Взаперти

      Возвращение в отель происходит очень сильно под утро. Дотторе останавливается у ресепшена и пишет короткую записку, что придёт значительно позже. Перед подчинёнными он отчитываться не обязан, тем не менее, своевременные визиты для него что-то вроде личной дисциплины.       В науке без неё никак.       Когда он просыпается, часы на тумбочке показывают полпервого дня. Учитывая, во сколько они легли, Дотторе думает, что мог бы проспать и побольше. И отчасти и по этой причине тоже не торопится вставать.       Вторая и более основная причина сопит в подушку.       Люмин кажется видением. Светлым, идеальным, заставляющим дыхание замирать.       Абсолютно неестественным в своём совершенстве. И если раньше Дотторе думал, что здесь есть какой-то подвох, что всё не может быть так идеально, то теперь он нашёл его. Надо бы радоваться. Не стоит бы радоваться, потому что это жутко.       Но отчасти ему становится спокойнее, зная, что у его личного идеала тоже есть изъян. Благо с чем-то подобным он вполне может смириться. Люмин во сне слегка морщится, кажется, чувствуя движение, но не просыпается. И Дотторе прижимает её крепче к себе, целуя в обнажённое плечо. После этого ресницы наконец нерешительно трепещут, и Люмин сонно моргает, пытаясь понять, где она и что происходит. Смотрит на подушку, которую во сне так крепко сжимала и переводит взгляд на Предвестника, обнимающего её со спины. Подушка резко перестаёт быть интересной, и Люмин разворачивается, прижимаясь к нему сильнее.       Дотторе давно заметил, что она безумно любит физический контакт, но, пожалуй, только вчера в полной мере осознал, почему он для неё так важен. Для Люмин это чёткое подтверждение того, что она не одна.       Ведь «Паймон» нереальна.       — Доброе утро, — Люмин наконец окончательно распахивает глаза и слегка улыбается. На её лице не осталось ни одного покраснения, хотя, Дотторе готов поспорить, что другие девушки на её месте были бы порядочно опухшими. Всё-таки её регенерация изумительна. — Как спалось?       — Отлично, — лениво отзывается он, не предпринимая ни единой попытки подняться. Вместо этого он поправляет на Люмин одеяло, прикрывая плечи и прижимая за талию к себе.       Люмин в ответ улыбается, и Дотторе отводит взгляд, снова вспоминая вчерашний вечер. Информации много, большую часть из которой он предпочёл бы узнать заранее, много простора для размышлений, много открытий, Бездна их подери… Пока Дотторе искал в Люмин собственных призраков, подозревая её на чём свет стоит, у неё не было в нём полной уверенности. И, наверное, было бы честным просто закрыть на это глаза и забыть, но сказанное больно ударило по самолюбию.       Люмин считала, что он её бросит, как только узнает, что с ней что-то не так, продолжая играть роль идеала и чуть ли не святой. Ничего общего её страхи с реальностью не имели, но ах, если бы это было также очевидно ей, как ему.       Дотторе не из тех, кто бросает то, что ему нравится. Он полюбил науку и связал с ней свою жизнь при первой же возможности. Ему оказался по вкусу крепкий чёрный чай, и он пьёт его каждое утро уже несколько сотен лет. С Люмин ситуация такая же, и какие-то сложности и проблемы его совершенно не пугают. Проблемы решаются, сложности же можно устранить.       Нужно лишь вовремя узнать об их наличии и принять соответствующие меры.       — Люмин, — он очерчивает пальцами линию её скул и подбородка, снова привлекая внимание к себе, — ты помнишь, о чём мы вчера говорили?       Люмин кивает. Во взгляде её и позе появляются напряженность. О событиях прошлого вечера она явно бы предпочла не вспоминать, но стоит расставить все точки над «и» до того, как ситуация вновь приведёт к очередному недопониманию.       — Ты… передумал? Насчёт меня?..       Дотторе вздыхает. Вот поэтому он и решил провести этот разговор сейчас, а не через несколько месяцев или лет.       — За кого, Бездна тебя подери, ты меня принимаешь?       — Нет, я просто… я знаю, но… извини, — она опускает взгляд и как-то съеживается. Всё желание злиться отпадает само собой.       — Хватит извиняться. Нет, я не передумал. И не передумаю. Да, я уверен.       — Но ведь в жизни может случиться всё, что угодно! И вдруг я однажды…       — Это ничего не изменит, — Дотторе чувствует себя идиотом и ненавидит свою неспособность красиво говорить, — потому что я… Я люблю тебя. И имей в виду, что единственная женщина, которой я говорил такие слова, это наука. Так что это что-то, да значит.       Люмин несколько секунд молчит, глядя на него своими большими золотыми глазами, и наконец отвечает: — Я тебя тоже очень-очень-очень люблю, и я так рада, что мы встретились, это была самая важная встреча за мою жизнь, и я хотела бы провести весь её остаток с…       Она говорит и говорит, совершенно не испытывая ни смущения, ни недостатка слов. Дотторе остаётся только слушать, что он и делает, мягко целуя её в лоб. Люмин льнёт к каждому прикосновению и зарывается лицом ему в грудь. Что-то ему подсказывает, что на работу они попадут только ближе к вечеру.       Он не жалеет о своём решении ни на секунду.

