Train Wreck/Крушение поезда

      Нил потер глаза, когда его телефон снова завибрировал, и не спешил отвечать на звонок. В последние несколько месяцев он все реже отвечал Стюарту, но выбора у него не было.       — Что, — сказал Нил.       — Ты должен был позвонить и сообщить о себе вчера вечером, Натаниэль.       — Я неоднократно просил не называть меня так.       — Это твое имя.       — Предпочитаю «Нил».       Нил не был уверен, почему он выбрал это имя среди кучи фальшивых личностей, на которые, как он помнил, у него был паспорт. Он был уверен, что именно это имя он планировал использовать в следующий раз незадолго до убийства своей матери, но его воспоминания обрывались на том пляже в Калифорнии, где он сжег ее тело.       Стюарт вздохнул. — Неважно. Мне нужно, чтобы ты звонил в назначенное время.       — Как будто Камински не отчитывается перед тобой каждый день.       Стюарт повесил трубку.       Так продолжалось шесть лет. Нил не помнил, как он попал туда, что произошло, и как он выбрался из Балтимора. Он вообще не помнил Балтимор. Он знал только историю, которую ему рассказал Стюарт. Натан нашел Нила, затащил его в какой-то подвал в Балтиморе и пытался разрубить на куски. Произошла облава, и Стюарт вытащил Нила оттуда до того, как Натан закончил начатое.       Нил очнулся в больничной палате в Лондоне, у него болели все части тела, и последнее, что он помнил, была горящая машина на пляже в Калифорнии. Стюарт держал его там, пока Нил не пришел в себя, и с тех пор не выпускал из виду.       Это было смешно, и Нил знал, что лучше не думать, что Стюарт держит его на поводке без причины. Он переехал из изолированной квартиры в Лондоне в отдаленный домик в Шотландии. У него был телефон, куча фильмов, библиотека и практически никакой связи с внешним миром, кроме тех случаев, когда он ездил в ближайший город за продуктами вместе с Камински.       Камински был хитрым ублюдком, Нил обязан был отдать ему должное. Иногда он вел себя так, словно они были друзьями. Но это не так. Камински был просто одной из марионеток Стюарта. Он делал все, за что дядя Нила платил ему, и его притворная дружба была такой же фальшивой, как и его улыбка из дорогого пластика.       После выздоровления Нил пытался заставить себя вспомнить хоть что-нибудь, но все, что ему удавалось получить, — лишь головную боль. С тех пор все воспоминания стали бессмысленными обрывками. Иногда ему снилась комната, совершенно не похожая на те, в которых он жил. Там не было ни лиц, ни предметов, которые он мог бы с чем-то связать. Но иногда ему снился ключ. Он понятия не имел, от чего он и почему так важен, но видел его несколько раз и знал все его очертания наизусть. Иногда ему снились цвета. Оранжевый, ореховый и черный. Иногда ему снились пальцы, утопающие в светлых волосах.       Но лица так и не вернулись. Ни места, ни имена. Пропавший двухлетний промежуток неуютно поселился в голове Нила, и в большинство дней он чувствовал его зуд, который никак не хотел исчезать. Но кое-что он знал наверняка — Стюарт что-то от него скрывал. Что бы ни произошло за эти два года, Стюарт не хотел, чтобы Нил об этом узнал, и не стеснялся этого. Нил был отрезан от всего мира, и Камински следил за тем, чтобы он не мог узнать слишком многого о мотивах Стюарта.       