоминающий что-то редкое и качественное.       — И часто ты бываешь на подобных аукционах? — спрашивает Люмин, понимая, что для «новичка», кем он себя позиционировал перед Джинн, Дотторе слишком многое знает.       — В качестве покупателя это мой второй раз. Обычно я участвую в качестве продавца, — стоило бы догадаться, — всё, что Царица считает бесполезным для её целей, отправляется на чёрный рынок.       — И оттуда в Сумеру?       Дотторе усмехается: — Когда как.       Несколько минут спустя ведущий объявляет начало аукциона и начинается презентация артефактов.       По большей части это мусор. Редкий, но мусор. Люмин видит огромное количество повреждённых защитных артефактов, что она неоднократно находила в подземельях. Носить их на себе — глупо и бесполезно, но, тем не менее, их всё равно покупают.       — Для алхимии они всё ещё пригодны.       Люмин не разбирается в алхимии, так что решает поверить на слово.       Во второй части аукциона появляется уже нечто более интересное. По крайней мере, артефакты, представляемые в ней, целые и работающие. Также ведущий показывает останки редких монстров и даже их самих.       — Зачем кому-то крио попрыгунья?.. Они же буквально везде!..       — Для Сумеру это редкость, это во-первых. А во-вторых, попробуй такую поймать, — Люмин хочет возразить, что это, вообще-то, просто, — живой, нераненой и без Глаза Бога.       —… у меня бы получилось.       — Твои физические данные превосходят львиную долю воинов Тейвата. А покупают такие «редкости» те, кто за пределы особняка без охраны не выходит. Оцени разницу.       Люмин всё равно не видит в этом смысла, но теперь убеждается, что та семейка купцов — чокнутые.       Паймон рядом советует заглянуть к ним, если они когда-нибудь побывают в Сумеру.       — Обогатимся! — мечтательно тянет фея.       Люмин не спорит. В её инвентаре достаточно куда более редкого и полезного барахла, чем то, что они купили. Для Люмин сделка с этими людьми и правда может оказаться довольно выгодной.       Наконец аукцион переходит к третьей части, и теперь к участвующим в торгах присоединяются остальные зрители — те, кто находится в ложах. Люмин готова признать, что на этот раз ведущий объявляет нечто действительно редкое.       — Золотые осколки башни Декарабиана, три штуки.       Она вдоль и поперек излазила руины Логова Ужаса Бури, но сама нашла только два. Альбедо говорил, что с их помощью можно создать действительно сильное оружие, так что такой ажиотаж понятен.       Осколки уходят к натланскому герцогу за шесть миллионов.       Паймон хрипит, что на эти деньги можно было бы питаться одними деликатесами десять лет. Люмин думает, что больше.       — Фрагмент Полуночного нефрита, — снова объявляет ведущий, и на этот раз к торгам присоединяется Дотторе.       Заметив её взгляд, он поясняет: — Будет странно, если я ничего не приобрету. Плюс, Полуночный нефрит — огромная редкость. Достать его практически невозможно, особенно сейчас, когда в Разломе приостановили все работы. Я бы предпочел уйти отсюда с ним, чем без него.       — Не думала, что он настолько редкий, — хотя да, по сравнению с остальными минералами Люмин на него почти не натыкалась, — он так тебе нужен? У меня есть семь фрагментов.       Дотторе поворачивает голову к ней, и Люмин искренне интересно, как он смотрит на неё на этот раз. Проклятая маска.       —… можно мне полный список артефактов в твоём инвентаре, пожалуйста?       Но представленный на аукционе фрагмент он всё равно покупает.       Наконец объявляют Лиру.       По залу какое-то время ползут шепотки — о пропаже Лиры никто не знал. Да и артефакт оказывается не только оскверненным, но и сломанным.       Ведущий тоном заговорщика делится, что в таком состоянии ценность Лиры лишь возросла. Судя по смешку Дотторе — нет. Но кто-то всё-таки верит, и спустя несколько минут появляются первые желающие её приобрести.       Торги идут уже около десяти минут во многом между теми самыми купцами и небольшой группой людей внизу. Люмин тщательно осматривает обе партии, но совершенно не чувствует энергии Бездны ни от кого из них.       