***

      Долина Звездопадов сегодня особенно ветреная, но замечает это только сам Дотторе. Люмин, кажется, погода совершенно не беспокоит: на ней привычное белое платье, совершенно не греющий шарф и воодушевлённый вид. В отличие от неё, одежда Дотторе явно переживает кризис. Если температура понизится ещё хоть чуть-чуть, придётся доставать зимнее пальто.       Дотторе редко надевает его вне Снежной, но чем Бездна не шутит.       — Хм-м, не вижу ни баз, ни лабораторий, — произносит она, разглядывая открывшийся вид на долину и горы.       Дотторе прикладывает руку к щеке: — Как удивительно. Наверное это потому, что мы далеко!       А ещё на базе стоит барьер, как и на всех остальных сооружениях, попадающих под юрисдикцию Дотторе. В конце концов, не то, чтобы у него есть разрешение создавать свои лаборатории в каждой стране, где он находится, но попробовал бы кто-то ему это запретить.       Царица бы точно посмеялась.       — Но ведь пик того холма я вижу.       — С такого расстояния это невозможно.       — Но я вижу!       Ладно, допустим.       — Хорошо, сколько хиличурлов в лагере на том холме?       Люмин отвечает, не задумываясь: — Шестеро.       Сказанное похоже на грамотный блеф, и так просто Дотторе не обмануть. Поэтому он корректирует настройки на маске, заставляя её работать в режиме приближения объектов, и переводит взгляд на указанный холм. Вглядывается в лагерь и…       Действительно насчитывает шестерых хиличурлов.       — И один митачурл.       — Но ты не спрашивал про митачурлов. Там ещё лавачурл за укреплением, присмотрись!       Дотторе очень сильно не хочется присматриваться, потому что за указанным укреплением он действительно находит лавачурла. На какой-то момент он задаётся вопросом: может, Люмин одна из роботов Сандроне? Это бы хотя бы объяснило силу и зрение.       Впрочем, вряд ли. Даже Сандроне бы не смогла создать столь продвинутую технику. А кто-то другой, и подавно. Если бы только её ДНК скорее поддалось расшифровке…       — О, я, кажется, нашла, о чём речь.       За каменным выступом, казалось бы, в простом и пустом пространстве, стоит одинокий застрельщик фатуи, нервно озирающийся по сторонам. Собственно, Люмин не ошиблась.       Стоит им приблизиться, как застрельщик хватается за оружие, но тут же снова убирает его, заметив в компании незнакомки Предвестника. Вытягивается по струнке и приветствует: — Здравствуйте, господин Предвестник! За время вашего отсутствия происшествий не было, работа идёт в штатном режиме!       Люмин переводит взгляд с Дотторе на подчинённого и обратно и негромко хихикает. Контраст, наверное, и правда забавный. Но Дотторе слегка не до этого.       — Открой проход.       Его небольшой исследовательский центр построили внутри горы. Вход в него, после выполнения всех функций, будет запечатан до последующего востребования, как Дотторе уже делал восемь лет назад. Пока же строение полностью функционирует под бдительным взором фатуи.       Шесть небольших лабораторий, три испытательных полигона и хранилище для артефактов. При необходимости это место легко будет переоборудовать в военный пункт. Царица не жалеет финансирования для создания таких точек по всему Тейвату. Дотторе доподлинно знает, почему.       Пока Люмин с интересом вертится по сторонам, Дотторе уверенно движется в сторону второй лаборатории, внутри которой расположены датчики для отслеживания мозговой активности человека.       Что ж, пришло время заняться работой.

