Brumira Summer// Лето БруМиры

Утро свадьбы Долорес было суматошным и безумным — еще более безумным, чем он мог представить. Бруно прокрался на кухню, стараясь не наступить на вертевшихся под ногами зверей Антонио и, что еще более важно, не попасть в шторм, который случайно устроила Пепа. Вместо Джульетты на кухне он увидел Мирабель — с собранными волосами, домашнем платье с бело-голубыми цветами, она казалась настолько прекрасной, что у него чуть не остановилось сердце. — Tío, доброе утро! — Мирабель улыбнулась ему, на секунду отрываясь от миски с кремом. — Прости, я сейчас занята… — Не волнуйся, малыш, я и сам справлюсь, — он улыбнулся, обходя ее и подхватывая тарелку с арепами. — Джул сегодня решила не исцелять всех желающих? — Ага. Мама сказала, что не каждый день выдает свою sobrina замуж, и всем любителям почесать кулаки придется ждать завтрашнего дня, — Мирабель фыркнула, пытаясь сдуть непослушную прядку с лица, и Бруно, не задумываясь, отвел ее в сторону, за что был награжден ослепительной улыбкой. — Так что я ей помогаю на кухне… Мирабель подняла венчик и задумчиво уставилась на крем. Подцепив немного крема с венчика, она слизнула его, и Бруно пытался заставить себя не смотреть… но не мог отвести глаз от того, как быстро скользнул ее язык по пальцу, подбирая белую каплю, как она прикрыла глаза, чтобы лучше распробовать вкус, как по ее губам скользнула улыбка удовольствия… Не думай об этом, старый ты дегенерат. То, что ты творишь во сне, не должно коснуться реальности, так что забудь об этом, забудь об этом… — Хочешь? — Мирабель обернулась к нему, держа венчик, и он кивнул, слабо соображая, что у него вообще спрашивают. — Помню, мы в детстве с Камило постоянно дрались за то, чтобы облизать венчик и миску из-под крема. Иногда я даже выигрывала. Бруно снова кивнул — он бы сейчас согласился на что угодно и с чем угодно. Крем был сладкий, с еле уловимой кислинкой, но он не мог не заметить, как расширились глаза Мирабель, когда он облизнул металлические прутья венчика. — Мирабу, крем готов? — Агустин заглянул на кухню — на одной щеке блестела пена для бритья, — и рассеянно кивнул Бруно. Мирабель обернулась к отцу, расплываясь в своей обычной «я-в-порядке» улыбке. — Конечно, папи. Нести в город? — Погоди чуть-чуть, я сейчас добреюсь и сам отнесу… Ты пока беги, переоденься. Бруно, ты тоже — ты ведь не планируешь сбежать со свадьбы Долорес? — Агустин с притворной суровостью нахмурил брови, и Бруно рассмеялся, избавляясь от цепенящего наваждения. — О, нет, боюсь, тогда Пепа меня действительно убьет. Ему стоило больших сил удержаться от шутки про дождь или ураган, и убийственный взгляд сестры ему в этом немного помог. Но больше всего помог вид Мирабель, в легком, светло-голубом платье с открытыми плечами, еле заметной вышивкой из белых бабочек порхавших по подолу. Бруно замечал взгляды молодых парней на нее: оценивающие, восхищенные, голодные, и чувствовал, как внутри вскипала ярость. Бессмысленная, собственническая ярость, на которую у него не было прав. Бруно сам себя ненавидел за это, но он скользил взглядом по ее шее и открытым плечам, и думал, думал о том, как он хочет целовать эту нежную кожу, вдохнуть ее запах, прижать к себе, почувствовать, как ее ноги обхватывают его за пояс, увидеть как в ее глазах вспыхивает желание, в ее прекрасных, нежных глазах так похожих на глаза Джульетты, его родной сестры… Бруно вышвырнуло из своих мыслей, словно окатив ледяной водой. О чем он вообще думает, как он вообще дошел до такого?! — Потанцуешь со мной, tío? — Мирабель остановилась рядом с ним, и юбка ее платья мягкой волной коснулась его ног. Бруно натянуто рассмеялся, постукивая пальцами по столу. — Малыш, я очень плох в том, чтобы… — Бруно, ну пожалуйста, — Мирабель переступила с ноги на ногу, глядя на него с лукавым прищуром, и его сердце провалилось куда-то в желудок. Если эта девушка попросит — он шагнет в жерло вулкана или в пасть к разъяренному ягуару. Он оттолкнулся от стула, беря ее за руку. — Ты никогда не сдаешься, да? Мирабель весело кивнула и положила ладонь ему на плечо. Бруно скользнул рукой по ее спине, на секунду прижимая ее к себе чуть сильнее, чем того требовал танец… и тут же отпустил, делая шаг назад. К счастью, танец позволял эту вольность, и никто ничего не заметил. Мирабель положила голову ему на плечо, обвивая руками шею и Бруно чуть не сбился с ритма. Ему казалось, что весь Энканто смотрел на них с осуждением, но никому не было дела до парочки странных Мадригалей, все внимание было сосредоточено на женихе и невесте. Словно поняв это, Мирабель отстранилась, заглядывая ему в глаза — и он не мог понять выражение ее лица: словно она что-то спросила у него, и теперь ожидала ответа… но за весь танец с ее губ не сорвалось ни звука. — Что, малыш? — тихо спросил он, и Мирабель нерешительно приоткрыла рот… — Сеньор Мадригаль, можно я украду вашу sobrina на один танец? — рядом возник Хосе, и Бруно очень захотелось рявкнуть «Нельзя!»… но он понимал, что такое вряд ли поймут в городе. Танец — все знают, что семья Мадригаль очень дружная, и что Мирабель помогает ее tío favorito влиться в общество, танец никаких кривотолков не вызовет, а вот что-то большее… И Бруно с улыбкой разжал руки. — Если она не против, то конечно. Мирабель искоса глянула на него и кивнула Хосе. Бруно выдержал ровно минуту и ушел. Ушел, пока злость, бурлящая в венах не толкнула его на какой-то безумный поступок, о котором придется пожалеть.

