Train Wreck/Крушение поезда

      Эндрю перегнулся через перила балкона своего пентхауса. Когда-то давно этого было бы достаточно, чтобы по его телу пробежала дрожь. Искра чего-то стремительного, бурлящего в его венах. Сейчас он не почувствовал ничего.       Отчасти он винил в этом виски в своей крови, но на самом деле он уже давно перестал что-либо чувствовать, стоя на краю крыши, и алкоголь здесь ни при чем. Он наклонился еще немного и посмотрел вниз. До сих пор ничего.       В комнате зазвонил телефон, но ему было все равно, кто звонит. Все важные люди знали, что сегодня его лучше не беспокоить. Даже Кевин не стал бы звонить ему в этот день, хотя у этого засранца была привычка совать свой нос в дела Эндрю больше, чем Эндрю мог терпеть большую часть дня.       Ночь была необычно теплой для января, даже для Атланты, что было прискорбно. Эндрю не помешало бы немного прохладного воздуха, чтобы протрезветь. Не то чтобы он был пьяным или трезвым, это не имело значения. Он был пустым, оцепеневшим. Даже сегодня он чувствовал лишь бесконечную дыру небытия.       Эндрю отодвинулся и сел на пол. Сигарета догорала на холодном бетоне, нетронутая. В точности как нравилось Нилу. Эндрю смотрел на небо, пока дым не рассеялся вокруг, а затем зажег еще одну сигарету.       Он затянулся, закрыл глаза и медленно выдохнул. Если он не смотрел, то почти мог представлять, что Нил не умер. Что не прошло уже шесть лет.       — Я тебя ненавижу, — сказал Эндрю.       Он все еще мог вспомнить тембр голоса Нила. Иногда он позволял себе погрузиться в мысленную игру, разговаривая с призраком Нила, который все еще витал в его голове. И, вероятно, всегда будет.       «Сколько», — сказал голос Нила.       — 238 процентов.       Призрак-Нил рассмеялся.       «Ты снова изобретаешь математику».       — Может, я просто ненавижу тебя больше, чем это может объяснить математика или физика.       «Может, и так.»       — Определенно ненавижу. Уходи. Я уже устал от тебя.       «Это ты меня не отпускаешь».       — Я отпускаю. Отпустил. Разве ты не помнишь? Ты попросил меня отпустить тебя в том автобусе, и я отпустил.       «Почему ты тогда все еще разговариваешь со мной?»       — Я не разговариваю. Ты мертв.       Эндрю схватил бутылку, сделал глоток и с силой швырнул ее в стену.       — Ты мертв.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .*: ☆ﾟ. ───

      Эндрю проснулся от громкого стука в дверь. Предсказуемо. Кевин Дэй, если уж на то пошло, был предсказуем. Прошло шесть лет с тех пор, как Нил умер той ночью в Балтиморе, и каждое девятнадцатое января Кевин давал Эндрю покой, а на следующий день появлялся, как с похмелья. Что, к сожалению, случалось и с Эндрю.       Он зарылся лицом в подушку и проигнорировал звук.       Еще один стук. Через минуту зазвонил телефон Эндрю. Этот чертов идиот никуда не денется, и Эндрю это знал. Но хоть ненадолго он мог насладиться тем, как прижал Кевина к стенке.       Спустя еще пару минут в гостиной раздался щелчок и болезненный стон, а затем стук, только уже в дверь спальни Эндрю. В такие дни Эндрю жалел, что дал Кевину ключ от своей квартиры.       — Эндрю, открой эту ебаную дверь, или я зайду.       Эндрю повернулся и целую минуту смотрел в потолок, прежде чем схватить брюки с пола, куда он их бросил прошлой ночью.       — Эндрю!       — Если ты откроешь эту дверь, я зарежу тебя нахер, — прорычал Эндрю.       Его голос был низким. Он медленно поднялся с кровати, надел штаны и вышел. Он определенно был похож на смерть, судя по тому, как Кевин вздрогнул, а затем грустная, сочувственная тень затуманила его глаза. Нахуй его.       Кевин прислонился к дверной раме. — Ты хочешь…       — Чего тебе надо?       — Эндрю…       Эндрю уставился на него.       — Ладно. Ладно. Ты не хочешь говорить. Может, потренироваться? Что-нибудь? Просто… убирайся отсюда, это все, о чем я прошу.       Эндрю захлопнул дверь перед его носом.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .*: ☆ﾟ. ───