***

      Наблюдать за Дотторе в естественной среде обитания немного странно, но интересно. Рядом с Люмин он спокоен и расслаблен, в штабе рыцарей Ордо Фавониус — нагл, самоуверен и насмешлив. Эдакий злой гений, который лишь позволяет находиться рядом с ним. В лаборатории же его состояние можно назвать чем-то средним между восторгом и сосредоточенностью. Сочетание странное, но лучше Люмин подобрать не удаётся.       Им Дотторе описывается лучше всего.       С момента, как в его руки попадают инструменты, он становится полностью одержим. Быстрые приказы подчинённым, резкие движения, иногда недовольно изгибающиеся кончики губ… Дотторе занимает собой всё пространство и старается быть везде, проверяя и состояние Люмин, и информацию о старых экспериментах. Зрелище, конечно, интересное.       Подчинённые, пока Предвестник наводит бурную деятельность, передвигаются быстро и на цыпочках, предпочитая лишний раз его не отвлекать, на глаза не попадаться и вообще где-нибудь исчезнуть. Получается не у всех, поэтому Антон слушает выволочку и получает обещание пополнить ряды подопытных при следующей ошибке. Люмин думает, что, когда Дотторе угрожает, это звучит горячо.       Вряд ли кто-то ещё из присутствующих с ней согласится.       Когда с её обследованием покончено, Дотторе, особенно не церемонясь, перевозит её кресло в соседнее помещение. Там же прячется большая часть незанятых фатуи и лежат некоторые рабочие материалы. По сути от неё требуется только одно — не мешать под ногами, пока Предвестник работает. Люмин так и планирует поступить, но план довольно быстро летит в бездну.       Едва Дотторе удаляется, всеобщий интерес оказывается прикован к ней.       Фатуи, по словам господина Дилюка, в каждой бочке затычка. Люмин изначально думала, что это из-за приказа крио архонта быть везде и знать всё. Но чем больше она смотрит на этих людей, тем сильнее уверяется, что это не единственная причина. Снежнайцы по природе своей безумно любопытный народ.       Кем бы ни была Люмин, её просто не смогли бы оставить одну.       Поначалу они толпятся чуть в стороне, рассматривая украдкой, но после одна из магов Цицин всё-таки подходит к Люмин: — Так это ты тот рыцарь, которого господин Предвестник решил взять себе?       Люмин думает, что это довольно забавная формулировка, но всё-таки кивает: — Меня зовут Люмин, а тебя?       Цицин ахает и оборачивается к остальным: — Ребята, она хорошая!       Бездна знает, что такого хорошего было в простом представлении, но вскоре её окружает небольшая толпа и заваливает вопросами. Ничего особенно секретного фатуи вызнать не пытаются, и Люмин чувствует себя Барбарой на прогулке.       — А какой у тебя любимый цвет? — спрашивает высоченный пиро мушкетёр Вова, и Люмин понимает, что она окончательно попала в графу местных айдолов.       — Белый.       Фатуи издают звуки очарованности и на всякий случай уточняют, не холодно ли ей. Вопреки отрицательному ответу, Никиту отправляют за неким «щегольским пиджаком». Вечер проходит далеко не так, как она себе его представляла, но не Люмин жаловаться.