Три года назад Нил пробрался в интернет-кафе в городе и попытался найти любую информацию о себе. Гуглить собственное имя — не лучшая идея, но у него не было других вариантов. Камински нашел его слишком быстро и взбесился, что только укрепило уверенность Нила в том, что все, что произошло за эти годы, Нил не должен был узнать.       Тот инцидент лишь усилил осторожность Камински. Это было неудобно, но Камински был не настолько умен, как ему казалось. Во время их последней поездки в город Нилу удалось украсть телефон и погуглить имя. Там не было ничего, кроме старых статей об исчезновении его и его матери. Было много информации о смерти Натана, но никаких подробностей о том, что случилось с Нилом. О нем даже не упоминалось. Это имело смысл — Стюарт наверняка позаботился о том, чтобы Нил остался в стороне от истории Натана Веснински.       Но даже если его попытка провалилась, Нил был сыт по горло. Ему надоело ждать, пока что-нибудь произойдет или Стюарт решит, что шести лет заключения достаточно. Насколько Нил знал, это случится еще не скоро. Поэтому у него оставался единственный выход — бежать. И разве это не ирония судьбы, что он бежал от одного человека из своей семьи, а после оказался в плену у другого, и теперь ему предстояло сделать то же самое заново.       Сегодня был тот самый день. Он продумал все до мелочей, и к концу дня Нил собирался снова стать свободным человеком. Точнее, свободным человеком в бегах, но в этом не было ничего нового. По крайней мере, он выберется из этой клетки.       Он быстро принял душ и оделся в свою любимую пару мягких джинсов и синюю клетчатую рубашку. Недостатком его плана было то, что он не мог взять с собой много вещей, если хотел выбраться незамеченным. Нил потратил почти год на то, чтобы собрать части своего плана воедино, так что у него было достаточно средств, чтобы выжить вдали от Стюарта. У него была припрятана небольшая сумма, которую он тайком брал из кармана Камински, когда они ездили в город за покупками, и толстовка, засунутая в почтовый ящик заброшенного дома с одним из его фальшивых паспортов, который он украл еще тогда, когда был со Стюартом. Он был действителен еще два года, благодаря тому, что его мать всегда думала наперед. Конечно, фотография была старой, и на лице не было шрама, когда он ее делал, но Нилу сошло это с рук. Его мать старалась, чтобы фотографии в паспорте выглядели немного состаренными. Она была очень хороша в планировании. Это Нил перенял у нее.       При нем был только перочинный нож, несколько сотен фунтов в заднем кармане и кредитная карта, которую он украл у Камински предыдущей ночью. Нил разгадал пин-код несколько месяцев назад, и сегодня он наконец-то пригодится. К тому моменту, как они доберутся до магазина, Нила уже не будет.       Громкий стук в дверь заставил Нила подпрыгнуть.       — Давай, малыш, если ты не выйдешь через пять минут, я уеду без тебя, — крикнул Камински.       Он не уедет. Они оба это знали. Камински не доверял Нилу настолько, чтобы оставить его одного, так что все эти разговоры были пустой тратой кислорода.       Нил открыл дверь и протиснулся мимо Камински.       — Не называй меня так. Мне двадцать пять.       Камински позади него фыркнул.