      — У горя нет срока годности. Тебе позволено горевать на своих условиях и по-своему, — сказала Би. Ее лицо никогда ничего не выражало, когда она была Би, психиатром, а не Би, другом Эндрю.       — Я не горюю, — сказал Эндрю.       — Хм. Мы прошли слишком долгий путь, чтобы ты стал лгать о своих чувствах, не так ли?       Эндрю закатил глаза. — Это говорит мой психиатр или мой друг?       Официально Би не должна была быть психиатром Эндрю с тех пор, как он закончил университет. Но Би никогда не была просто психиатром. Она была чем-то большим, и они оба это знали. Поэтому, когда Эндрю переехал в Атланту после окончания учебы, он заключил с Би сделку. Он будет стараться — правда, очень стараться — и в обмен на это она продолжит быть его психиатром. Часто эта грань была размыта; в большинстве случаев Би была больше другом и меньше психиатром, но Эндрю не хотел, чтобы было иначе. Би была единственным человеком, которому Эндрю доверял свое сердце.       — Оба, — Би наклонилась вперед. — А теперь говорит твой друг. Я знаю, ты думаешь, что ничто не будет значить для тебя так много, как Нил…       — Он ничего для меня не значил.       — Эндрю.       — Би.       Би вздохнула. — Я знаю, какое вчера было число, так что если тебе легче сказать это сегодня, то сделай это. Но мы оба знаем, что это неправда. Я хотела сказать, что знаю, ты думаешь, что ничто больше не будет значить так же много. Но, вероятно, это возможно. Если ты позволишь.       Эндрю отхлебнул горячий шоколад из чашки и уставился на нее. — Если ты попытаешься навязать мне философию хиппи «счастлив и удачлив», я уйду.       Би улыбнулась. — Не буду. Но у меня есть предложение. Я напишу тебе рецепт, если ты согласишься. Возьми перерыв. Ты лучший вратарь в лиге — твое отсутствие не повредит твоей карьере.       Эндрю выпустил маленькую, почти незаметную улыбку. — Ты смотрела мою статистику? Я польщен.       — Жалкая попытка сменить тему.       Би уставилась на него, пока Эндрю не сделал неопределенный жест в воздухе, чтобы она продолжала. Не то что он не хотел получить совет. Он хотел. Если кто и знал, как помочь Эндрю укротить его демонов, так это Би. Но он точно знал, что нет ничего, что могло бы изменить ситуацию, не так, как надеялась Би. Нил вселил в жизнь Эндрю проблеск надежды, что-то, о чем можно было тосковать, безопасную гавань, а его смерть лишила его всего этого. Какие бы умственные упражнения не планировала для Эндрю Би, они не смогли бы собрать его сердце воедино, потому что не осталось ничего, что можно было бы починить. Его сердце умерло в тот день, когда умер Нил. Мертвых не починить.       — Как я уже говорила, сделай перерыв. Путешествие. Может, в Европу? Ты удивишься, как много путешествия могут сделать для человека. Возможно, это именно то, что может принести тебе радость, как знать.       — Радость, — медленно повторил Эндрю.       — Удовлетворение.       Эндрю кивнул Би. Он знал, что ничего не получится, но он обещал ей, что попытается. Итак, он быстро подсчитал, сколько игр нужно выиграть его команде, чтобы прочно закрепиться в чемпионате и пройти дальше без него, и отметил начало апреля в календаре своего телефона. Отлично. Он совершит эту глупую поездку. Бессмысленная трата времени, которая докажет Би то, что Эндрю уже знал — у него нет никакого пути, который сделал бы его счастливым. Нет, не счастливым — удовлетворённым. Но он выполнял свои обещания, так что это была его попытка. Как он и обещал Би.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .*: ☆ﾟ. ───

      Нил проснулся от того, что на его тумбочке зажужжал телефон. Он медленно сморгнул последние остатки размытого сна и отклонил звонок.       Ключ. Остаток сна стерся, но он помнил точную форму того ключа, как будто его пальцы прорисовывали его контур тысячу раз.