Train Wreck/Крушение поезда

      — Прежде чем делать что-либо еще, дай себе время отреагировать, Эндрю. Не держи это в себе. Если ты не позаботишься о своих эмоциях сейчас, все это обрушится на тебя в самое неподходящее время.       — Мои эмоции в порядке.       — Эндрю…       — Я не хочу его разочаровывать. Что если я скажу что-то, что его запутает? Что если он…       — Снова сбежит? Ты можешь сказать это, Эндрю, тебе разрешено бояться, это нормально.       — Я не боюсь.       — Конечно, нет.       — Он не помнит меня, Би. Он ни черта не помнит. Зачем ему оставаться? Он… Я не знаю, что могу сказать, не испортив всё.       — Он согласился остаться, не так ли? Если Нил хоть немного похож на того человека, которым он был шесть лет назад, он не собирается бежать. Не тогда, когда ты рядом. Он всегда был яростно предан тебе. Он может не помнить об этом, но если он согласился остаться, значит, он что-то помнит. Начни с малого.       — Начать с малого.       — Да. Дай ему время впитать все, что ты ему скажешь. И… Эндрю, подумай о том, что я сказала.       — Я в норме.       — Это не…       — Спасибо, Би, я позвоню позже.

***

      Немногие вещи в жизни могли выбить Эндрю из колеи, но Нил Джостен всегда был на вершине этого списка. Эндрю вернулся на свое сиденье, наблюдая, как Нил нервно переминается с ноги на ногу, и изо всех сил держался за последнюю слабеющую ниточку своего самообладания. Правда заключалась в том, что Би не ошибалась. Эндрю был как оголенный провод. Все, что он чувствовал к Нилу в течение последних лет, бурлило в его груди, нарастая, нарастая, и он знал, что потеря самообладания — лишь вопрос времени.       Нил обхватил колени обеими руками, обнажив поблекшие шрамы на костяшках пальцев. Его глаза следили за Эндрю, пока тот садился на свое место.       — Расскажи мне об этой нашей сделке, — сказал Нил.       Эндрю глубоко вздохнул. Начни с малого. Как будто так просто начать с малого, когда все, чего он хотел, — это рассказать Нилу все, что он хранил в себе шесть лет.       Соблазн выложить Нилу весь год в двух словах не давал ему покоя. Эндрю взвесил свои возможности и решил, что сделка — это хорошее начало, и, по крайней мере, это он мог дать Нилу.       — Я обещал защищать тебя, — начал Эндрю.       — А взамен?       — Ты остался.       Нил слегка прищурил глаза, словно пытаясь прочитать ложь на лице Эндрю. — От чего ты должен был меня защищать?       Эндрю насмешливо хмыкнул. — От того же, чего ты испугался, когда решил, что я знаю Кевина.       Нил отвернулся. — Это бессмысленно. Когда это произошло?       — Около шести с половиной лет назад.       — Я не понимаю, — Нил уставился на него в этой своей характерной для Нила манере, как будто Эндрю был головоломкой, которую он пытался собрать. — Почему я должен был доверить тебе свою защиту? Ты всего лишь один человек. Как кто-то вроде тебя вообще может противостоять… им? Не припомню, чтобы я был настолько глуп.       — Твоей памятью сейчас не очень-то можно похвастаться.       — А может, ты просто врешь.       — Я никогда не был лжецом, Нил. Ты был.       Нил сжал челюсть. Его взгляд метался между Эндрю, окном и тем, что находилось позади Эндрю. Это не было чем-то, чего Эндрю не видел раньше. Сразу после интервью, где Нил практически разнес Рико в прямом эфире, у него было такое же выражение лица. Он оценивал свои возможности, рассчитывал расстояние до каждого видимого выхода, взвешивал все «за» и «против» своего пребывания в этом поезде.       Эндрю наклонился вперед. — Заключи со мной новую сделку.       Нил фыркнул. — Мне не нужна твоя защита.       — Я предлагаю не защиту. Я собираюсь дать тебе ответы.       Нил замолчал. — А взамен?       — Останься.       Нил не отводил взгляда от его лица. Прошла минута, но она казалась вечностью, прежде чем он наконец сказал: — Договорились.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .*: ☆ﾟ. ───