***

      Через час Нил уже ехал в автобусе прочь от этого проклятого места.       Он снова бежал. На этот раз ощущения были другими. Все те годы, проведенные в бегах, бегство было безопасностью, оно давало больше шансов остаться в живых. На этот раз побег означал вырваться из своей крошечной золотой клетки и найти правду. И неважно, что за правду его могут убить. Иначе зачем бы Стюарт старался скрыть ее от Нила?       Через несколько часов он уже ехал в другом автобусе в Лондон. На следующий день он был во Франции. Еще через несколько дней он сидел в поезде в Швейцарии, держа в руках несколько печатных статей о смерти Натана, которые он нашел в Интернете.       Он думал, что, не находясь в бегах в течение многих лет, его инстинкты притупятся, но этого не произошло. Он по-прежнему был начеку, постоянно помня о точном положении каждого человека в поезде. Беглец однажды, беглец навеки. Честно говоря, его мать гордилась бы им. Но даже если на мгновение Нил почувствовал себя как в те старые времена, он знал, что это уже не то. Если Стюарт найдет его, он не причинит ему вреда. На кону не стояла его жизнь. Он просто хотел знать правду, и если Стюарт отказывается ее рассказывать, то Нил найдет ее сам.       Вид снаружи был потрясающим. Нил выбрал один из самых живописных маршрутов. В первый раз, когда он был здесь с матерью, они не могли позволить себе просто гулять и смотреть на все подряд. Это был не экскурсионный тур. Но теперь… теперь он мог делать все, что захочет. Вряд ли бы Стюарт послал своих сторожевых собак искать его в туристическом поезде.       Поезд остановился, и Нил инстинктивно поднял голову, чтобы посмотреть на двери. В вагон вошел мужчина, которого Нил раньше не видел, но что-то в его облике заставило его вспомнить о ключе из сна. Мужчина осматривал вагон, ища номер своего места, и Нил заставил себя перестать смотреть на незнакомца. Он уставился в окно, мужчина сидел через два ряда от Нила, но ощущение чего-то знакомого продолжало терзать его грудь.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .*: ☆ﾟ. ───

      Эндрю наконец опустился на свое сиденье и отправил Би фотографию этого дурацкого поезда. Он не был уверен, почему забронировал так много поездок за красивыми видами — он был не самым впечатлительным человеком. Однако он вынужден признать, что смотреть на Швейцарию было приятно.       Через час поездки ему уже надоело любоваться природой. Он рассеянно смотрел на вершины, пока поезд приближался к очередному туннелю. К счастью, люди не были слишком громкими, и Эндрю удавалось заглушать большую часть разговоров.       Эндрю отвернулся от окна только тогда, когда заметил фигуру, движущуюся по проходу в его сторону. Он смотрел всего секунду, затем дважды обернулся, и его голова наполнилась густым дымом.       Он увидел призрака из прошлого, проходящего мимо его кресла. Призрака, которого Эндрю пытался вырвать изнутри себя, и не мог. Ему потребовалось все усилия, чтобы не отреагировать, но его лицо, должно быть, все же выдало его, потому что двойник Нила свел брови вместе, проходя мимо, и бросил на Эндрю растерянный взгляд.       Когда он ушел, Эндрю напомнил себе, что нужно дышать. Это не могло быть реальностью. Эндрю видел тело Нила. Видел его в гробу, видел, как гроб опускают в землю и зарывают. Он силой заставил свои руки перестать дрожать и достал из кармана телефон.       Би взяла трубку на втором гудке.       — Эндрю. Как проходит твой отпуск? — сказала она.       Эндрю сделал глубокий вдох, но это мало чем успокоило бурю, бушевавшую в его груди. — Каковы шансы, что у меня галлюцинации?       Пауза. — Я бы не сказала, что они высоки, учитывая твое нынешнее душевное состояние. Если только что-то не произошло, или ты не начал принимать антипсихотические препараты, которые тебе не подходят. В таком случае, это возможно, и я, как твой терапевт, хотела бы об этом знать.       — Ни того, ни другого не случилось.       — Не хочешь ли рассказать мне, почему ты спрашиваешь?       — Потому что я вижу мертвых людей, — сказал Эндрю. Би молчала, пока он не был готов снова заговорить. — Кто-то, кто выглядит точно так же, как Нил, находится в поезде.       — И ты думаешь, что у тебя галлюцинации?       — Я не знаю. Нил мертв, — слова сами вырвались из него, затем он начал тихо задыхаться.       — Эндрю, мне нужно, чтобы ты дышал. Ты можешь это сделать?       Эндрю кивнул, как будто Би могла его видеть. Он сделал несколько глубоких, дрожащих вдохов, пока Би считала до десяти.       — Я в порядке, — сказал он. Такая дешевая ложь, но Би не стала спорить.       — Этот человек все еще в поезде? — сказала Би.       — Думаю, он пошел в уборную.       — Ладно, я знаю, что тебе это не понравится, но…       — Я уже знаю, что не буду этого делать.       Би тихонько засмеялась. — Это просто предположение. Я не думаю, что у тебя галлюцинации, однако твой мозг может приписывать этому человеку больше сходства с Нилом, чем есть на самом деле. Я знаю, что тебе неприятно это слышать, но потеря Нила добавила еще один аспект к твоей травме, а травма проявляется по-разному. Мы с тобой знаем, что это не Нил. Но для твоего собственного успокоения, может стоит начать небольшой разговор?       — Небольшой разговор.       — Спроси его имя. Взгляни на него еще раз. А после мы сможем поговорить об этом.       Эндрю вздохнул. Би, вероятно, была права. — Да, так и сделаю. Перезвоню позже.       Он повесил трубку, и напряжение в его плечах накатило с новой силой. Двойник Нила снова вошел в вагон, и на этот раз он не повернулся, чтобы посмотреть на Эндрю. Его место находилось через два ряда от Эндрю, но с того места, где сидел Эндрю, он не мог рассмотреть его лица. Эндрю выждал еще пятнадцать минут, давно забыв про вид за окном, прежде чем подойти прямо к двойнику Нила.       При повторном взгляде лицо мужчины все еще выглядело как лицо Нила. На щеке у него был шрам, как раз там, где был ожог Нила, когда Эндрю видел его тело. Там, где была татуировка с цифрой 4. Черты лица были грубее, чем у Нила, линия челюсти немного сильнее, а плечи немного шире, чем Эндрю помнил. Но глаза у него были те же. Тот же оттенок арктической синевы, который раньше вызывал буйство в груди Эндрю.       — Я могу вам чем-нибудь помочь? — сказал двойник Нила. Даже голос у него был тот же, хотя акцент стал более британским.       Эндрю потребовалась каждая крупица воли, чтобы сохранить самообладание. — Не знаю, а вы можете?       Мужчина поднял бровь.       — Могу я присесть здесь? — сказал Эндрю и жестом указал на свободное место напротив.       Клон-Нил вздохнул. — Тебя прислал мой дядя?       Дядя. Нил как-то рассказывал Эндрю о своем дяде Стюарте. О мафиози. Если это действительно был Нил, а Эндрю был уверен в этом на девяносто процентов, то он понятия не имел, кто такой Эндрю. На лице Нила отразилась смесь поражения и растерянности.       Если это действительно был Нил, то Эндрю докопается до истины.       — Нет, — сказал Эндрю и наполовину притворился смущенным. — Просто это место мне нравится больше.       — Порядок.       Десятки раз Нил говорил: «Я в порядке», — прозвучало в голове Эндрю.       Эндрю сел и уставился на мужчину на противоположном сидении, отмечая каждый изгиб, каждую тень на его лице.       — Я Эндрю, — сказал он, почти ожидая реакции. Но ее не последовало. Ни искры узнавания в кристально-голубых глазах. Неужели он действительно… — Как твое имя?       Клон-Нил сделал долгую паузу, его глаза метались по лицу Эндрю, словно он раздумывал, стоит ли лгать. Если это действительно был Нил, Эндрю ожидал, что он солжет.       — Нил, — сказал он, и пол под ногами Эндрю слегка пошатнулся.       Эндрю провел шесть лет с призраком Нила, что дышал ему в затылок, и голос его постоянно звучал в голове, а теперь напротив него сидел настоящий человек. Из костей и плоти, на расстоянии вытянутой руки. И он понятия не имел, кто такой Эндрю.       Эндрю не сводил с него глаз. Если бы Нил вдруг оказался галлюцинацией, одно моргание способно было бы снова заставить его исчезнуть.       — Невежливо пялиться на чужие шрамы, — сказал Нил.       Вряд ли Эндрю сейчас обращал внимание только на шрамы. Но он все равно подыграл. — Может, я думаю, что ты интересный.       Нил усмехнулся. — Это не так.       — Тогда кто же ты?       Нил посмотрел в окно. — Никто. Я — никто.       Никто. Это, по крайней мере, было не новостью.