Затея провалилась? Они зря вообще выставили её на аукцион?       — Не пора ли нам вмешаться? Такими темпами её и правда выкупят.       — Рано. Жди.       Люмин ждёт, но в следующие шесть минут ничего так и не происходит, если, конечно, не учитывать тот факт, что купец из Сумеру становится слегка бордовым, но всё-таки выдавливает: — Тридцать… шесть… миллионов.       Кажется, желание купить Лиру архонта превосходит чувство жадности.       Неужели кто-то из торгующихся всё-таки связан с Бездной? Но кто? Стоит дождаться победителя?       Едва Люмин думает об этом, как воздух будто бы вздрагивает. На сцене, аккурат позади осколков Лиры, появляется чёрная тень. Она растёт и растёт, пока не превращается в мрачный сиреневый портал, ведущий в Бездну.       Мгновением позже, из неё высовываются три фигуры, одна из которых хватает Лиру.       — А вот это мы заберём, хи-и-хо-оу!       Люмин вскакивает на ограждение и призывает меч, планируя атаковать троицу, но расстояние между ней и сценой слишком далеко. Не успеет.       Зато Дилюк оказывается идеально близко, чтобы атаковать.       Над сценой появляется огромная огненная птица, сшибающая магов со спины.       Портал так и остаётся висеть в воздухе, но все три мага бездны падают в зал, лишённые доступа к нему.       Среди людей начинается паника. Кто-то кричит и пятится к выходу, но бесполезно — едва в зале возникает портал, как Джинн отдаёт приказ рыцарям вмешаться.       Аукцион тонет в панике и криках. В таком состоянии действительно трудно отследить, где чужие, а где свои. Из-за сцены выбегают похитители сокровищ и охрана.       Дотторе улыбается, продолжая сидеть на месте.       Люмин спрыгивает вниз, также вступая в битву. Хорошо бы переловить их всех, но её приоритет — маги бездны. На кону жизнь человека.       Из прибывших магов двое используют крио стихию, и в реакции с магией Дилюка зал быстро заполняет пар. Люмин ориентируется, полагаясь в основном на инстинкты, и вырубает несколько врагов. На Джинн она не налетает только чудом, но без слов понимает намерения магистра, и, объединив усилия, они выводят из строя гидро мага.       Рядом сражается Кэйа, но его пляска против крио соперника напоминает скорее плохую шутку, нежели реальное сражение.       Они бьют друг друга одинаковыми атаками, одинаково сильно страдая не столько от них, сколько от обжигающего пара вокруг. Ситуацию меняет лишь своевременное вмешательство Дилюка, что приставляет горящий меч к шее противника.       Но маг в ответ лишь смеётся своим противным скрипучим смехом: — Идио-оты, дураки-и, всё как и говорил его высочество! Не способные уследить за всеми тремя!       Глаза Люмин в понимании расширяются. Пар слегка рассеивается, и она осознаёт, что третий маг, которого, как они думали, Дилюк вырубил с первого же удара, вновь подобрался к сцене. В руках его Лира. Он издевательски салютует рыцарям и, наплевав на оставшихся здесь соратников, исчезает в портале.       — Нет! — кричит Джинн, устремляясь вслед за ним. Магистр успевает пройти сквозь портал, но её он не переносит.       Видимо, эта магия доступна лишь тем, кто принадлежит Ордену.       — Проклятие! — в отчаянии ругается она, но момент упущен.       Лира украдена, и они ничего не успели сделать.       Впрочем, это ещё не конец. Люмин знает точно.       Рыцари забирают тех, кто не успел вовремя сбежать. К сожалению, всем, кто был в ложах, ускользнуть удается без особых проблем — кажется, помимо вип-мест им предоставили вип-ходы для отступления. Возле них рыцарей Ордо Фавониус предсказуемо не оказалось.       Дилюк поздравляет Джинн с бесполезностью её подчинённых, но больше ничего не говорит.       Всё его внимание направлено на пленников.       Методы допроса Рагнвиндра оказываются жестокими — даже Дотторе это со смешком отмечает, — но эффективными. Спустя несколько минут маги готовы выдать всё.       … но выдавать особенно нечего. Вестник приказал им забрать Лиру и передать её лично ему на Утёсе Звездолова. Местность там широкая и открытая, так что нет ни шанса, что ритуал будут проводить именно там. Ни о каких укрытиях маги не знают.       — Это приказ… лично от его высочества Принца… Простым исполнителям… не сообщили ничего…       Дилюк давит сильнее, но в итоге это всё, что им удается выяснить.       — Проклятие, — снова ругается Джинн и с силой сжимает кулаки. — Мы не только не спасли человека, но ещё и подарили Бездне последний необходимый для ритуала артефакт. Ритуал уже завтра, и что делать?.. Проклятие!       — Разве нельзя отследить их местоположение? — спрашивает Люмин, не совсем понимая, почему она так быстро сдалась.       — Для этого необходимо идти по элементальным следам, мисс рыцарь, — отвечает ей Дотторе, — а в нашем случае следы доведут нас максимум до портала. Орден Бездны довольно осторожен. Боюсь, что мы ничего не можем сделать.       — А разве та штука, которую ты прикрепил к Лире, не выведет нас на их укрытие?       Рыцари замирают. Дотторе, не меняя выражение, тут же отвечает: — Но та штука, которую я прикрепил к Лире, разумеется нам поможет. Как же вам повезло, что у вас есть я!       Джинн смотрит на него нечитаемым взглядом: — Вы не собирались нам о ней говорить, не так ли?       — Что за беспочвенные обвинения, да разве я бы так поступил?       Джинн явно хочет поспорить, но раздор в собственных рядах — последнее, что им сейчас нужно, поэтому тему решают замять.       Получив данные от одного из фатуи, Дотторе заявляет, что на данный момент найти Лиру невозможно, поскольку она не в их мире. Однако, стоит ей появиться в Мондштадте, данные о её местоположении тут же появятся у Доктора.       Джинн на это кивает и говорит: — Хорошо, мы подождём. Здесь, рядом с вами, — Люмин не видит глаз Дотторе, но почти уверена, что он вопросительно приподнял брови, — не думаю, что вы поручите разобраться с Орденом вашим подчинённым. При всём уважении, они вряд ли справятся. Значит, вы отправитесь туда лично. А значит, мы подождём здесь и пойдём туда все вместе.       —… воля ваша, действующий магистр.       Люмин думает, что, если бы не численный перевес, он бы её убил.       Ожидание проходит в штабе Ордо Фавониус, потому что Дотторе даже близко отказывается подпускать их к своей лаборатории, и в итоге, на следующее утро, в одиннадцать часов, у порога офиса Джинн возникает один из застрельщиков.       — Господин Предвестник, — он кланяется Дотторе, а после сухо приветствует остальных, — у нас есть координаты.       — Наконец-то, — с вежливой улыбкой произносит Кэйа.       Дотторе нехотя зачитывает данные вслух.       Орден Бездны облюбовал одну из пещер на территории Ли Юэ. Путь туда долгий, но к вечеру они должны успеть.       Дотторе говорит, что идеальное время для проведения правильного ритуала — одиннадцать утра, поэтому Вестник скорее всего начнёт действовать в одиннадцать вечера. Обратное время, что-то такое… Люмин не особенно улавливает логику, но Лиза подтверждает его слова.       Выдвигаться приходится немедленно.       — Не хочу показаться занудой, но вам не кажется, что мы двигались бы куда быстрее, если бы доблестный капитан конной кавалерии одолжил нам эту самую конную кавалерию?       Джинн смущённо отводит взгляд: — На данный момент Мондштадт… не может предоставить свою конную кавалерию.       — И когда же у Мондштадта этот момент не «данный»?       Джинн, наверное, действительно любит природу Мондштадта, раз разглядывает её с таким усердием.       У Дотторе наверняка есть более быстрые способы передвижения, но делиться ими с рыцарями он явно не планирует, поэтому путешествие занимается огромное количество времени. К тому моменту, как вход в нужную пещеру оказывается в пределах видимости, все они заметно вымотаны.       Люмин думает, что порталы Бездны — чертовски удобная штука. Интересно, сможет ли она им научиться?..       Вопрос, та ли это пещера, даже не возникает. Ещё на подходе все они ощущают сильную энергию скверны, исходящую из неё. На склонах оказываются полчища хиличурлов, пытающихся их задержать, а перед самим входом дежурят маги бездны.       