      Нил долго смотрел на Эндрю, ничего не спрашивая. Не то чтобы Нил не хотел знать правду — он хотел знать ее всю, — но он понятия не имел, с чего начать. А Эндрю… Эндрю смотрел на него так, словно Нил был единственным источником света в этом поезде. Это нервировало, и все же Нил хотел, чтобы его тяжелый взгляд все время был на нем. Ощущение было необычным.       — Говори, что хочешь сказать, Нил, — наконец нарушил молчание Эндрю.       — Что ты имел в виду, когда сказал, что однажды нарушил свое обещание?       По тому, как держался Эндрю, Нил понял, что он не узнает всей правды. У него была манера учителя, когда ребенок задает ему неудобный вопрос, перебирая в голове возможные ответы и подбирая слова с такой тщательностью, как будто он пробирается по минному полю и каждое слово — это заложенная взрывчатка.       Эндрю откинулся назад и сурово посмотрел на Нила. — Ты попросил меня отказаться от нашей сделки. Тогда я не понимал, что ты уже знаешь, что произойдет, и это был способ… — Эндрю тяжело сглотнул и отвел взгляд. — Способ защитить меня. Так что я согласился. А потом ты исчез.       Исчез. Так вот как он оказался в больнице? И почему, черт возьми, он решил, что заботиться о ком-то, кроме себя, хорошая идея? Его мать учила его большему.       — С чего бы мне защищать тебя? Если хочешь выжить, не стоит изображать из себя спасителя. Я знаю, что если бы случилось дерьмо, я бы заботился только о себе. Так почему?       Эндрю усмехнулся. Его лицо покраснело, и цвет распространился до ушей. Он выглядел сердитым.       — Не знаю, Нил, может, потому что у тебя появилось внезапное желание стать гребаным мучеником. Наживкой. Во всяком случае, ты делал это не в первый раз. Или, может быть, это были ебучие зомби.       — Зомби? — Нил нахмурился. Что, черт возьми, это должно было значить?       — Если бы мир катился в пекло, ты бы ни за кем не вернулся. Ты больше не хотел быть таким человеком.       Что-то кольнуло в памяти Нила, что-то вроде едва заметной колючки на задворках его сознания. Вспышка чего-то, что не могло сформироваться в форму, визуально, не могло занять свое время и пространство. Колючка переросла в пульсирующую боль в висках, когда Нил изо всех сил пытался вытолкнуть воспоминание на поверхность.       Он прижал руку к голове и закрыл глаза. Я хочу вернуться за тобой.       Слова были тихими, может быть, шепотом, Нил не мог определить. Но они прозвучали в голове его собственным голосом. Говорил ли он это Эндрю раньше? Он не помнил. Остальные воспоминания растворились в темноте. Как спичка, брошенная на пол в очень темной комнате, которая горит ярко всего десять секунд, прежде чем погаснуть.       — Я хочу вернуться за тобой, — прошептал Нил. — Это я сказал?       Эндрю сглотнул. — Да.       — Я не… Я не смогу этого понять, если ты не расскажешь мне все.       — Я не могу рассказать тебе все.       — Почему, блядь, нет?       Нил все больше и больше разочаровывался в Эндрю. Почему он хотел, чтобы он остался, если он просто собирается лгать? Нет, не врать — выдумывать правду. Обычно Нил в этом разбирался.       — Я не могу вот так просто свалить все на тебя, — сказал Эндрю. Его голос был ровным и низким, а лицо — бесстрастным, но глаза говорили совсем другое. — Тебе нужно время, чтобы разобраться, а если я вывалю на тебя все, у тебя его не будет.       Нил расхохотался. — Ты что, мой сраный психиатр?       Эндрю оценивающе оглядел его, скользнув взглядом по Нилу, словно хотел запомнить каждую морщинку, каждое его очертание. И Нил хотел спросить, он хотел этого больше всего на свете, но что толку, если Эндрю ответит? Что хорошего, если то чувство в животе Нила окажется правдой? В любом случае, он ничего этого не помнил.       Эндрю скрестил руки на груди, и Нил проследил, как под черной тканью напряглись мышцы.       — Хорошо. Ты приехал в штат Пальметто. Мы вместе играли в экси. Ты, я и Кевин. Потом ты исчез. Ты должен был быть мертв.       Глаза Нила вернулись к лицу Эндрю. — Мы… мы играли вместе. Я пришел в вашу команду… чтобы играть с Кевином. Это не… Почему?       — Твоя одержимость экси всегда была твоей гибелью, — сказал Эндрю, и в его голосе прозвучало веселье.       — А что насчет тебя?       Эндрю наклонил голову и неподвижно уставился на него. — Мне плевать на экси.       Судя по тому, как он это сказал, Нил почему-то сомневался, что это правда.       — Я не это имел в виду.       — Тогда что ты имел в виду?       — Я… Ты знаешь меня. Очевидно, ты дал мне обещания. Почему ты сделал это для меня? Почему ты кажешься таким…       — Таким?       — Знакомым. Ты кажешься… — Нил отвел взгляд и почувствовал, как жар обдает его щеки. — Иногда мне снится ключ. Я не знаю, от чего он, я просто знаю, что это важно. Ты кажешься таким. Итак, — Нил снова посмотрел на него. — Было ли что-то… Кем я был для тебя?       Эндрю не отреагировал. — Никем.       — Никем?       — Да. Ты был для меня никем.       Нил не знал, что побудило его произнести эти слова. Не знал, откуда они взялись. И все же он произнес их, и Эндрю услышал их, и он не мог забрать их обратно, — Я — никто. И, как ты всегда говорил, тебе нужен никто.       Эндрю уставился на него с каменным лицом, затем вскочил со своего места и повернулся на пятках.       — Никуда не уходи, — сказал Эндрю через плечо и исчез за дверью вагона.

