Train Wreck/Крушение поезда

      Эндрю закуривал четвертую сигарету, когда Нил выскочил из ванной с влажными волосами и слегка порозовевшим лицом. Как будто он включил слишком горячую воду.       Нил сел на подоконник напротив него и обхватил руками согнутые колени. Рубашка, которую дал ему Эндрю, была несколько великовата, и из-под V-образного выреза виднелись ключицы. Это было несправедливо. Несправедливо, что один взгляд на Нила все еще разжигал какие-то чувства в глубине души Эндрю. И хотя Нил сказал, что останется, он все равно сканировал хижину, вычисляя наилучший вариант побега. Он даже не вспомнил, что ему вовсе не нужен был запасной план, потому что Эндрю скорее подожжет весь мир, чем позволит чему-то снова причинить ему боль. Особенно, до боли несправедливо было то, что Эндрю помнил, какой звук издавал Нил, пока он целовал эту чертову отвлекающую ключицу, а Нил — нет.       — Расскажи мне о ключе, — сказал Нил и подтянул колено ближе к груди.       Он положил на него подбородок, и на секунду Эндрю почувствовал себя как в тот день в автобусе до Бингемтона. Нил, повернувшись на своем сиденье спиной вперед, смотрел на Эндрю. Солнце светило в глазах Эндрю. Солнце застревало в чертовых волосах Нила. Это был лихорадочный сон. Искорка в глазах Нила, когда он смотрел на него, с любопытством, поиском и доверием. Сейчас за пеленой путаницы был лишь призрак этой искры. И Эндрю не мог этого вынести.       «Не приходи ко мне плакаться, когда тебе разобьют лицо.» Именно это Эндрю сказал ему в автобусе.       Эти слова преследовали его долгие годы. Преследовали его дни, его кошмары, его всё. Би утверждала, что Эндрю не может отпустить себя, потому что слишком зациклен на своем горе. Эндрю мог бы возразить, ведь он так и не простил себя за то, что позволил Нилу вот так уйти.       Но теперь они оба были здесь. Новое место. Новая сделка. Новое обещание. Эндрю не намерен снова отказываться от своего слова. Он скорее умрет, чем сделает это. А может быть, даже и не тогда.       Эндрю затянулся и откинул голову назад. Он мог либо смотреть на Нила, либо ответить на его вопрос. Но не одновременно. Поэтому он уставился в потолок и выдавил из себя слова, ни разу не взглянув на Нила.       — Я отдал его тебе. Шесть лет назад.       Нил сглотнул — слишком громко в тихой хижине.       — От чего он?       — Мой дом в Колумбии.       Нил едва слышно вздохнул.       — Ты… ты дал мне ключ от своего дома? Почему?       Эндрю заставил себя посмотреть на Нила и тут же пожалел об этом. Его щеки окрасились в нежно-розовый цвет, а белесый шрам на скуле заметно выделялся. Его глаза по-прежнему смотрели так же пристально, как и шесть лет назад. То, как Нил смотрел на Эндрю, словно тот был центром его вселенной и недостающим кусочком пазла его жизни… это всегда губило Эндрю.       Он посмотрел на небо через окно, и его затылок снова уперся о раму. Возможно, немного сильнее, чем он намеревался. А может быть, как раз с такой силой, чтобы напомнить себе, что это не больной сон.       — Это всего лишь ключ, Нил.       Резкий вдох Нила вернул внимание Эндрю к нему в мгновение ока.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .*: ☆ﾟ. ───

      Дышать было чертовски больно. А ведь не должно было, потому что Нил был в порядке, он был в безопасности, и никто не причинял ему вреда. Но все равно было больно.       Он свесил ногу с подоконника и прижал руку к затылку. Пульсация возникла из ниоткуда. Он уже несколько часов пытался найти человека перед собой в той жизни, о которой забыл, и в конце концов все вокруг него рухнуло. Как это всегда случалось, когда он слишком настойчиво пытался вернуть упрямые потерянные воспоминания.       В глубине сознания Нила зазвучал голос Эндрю. Это всего лишь ключ. Это всего лишь ключ. Это всего лишь ключ. Ты… Что? Ты приемный ребенок.       — Ты знаешь, что это не так, — прошептал Нил, заканчивая мысль, что рикошетом пронеслась в его голове.       Эндрю замер.       — Я… я не знаю, почему я… Ты вырос в приемной семье?       Нил сглотнул, глядя в глаза Эндрю. Он точно собирался его убить. И это было самое абсурдное — всё в глазах Эндрю кричало об опасности, кричало «держись, блядь, подальше». Конечно, если бы Нил руководствовался своими обычными знаниями о языке тела. Но сейчас это было не так. Сейчас он руководствовался интуицией, а интуиция умоляла Эндрю приблизиться. Это было неразумно. Пугающе.       Солнце все еще стояло высоко в небе, и когда оно попадало в глаза Эндрю, ореховый цвет казался почти золотым. Нил уже видел такой оттенок раньше. Он не помнил, когда, но точно видел.       Эндрю выкинул сигарету в окно и скользнул вдоль подоконника. Его рука зависла над щекой Нила. Нил желал, чтобы Эндрю прикоснулся к нему — почему он вообще этого хотел? Он никогда не хотел, чтобы кто-то прикасался к нему. Эндрю смотрел на него, словно ожидая чего-то, но пальцы так и не коснулись его лица.       Нил сделал глубокий вдох и сосредоточился на Эндрю, а не на пульсации в своем черепе. Эндрю вел себя осторожно, и эта осторожность была на нем как боевая раскраска. Между ними оставалось несколько дюймов, даже когда Эндрю приблизился — его колено никак не касалось колена Нила, а другая рука была прижата к подоконнику на безопасном расстоянии.       Эндрю опустил руку, и Нил ощутил потерю этой близости, как воздух, покидающий пространство вокруг него. Мысль о кончиках пальцев Эндрю на его щеке въелась в его мозг, как паразит.       — Почему ты спрашиваешь? — сказал Эндрю.       С такого расстояния от него пахло сигаретным дымом и кожей.       — Я не знаю. Думаю, это воспоминание, но оно… оно не кажется реальным. Это просто мысль. Как будто я что-то такое уже говорил. — «Тебе» было пропущено.       — Ты приемный ребенок. Ты знаешь, что это не так. — сказал Эндрю.       Пульс Нила участился. Это подействовало на него как удар кирпичом по лицу. Как удар по животу. И внезапно всего этого стало слишком много. Он хотел знать правду, и вот она, правда, была, и Нил не был уверен, что сможет с ней справиться. И… когда, блядь, Нил был не в состоянии справиться с чем-либо? Почему Эндрю казался единственным, что могло перевернуть мир Нила с ног на голову? Словно он был единственным центром в том беспорядке, в который превратилась жизнь Нила.       Да, он хотел знать правду, но вспышки разбитых воспоминаний, которые возникали перед ним, были мыслями и словами, которые Нил, единственная версия Нила, которую он знал, никогда бы не произнес. И все же он их произносил. В другой жизни, о которой он забыл.       Голова Нила была затуманена. Сердце колотилось в горле. Если он не уберется от Эндрю, он рассыплется на куски, и он не мог понять, почему. Натаниэль Веснински никогда не сдавался. Независимо от того, какое имя он выбирал для себя.       Он спрыгнул с подоконника и направился к двери.       — Нил, — позвал его Эндрю. В его голосе прозвучал оттенок настоятельной срочности. Чего-то сломленного.       Шаги Нила замешкались.       «Так что доверься мне, если можешь». Вспышка цвета, проблеск потемневших лесных глаз, а затем воспоминание померкло, прежде чем обрело форму в сознании Нила. Это был его собственный голос. Из той альтернативной вселенной, где он носил ключ от дома, который не принадлежал ему, но в котором ему все равно было место.       — Я никуда не уйду, — сказал Нил, и это зажгло что-то в глубине его сознания. Как свечу в темноте. Поверить тебе? Ты лжешь, и лжешь, и лжешь… — ответил голос Эндрю в его голове. Тогда не верь Нилу. Поверь мне.       Нил погнался за воспоминаниями, но они рассыпались вокруг него, как края сгоревшей бумаги, превращаясь в пепел.       — Я не могу. Мне нужна минута, — сказал Нил и хлопнул дверью, направляясь наружу.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .*: ☆ﾟ. ───