***

      В Мондштадт они возвращаются ближе к полуночи. Люмин улыбается, и лицо её буквально светится самодовольством. При каждом удобном случае она поправляет воротник и кидает полные превосходства взгляды на Дотторе.       После, наверное, десятого такого действия Предвестник страдальчески вздыхает: — Я, конечно, не возражаю, но где ты вообще нашла мой старый пиджак?       — В кладовке, — честно отвечает Люмин. По крайней мере, так сказал Никита.       — То есть мои дражайшие подчинённые резко сорвались в кладовку, нашли самую старую коробку там и отдали тебе случайно обнаруженный в ней белый пиджак?       Люмин кивает, боясь, что её голос выдаст… неистинность его предположения. Фатуи, конечно, и правда нашли пиджак в кладовке, но Люмин выдали его целенаправленно, в процессе четырежды назвав его щегольским.       Тогда Люмин хватило одного взгляда, чтобы понять, почему так. Но сдавать местных юмористов она не будет — взятка в виде предмета гардероба пришлась ей как раз по душе.       Дотторе об этом знать не обязательно, но он наверняка уже всё понял. Люмин весьма посредственно скрывает то, что у неё на уме.       Стоит об этом подумать, как к ним подходит один из рыцарей. Макса, кажется, несколько удивляет новый имидж «почётного рыцаря Ордо Фавониус», но вслух он ничего не комментирует. Вместо этого вежливо здоровается и передаёт какую-то записку Дотторе.       Предвестник разворачивает её, стоит Максу уйти. Люмин заглядывает ему через плечо, но предсказуемо ничего не понимает: — Что это?       — Координаты. Ордо Фавониус выполнил свою часть.