─── ･ ｡ﾟ☆: *.☽ .*: ☆ﾟ. ───

      К тому времени, когда Эндрю вошел в уборную, его трясло. Би была права. Он не справился с этим, что стало неожиданностью, потому что, черт возьми, когда Эндрю не мог справиться с чем-либо? Он пережил похороны Нила, не развалившись на куски, он пережил последующие месяцы, получив лишь несколько порезов под повязками. И это… Это не должно было превратить его в дрожащую развалину в туалете гребаного поезда.       Прошло четыре года с тех пор, как он в последний раз оставлял порезы на своей коже, и около трех лет с тех пор, как он хотел этого. Но теперь… Теперь Нил был прямо здесь, и в то же время как никогда далеко. Нил был пустым холстом с крапинками Эндрю, оставленными кончиком кисти, но этого было недостаточно для создания полной картины. Нил не знал, не помнил, как менялся его голос, когда губы Эндрю касались его губ, как мурашки оживали, когда пальцы Эндрю проводили по его позвоночнику. Но Эндрю помнил. Он помнил все, и то, как Нил смотрел на него, словно на странного незнакомца, разрывало его внутренности на куски.       Эндрю плеснул на лицо воды и потер костяшки пальцев. Зуд от желания что-нибудь разбить был удушающим. Желание выхватить нож и прочертить линию на предплечье было еще хуже. Он выбрал первый вариант. Би могла бы им гордиться.       Он ударил кулаком в стену туалета, и ему было все равно, достаточно ли громким был стук, чтобы его услышали другие пассажиры. Шум поезда должен был заглушить его. Затем он ударил еще раз. И еще раз. И еще раз.       — Остановись. — Голос позади него заставил его замереть на месте.       Эндрю не повернулся. Он не мог смотреть Нилу в глаза, не так. Он наклонил голову и прижался лбом к стене. — Убирайся.       — Нет.       — Какого хера тебе надо, Нил? — голос Эндрю звучал словно из-под земли. Раздалось несколько маленьких, тихих шагов и звук поворачивающегося замка. Затем рука Нила прижалась к стене рядом с Эндрю. Не прикасаясь. Никогда не прикоснется к нему, пока Эндрю не разрешит. Ебаный кретин. Эндрю ненавидел его так сильно, и ненавидел всегда.       — Дай мне осмотреть твою руку.       — Ерунда, — все еще не глядя на Нила.       — По-моему, это не ерунда, — Нил говорил тихо, почти шепотом.       Когда Эндрю наконец посмотрел на него, глаза Нила были хмурыми и обеспокоенными, а между бровями застыла морщинка.       — Я хочу пересмотреть нашу сделку, — сказал Нил.       — Да твою ж мать.       Нил схватил бумажные полотенца, сложил их в аккуратную стопку и смочил водой. — Нет, я думаю, это справедливо, раз уж ты пытался выбить дерьмо из поезда.       — Я ухожу отсюда.       — Ты бы уже это сделал, если бы хотел. — Нил прислонился к стене, уставившись на руку Эндрю. — Позволишь мне? Или сам всё сделаешь?       Эндрю обдумал своё положение. С одной стороны, он не прикасался к Нилу шесть лет, а с другой… ну, он не прикасался к Нилу шесть ебаных лет. Он переместился так, чтобы его плечо тоже было прислонено к стене, и протянул руку. Повреждений было не так уж много. Немного крови на костяшках пальцев в местах разрыва кожи, но ничего особенного. Панели на стенах вагона были мягкими, предположительно для того, чтобы заглушить шум, но сейчас это пригодилось.       Кончики пальцев Нила на ладони Эндрю ощущались как заряд энергии. Эндрю закрыл глаза и позволил Нилу медленно провести влажным бумажным полотенцем по костяшкам. Все это казалось больным сном, словно кто-то собирался в одно мгновение отнять его у Эндрю.       — Что ты хочешь поменять в сделке? — сказал Эндрю, не открывая глаз.       — Я не хочу, чтобы мое пребывание было обязательством. Я останусь, потому что хочу. Попроси что-нибудь другое в обмен на свои ответы.       Эндрю уставился на него. Нил, мать его, Джостен. Всегда нереальный. Всегда несбыточная мечта. Это было то, что нельзя было изменить ничем, даже потерей памяти.       — А что предлагаешь ты?       — Правду. Я расскажу тебе все, что произошло после того, как я очнулся в больнице с отсутствующим временем, все, что я помню, а ты заполнишь пробелы.       Эндрю схватил влажное бумажное полотенце, бросил его в мусорное ведро и отпер дверь уборной. — Уверен, что в конце концов ты мне наскучишь.       Нил позади него фыркнул. — Уверен? Мне говорили, что я довольно интересный.       Эндрю выскочил наружу.       — Эндрю, подожди.       Он не подождал.       — Это несколько драматично, — пробормотал Нил позади него, переходя на свой британский акцент, и Эндрю определенно захотелось сбросить его с поезда.       Когда они добрались до своих мест, Нил положил руки на колени и наклонился ближе. — Не хочешь сойти с поезда? Думаю, мне уже надоели эти виды и все остальное.       — Да, — сказал Эндрю, не сводя глаз с глаз Нила.       — Да?       — На все, — он имел в виду поезд, правды, сделку, все. Он согласился бы на все, чего бы сейчас ни хотел Нил, что было для него непривычным затруднением.       — О, — Нил усмехнулся. — Хорошо. Тогда выходим на следующей остановке.

***

      Спустя три часа Эндрю сидел на подоконнике и курил третью сигарету подряд. Ему все еще казалось, что он полусонный, но тяжесть последних нескольких часов наконец-то дала о себе знать.       Нил был здесь. Вернулся в его жизнь. Это было по-настоящему. И, возможно, Нил не помнил Эндрю, но он все равно остался. Это что-то да значило. Эндрю ухватился за эту надежду всеми силами.