      Эндрю подумывал о том, чтобы послать владельцу гребаную подарочную корзину за то, что он пополнил мини-бар. Шикарную, с дорогими шоколадными конфетами и бутылкой вина за пятьсот долларов или около того.       Это был не самый лучший виски, но все же это был виски, а он пробовал и похуже. В конце концов, когда-то он был студентом колледжа.       Минута Нила превратилась в десять, в тридцать, в ебаный час, и Эндрю хотел дать ему время, но тихая паника просочилась сквозь его внутренности. Возможно, Би была права. Эндрю не должен был так сбрасывать бомбу на Нила. Он должен был подтолкнуть его к этому. Надо было начать с выяснения того, что он помнит, и добавлять понемногу, пока он не убедится, что Нил не сбежит. Он должен был знать.       Но теперь он, блядь, знал это, а Нил ушел. И во всем виноват Эндрю.       Он сел на мягкий бархатный диван и сделал еще один глоток виски прямо из бутылки. Девяносто минут. Тик-так. Девяносто восемь.       Когда дверь наконец открылась, облегчение, нахлынувшее на Эндрю, чуть не задушило его. Нил сел на пушистый ковер кремового цвета и прислонился спиной к креслу. Молчание никогда не доставляло им дискомфорта, и сегодня было не иначе. Однако от Нила исходила такая гудящая аура, что молчание становилось неуместным.       Он выхватил у Эндрю бутылку виски и сделал длинный глоток. Ну, это было что-то новенькое. Судя по тому, как нахмурилось лицо Нила, для него это тоже было в новинку.       — Не думал, что ты вернешься, — сказал Эндрю.       — Я же сказал тебе, что никуда не уйду.       Эндрю отобрал бутылку обратно. — У тебя не самый лучший послужной список относительно честности.       Нил проигнорировал колкость. — Почему ты дал мне ключ от своего дома?       И вот оно. Эндрю должен был принять решение. Если он расскажет Нилу все начистоту, это сломит его? Или Нил будет настаивать на своем, как всегда? Но в этом-то и была проблема, не так ли? Эндрю не знал этого Нила. Ни черта не знал об этой его новой версии.       — Почему ты выбрал это имя? Почему Нил? — сказал Эндрю вместо того, чтобы ответить.       Нил колебался. — Я ничего не помнил, когда очнулся в больнице. Ну, ничего после смерти моей матери. Мой дядя сказал мне, что мой… — Он сглотнул и отвел взгляд. — Что Натан сделал это со мной. У меня был тайник с паспортами. Я не знаю, что с ними случилось, но я помню каждое имя в них. Мне нужен был паспорт, в котором не было бы имени Натана. Это имя просто подходило.       — С этим именем ты попал в Пальметто.       Нил кивнул. — Но ты знал мое настоящее. Я… Я кое-что вспомнил. Я… Если ты знал, то почему? Я не понимаю, зачем ты дал мне ключ от своего дома, если знал, кто я.       Эндрю начал вспоминать, почему он все время хотел столкнуть Нила с крыши. Он был до одури раздражающим.       Эндрю наклонился и посмотрел Нилу в лицо. Дыхание Нила прерывалось. Хорошо. Именно так Эндрю чувствовал себя рядом с этим въедливым беспорядком все, сука, время.       — Ты хотел сбежать. Из-за Мориям кое-кто погиб, а ты собирался бежать. Я знал, что пустые слова не заставят тебя остаться. Вот почему я дал тебе ключ.       Голос Нила прозвучал тихо. Дрожаще. — Почему ты хотел, чтобы я остался?       Эндрю поймал Нила за подбородок. Оглядываясь назад, это было ошибкой, ведь он хотел большего. Он хотел, чтобы его руки были на лице Нила, в его волосах. Хотел, чтобы он был рядом. Хотел зарыться лицом в его шею и вдохнуть, и, может быть, тогда его разбитые частички начнут медленно собираться воедино. Но он не мог этого сделать.       — Я думал, что смогу защитить тебя от них.       — Никто не смог бы защитить меня. Я уверен, что знал это. Так почему же я остался?       Эндрю отпустил его. Он осушил последний стакан виски и снова направился к мини-бару. Почему Нил остался? Почему Нил поверил, что двадцатилетний студент колледжа, пусть и с криминальным прошлым, защитит его от блядской мафии? Если бы Нил убежал, как он и хотел, возможно, Натан никогда бы его не поймал. Его бы не ранили, не пытали, не убили. Если бы Эндрю умел отпускать, то Нил никогда бы…       Он взял еще одну бутылку из мини-бара.       — Не стоило тебе этого делать, — сказал Эндрю. — Смотри, к чему это нас привело.