Дотторе особенно не сражается, всю работу за него делают очередные механические птицы и иглы, смертоносным ураганом кружащие вокруг Предвестника. На те, что он использовал против Двалина, они похожи слабо. По крайней мере, атаки у них совершенно другие, и среди них нет тех, что могут создавать барьеры.       От любых атак противников Дотторе попросту уклоняется, так что Люмин краем глаза за ним следит, при необходимости готовая вмешаться. Умом она, конечно, понимает, что вряд ли одного из элитных воинов Снежной можно убить так просто, но отсутствие у него Глаза Бога всё-таки беспокоит.       Видеть его в бою без использования изобретений Люмин пока что не доводилось.       — Люмин, займись входом! Маг пытается его запечатать!       — Поняла!       Люмин в несколько рывков оказывается возле пиро мага бездны и спинывает его прочь. Чудовище, на мгновение утратившее барьер и равновесие, зло пыхтит и призывает потоки пламени на свою противницу. Люмин ловко минует их, подбираясь к врагу достаточно близко, чтобы его убить.       Битва заканчивается, едва успев начаться.       — Идёмте, — Люмин зовёт остальных, и вся компания оказывается на территории пещеры.       Вопреки неказистому входу, пещера скорее напоминает очередное подземелье. Кажется, это место давно и тщательно готовили для ритуала.       Об этом не говорят вслух, но её компаньоны начинают беспокоиться. Это видно по тому, как Джинн поторапливает их продвижение, а Дотторе периодически поглядывает на часы.       До пещеры они добрались куда позже, чем планировали, и в итоге до начала ритуала остаются считанные минуты. На запасной план по подмене колокольчиков совершенно нет времени. Либо они успеют сорвать ритуал грубым налётом, либо всё будет кончено.       Портного наверняка оставили в живых, чтобы сделать жертвоприношением. А значит, их ошибку он не переживет.       — Вот оно, — негромко выдыхает Гунхильдр, и Люмин понимает, что они прибыли.       В зале клубится губительная энергия скверны и чего-то отвратительно злого. Посреди парит оскверненная статуя Венти, облаченная в сшитый из шёлка церемониальный костюм. У её перевёрнутой головы лежат Хрустальные колокольчики, обломки Лиры, Золотые дары и церемониальные кубки. Чуть поодаль Люмин замечает фигуру человека — того самого похищенного портного. Он стоит, коленопреклонный, и на оклики Джинн совершенно не реагирует.       Люмин осознаёт, что они опоздали.       У обычной статуи Барбатоса в руках зажата каменная сфера, здесь же она криво выломана. Часть ладоней архонта повреждена. На место камня же собирается парящая вокруг энергия, формирующая чёрно-золотой светящийся шар.       Люмин чувствует в нём и скверну, и святость, и от этого сочетания становится дурно.       Если она правильно помнит объяснения Дотторе, эта самая сфера в конце ритуала станет вполне осязаемым артефактом, который дарует его новому хозяину возможность потребовать у Селестии что угодно.       Дотторе трижды подчеркнул, что ни в коем случае нельзя позволить кому-либо напрямую коснуться сферы. В этом случае он станет её хозяином.       Джинн трижды подчеркнула, что, если дело дойдет до её создания, сфера должна быть немедленно уничтожена.       Держа все наставления в уме, Люмин вырывается вперёд, так и собираясь поступить, но её путь блокирует ранее невиданное чудовище.       — Вестник, — звучит позади голос Кэйи.       Его сила на порядок внушительнее, чем у обычных магов бездны, и Люмин наконец понимает, почему само его появление так всполошило весь Мондштадт. Это противник на уровне Ужаса Бури, а это, чтоб его, дракон.       Но это совершенно не мешает Люмин напасть.       Вокруг парят ещё несколько магов бездны, отвлекая на себя Джинн, Дилюка и орудия Дотторе. Вестник же сражается одновременно с Люмин и Кэйей. Второму вновь не повезло с соперником, потому что, вопреки гидро стихии, Вестник совершенно не реагирует на заморозку.       — Можно мне хоть одного противника, против которого моя сила окажется эффективна? — вопрошает он.       — Нет, — сбоку звучит голос Дилюка.       Кэйа смеётся и усиливает напор, стараясь подавить врага своим искусством фехтования. К сожалению, большая его часть приходится на барьер.       Но это отвлекает внимание Вестника на него в достаточной мере, чтобы у Люмин возникла возможность обдумать варианты уничтожения сферы.       Судя по степени её плотности, до окончания ритуала остаются минуты. Иначе говоря, у неё будет только один шанс её разбить до того, как Вестник её заберёт.       Не упустить бы его.       Внезапно весь зал озаряется золотым светом. Ритуал завершён.       Люмин и Кэйа бросаются вперёд, обходя Вестника вокруг, собираясь разрубить проклятый артефакт. Краем глаза Люмин видит механических птиц, обгоняющих их. Кажется, в итоге первым до сферы доберётся Дотторе, что тоже неплохо. Как только сфера будет уничтож…       Над статуей возникает очередной портал. Вырвавшаяся из него тень мгновенно сносит устройства Дотторе и летит навстречу рыцарям. Кэйа отправляется в полёт к выходу прицельным ударом ноги в живот. Люмин атаку успевает заблокировать, и оказывается нос к носу с собственным кривым отражением.       Противником, направившим на неё меч, оказывается Итер.       На мгновение в его глазах вспыхивает такое же изумление, как и в её собственных, и он отступает на шаг назад.       — Люмин, — приветствует её он. Люмин молчит.       Оставленный позади Вестник опускается на одно колено: — Ваше высочество, ритуал закончен. Требование у Небес теперь ваше.       Итер кивает, переводя взгляд на золотой шар: — Наконец-то. Ты славно потрудился, Вестник, — он собирается отступить назад и забрать сферу, но в шею его упирается клинок Люмин.       — Не так быстро, — предупреждает она.       Итер смотрит на неё, видимо, пытаясь оценить серьёзность её намерений. Выискивает в глазах прежнюю сентиментальность и тепло.       И не находит.       — Так значит слухи о твоём пробуждении оказались правдивы, — о, ну разумеется он знал, — но я надеялся, что ты дашь мне ещё немного времени.       Ах, она спала недостаточно? Люмин давит, и клинок оставляет на шее братца царапину.       — Вижу, ты не в восторге от моего союза с Бездной, — Люмин плевать, с кем он в союзниках. — Но это лишь потому, что ты ничего не знаешь. Пройди тот же путь, что и я, и ты поймёшь, что мы правы. Я тебе не враг.       Слова Итера призваны её успокоить, но они вызывают лишь ярость. Он… опять?..       — Это по-твоему игра? — она сильнее давит на меч, приближаясь к брату вплотную. — Очередной просмотренный тобой фильм, который ты мне показываешь и ждёшь, что у меня будут те же выводы и впечатления, что и у тебя? Я сотни раз говорила тебе, что я тоже живой человек!       — Что?.. Люмин, ты!.. — он раздражённо выдыхает и перехватывает лезвие рукой. Люмин осознаёт, что продолжи она давить с той же силой, она перережет ему горло. Она не сбавляет силу ни на йоту. — Я делаю всё это ради тебя! Ты ничего не знаешь, понятия не имеешь, какую мерзкую тайну скрывает этот мир! Единственное, чего я хотел, это сделать его прекрасным, каким он и должен был быть, чтобы тебе не пришлось смотреть на эту грязь!       — А я тебя об этом просила?! Мне не нужны комнатные приключения! Я хотела просто путешествовать со своим братом! Хочешь спасти мир — спаси его вместе со мной! Думаешь, я бы не захотела тебе помочь? Или что я слишком слабая для этого? Мы близнецы, Итер, я точно такая же, как и ты!       — Дело не в этом!       — А в чём тогда? Спасать мир вместе с сестрой слишком скучно?       — Да нет же! Тебе ведь нельзя волноваться, так как я могу!..       Итер прерывается, осознав, что сказал. Люмин тоже застывает. Так дело… в этом?.. И начинает смеяться.       Меч в её руке дрожит.       — Так в этом причина? Ты меня бросил, потому что боялся, что я слечу с катушек? — Итер слегка морщится от её выбора слов. Играет в благородного, и Люмин снова смеётся. Кто бы знал, что его попытки приведут к обратному эффекту. — Ты смешон.       — Люмин…       — Не трогай меня, — она пытается вырвать меч из его руки, но хватка брата на лезвии оказывается до неожиданности сильной. Крови становится больше — она сильно рассекла ему ладонь. — Отпусти!       — Я знаю, что ты злишься. Но, пожалуйста, позволь мне помочь. Подожди совсем немного. Как только я закончу, мы сможем снова путешествовать вместе, как я и обещал.       — Убери. От меня. Руки! — Итер наконец отпускает, и Люмин делает несколько шагов назад. — Знаешь, делай, что хочешь. Мне плевать. Я устала. Хочешь спасать мир — пожалуйста. Разрушить — флаг тебе в руки. Но ко мне больше не приближайся. Я тебя видеть не хочу.       — Люмин…       — Ах, да. И знай, что твои попытки привели к обратному эффекту. Ты так боялся, что я стану сумасшедшей как мама, да? Я уже ей стала. Поздравляю. Ха-ха. Можешь бежать прочь, как отец, — Итер застывает, и Люмин думает, что кое-что всё-таки странно, — одно не могу понять, как ты понял, что я такая же. Я ведь была нормальной.       —… мама сказала. Она обследовала нас обоих, когда мы были ещё детьми.       Так, а это уже странно.       — И давно ты знал?       —… С семи лет.       И если задуматься, его идиотская причина смотреть и проходить всё сначала самому появилась примерно в том же возрасте. Так вот, кому Люмин обязана испорченным впечатлениям от просмотра и прохождения буквально всего? Постоянным спойлерам? Стремлению узнать всё заранее?       Это действительно смешно, но сил на смех уже не остаётся.       —… тебе не стоило переживать из-за этого. В любом случае, это моя проблема, а не твоя. И мне было с ней разбираться. Кем ты себя считал? Самым умным? Думал, что сможешь всё решить сам?       — Я должен был, — Итер с силой стискивает кулаки, и Люмин видит искренние вину и сожаление, — потому что однажды я уже понадеялся на других.       Осознание приходит не сразу.       — Так это ты рассказал о маме отцу, — Итер молчит, и Люмин понимает, что угадала. И… и что она должна сказать? «Спасибо, что всё испортил»? Сказать, что это не его вина? Что?       Возможно, случись этот разговор раньше, когда она только проснулась в этом мире, её реакция была бы совсем другой. Она бы, наверное, попыталась его понять, попробовать посмотреть на произошедшее с его перспективы.       Но прошло слишком много времени. И вопреки его вроде как благородным мотивам, Итер ни разу не попытался выйти с ней на связь. Что, если бы она искала его? Что, если бы мучилась, не зная, жив он или мёртв?       Всё-таки с момента их появления в этом мире пятьсот лет прошло — за это время с ними могло произойти буквально всё, что угодно. И что в итоге первое, что ей говорит Итер?       «Так значит слухи о твоём пробуждении оказались не преувеличены, но я надеялся, что ты дашь мне ещё немного времени»       Даже злиться уже нет смысла. Итера настолько сильно поглотил процесс, но он забыл про изначальную цель.       — Ладно, неважно. Делай, что хочешь, но без меня, — и это её финальное слово.       Итер в ответ же закатывает глаза, как и при каждой их ссоре: — Опять ты… Ладно. Ты победила. Можешь присоединиться ко мне, но я не гарантирую, что позволю тебе участвовать в операциях Ордена Бездны.       Люмин правда собиралась оставить его одного и просто уйти. Пусть бы со всей этой кашей разбирались Дотторе и Ордо Фавониус, но эти его слова!..       Словно бы Итер до сих пор уверен, что Люмин побежит к нему по первому его слову, как бы сильно он её не обидел.       Она с силой стискивает меч, и взгляд её, направленный в стену, становится безумным. Итер не видит, иначе бы он насторожился, и это выигрывает ей несколько мили-секунд.       Люмин резко разворачивается и кидает меч прямо в сферу.       — Нет!..       Меч пробивает её насквозь. Зал снова вспыхивает золотом, руша все планы этого сукиного сына, и Люмин почти не сдерживает торжествующую улыбку, пока не осознаёт, что это сияет не зал.       Смесь святой энергии и скверны поглотила её саму.