***

      У Царицы были богатый опыт и хорошая интуиция, поэтому она быстро поняла, что то, что делает Бездна, может быть использовано и фатуи. Поэтому в своём письме она приказала следующее: выяснить планы Вестника, оценить полезность затеи и при необходимости прибрать результат к рукам. Дотторе, будучи замечательным подчинённым, именно так поступить и собирался.       Но затея зашла в тупик чуть ли не на первом этапе.       Предположение о планах Бездны возникло довольно быстро, но он так и не смог найти Вестника. Эта тварь работала на совесть: для каждого отдельного задания выбирала новых исполнителей, не давая им полных данных о происходящем. Именно поэтому его вылазка с Люмин почти что не дала плодов. Такими темпами, у него оставалось два варианта.       Либо позволить Ордо Фавониус сорвать ритуал и ждать повторную попытку провернуть его через год.       Либо пропустить этот ритуал и с позором доложить Царице о провале. Его не столько беспокоил гнев архонта, сколько мысль о собственной некомпетентности. Самолюбие Дотторе такого удара могло и не пережить.       Оба варианта Дотторе не устраивали категорически.       Значит, нужно каким-то образом не дать Ордо Фавониус сорвать ритуал и самому оказаться в нужное время в нужном месте. Единственный шанс это сделать — поймать их на живца.       Большая часть «ингредиентов» для ритуала была довольно распространённой и заменимой, чего не скажешь о Небесной Лире. Уникальном инструменте из Селестии, который Бездна с таким трудом осквернила.       И который, что б его, пропал.       Дотторе поначалу подумал, что ослышался, но Цицин повторила: — Лиры там не было. На постаменте иллюзия, господин Предвестник.       Ай-да сукины дети. Обманули даже священнослужителей — Дотторе был уверен, что местные монашки ничего не знали. Наверняка идею предложил Альберих — что-то настолько хитрое как раз в его духе.       Но это не отвечает на вопрос, где Лира.       Фатуи проверили все места, принадлежащие Ордо Фавониус, а также тщательно обыскали место жительства капитана кавалерии. Предсказуемо, тупик. Пришлось действовать через Джинн, благо, действующий магистр не подвела.       Ничто так не заставляет людей совершать ошибки, как ответственность за чужую жизнь.       В записке, полученной Дотторе, указано одно место: винокурня Дилюка Рагнвиндра. Туда фатуи тоже наведывались, но особенно осмотреться не смогли. Стоит признать, что защита у аристократа на уровне.       Но от бывшего капитана рыцарского ордена меньшего и не ожидаешь.       Дотторе прибывает туда вместе с Люмин. Местные не скрывают настороженности по отношению к нему, но молчат, периодически поглядывая на сопровождающего его рыцаря. У Люмин действительно хорошая репутация среди местных и много друзей. Вопреки компании, некоторые служанки приветливо ей кивают. Дотторе думает, что, возможно, стоит начать брать Люмин на все переговоры вместе с собой.       У входа в поместье их встречает дворецкий и проводит куда-то, что подозрительно сильно напоминает подвал. Дотторе не хочет казаться циником, но…       — … вы правда спрятали святую Небесную Лиру в подвале?       Дворецкий не удостаивает его даже взглядом: — С такими вопросами вам к господину.       Подвал действительно оказывается всего лишь подвалом. Большим, просторным, с огромным количеством бочек, полных вина, на одну из которых опирается Кэйа Альберих. Рядом в ожидании находятся Джинн и сам владелец поместья.       Дотторе растягивает губы в улыбке: — Что ж, доброе утро, приятно видеть вас всех.       Рагнвиндр отвечает кивком. Кэйа с улыбкой машет рукой обоим прибывшим. И только Джинн вспоминает приличия: — Доброе утро, Люмин, Дотторе. И добро пожаловать. Думаю, вы оба здесь в первый раз, — под её взглядом дворецкий уходит, тщательно закрывая за собой дверь, — господин Дилюк, покажите Лиру.       — Это действительно обязательно? — взгляд Рагнвиндра упирается в него. — Без Лиры ритуал не состоится, верно? И раз Орден Бездны до сих пор её не нашёл, то и не найдёт.       — Я знаю, но нам нужно как-то выяснить местонахождение заложника. Без Лиры нам не на что их выманить. Все остальные артефакты для ритуала уже собраны.       Дилюк только поджимает губы: — Чего и следовало ожидать от Ордо Фавониус.       — … к тому же, вы изъяли её, никого об этом не уведомив. Это как бы тоже не совсем законно.       — У меня разрешение лично от Барбатоса.       — Барбатос дал его за две бутылки.       — Это были бутылки из лучшего урожая этого года.       — Да ты так про каждый говоришь, — вставляет свои пять копеек Альберих, и полный ярости взгляд упирается уже в него, — но я не сказал, что это неправда. Туше, братишка.       Вопреки явному нежеланию, Дилюк отходит прочь. Он приближается к с виду обычной стене и едва касается её ладонью. Тем не менее, Дотторе успевает заметить короткую вспышку печати пиро элемента, и камень отъезжает в сторону.       Внутри тайника лежат две половины осквернённой Лиры.       — В любой другой ситуации я бы попросила тебя её очистить, — Джинн вздыхает, обращаясь к Люмин, — но в этот раз держись от неё подальше. Мы не знаем, какую замену попробует создать Орден Бездны, если Лира перестанет подходить под ритуал.       Люмин кивает и послушно остаётся на месте. А вот Дотторе в считанные секунды оказывается возле обломков, приподнимая их перед собой.       — Изумительно, так это и есть оружие вашего архонта?       — Что ты делаешь? — его запястье с силой сжимает Рагнвиндр. Дотторе бы поморщился, но не перед этим человеком. — Разве для вашей миссии нужно брать Лиру в руки?       — Ах, прошу прощения, не смог сдержать интерес.       Дилюк не отпускает его руку, пока Дотторе не кладёт обломки на место. Лишь после этого паранойя винокура слегка стихает и он позволяет отойти прочь, но сам остаётся рядом с артефактом, безмолвно его охраняя.       — Лира у нас, так что, думаю, пора браться за дело. Есть какие-то идеи, как заманить Орден Бездны сюда? Возможно, стоит организовать торжественный приём, как это было в… прошлый визит фатуи? — Джинн смотрит на него, но Дотторе имеет весьма смутное представление, о чём речь. В прошлый раз в Мондштадте всё-таки был не он, а одна из копий.       Но идея ему всё равно не нравится.       — Какой приём? В честь случайного нахождения сломанной Лиры? О, думаю, Орден Бездны ни за что не догадается, что это может быть ловушкой.       — Раз критикуешь — так предлагай.       — Без проблем, — Дотторе скалится, чувствуя, как пьеса наконец начинает играть по его сценарию, — дайте Лире засветиться в естественной среде обитания для украденных сокровищ. Отдайте её на подпольный аукцион.