***

Найти tío Бруно, если он того не хотел, было бы непосильной задачей, но Мирабель догадывалась, куда он мог пойти. Интуиция не подвела ее — Бруно сидел на берегу Каньо Кристалес, бросая в воду камушки и глядя на заходящее солнце. Она присела рядом, не заботясь о том, что на платье остаются следы. — Думал, ты будешь танцевать до самой ночи, — Бруно не смотрел на нее, и Мирабель издала невнятный звук, обнимая себя за колени. Сегодня он опять был без руаны — на самом деле, tía Пепа, скорее всего, убила бы его, заявись он на свадьбу ее дочери в таком виде, — и она скользила взглядом по его спине, рукам… Во снах он тоже был без руаны, и Мирабель отвела взгляд в сторону текущей воды. — Просто немного устала. Да и… Забавно, пока помогала украшать церковь и дома — было весело, а сегодня как будто вся радость улетучилась… Нет, я рада за Долорес, — торопливо добавила Мирабель. — Просто почему-то не получается веселиться. — Иногда бывает так, что предвкушение праздника гораздо приятней, чем сам праздник, — согласился tío Бруно, наконец, оборачиваясь к ней. Мирабель прислонилась к его плечу, беря за руку. Закат догорал, и скоро уже должны были запускать фейерверки — к счастью, их будет видно даже отсюда. Мирабель осторожно вела кончиком ногтя по его ладони, отмечая, как подрагивают пальцы — словно ему хотелось сжать и поймать ее. — Tío Бруно… Тебе когда-нибудь снились действительно… странные сны? — спросила она, и Бруно негромко рассмеялся. — О, ты знала, у кого спросить… Малыш, мне однажды приснилось, что твоя tía Пепа вызвала ураган, который зашвырнул меня в какую-то волшебную страну, и я шел по дороге, вымощенной изумрудными плитами… Несмотря на то, что Мирабель интересовало другое, она все-таки рассмеялась. — Более того, со мной была крыса, которую звали Тото… — tío Бруно следил за ней с улыбкой и чуть отклонился назад, опираясь на руку. Мирабель с нежностью смотрела на его лицо, пытаясь понять: действительно ли им снились одни сны на двоих, правда ли то, что он ей тогда шептал, задыхаясь от желания?.. А может, она все придумала, может, она просто мерзкая грешница, которая смеет желать родную кровь? — Я иногда во сне вижу… разные вещи, — тихо сказала она. — И некоторые мои сны… очень странные. — Ну, Мирабель, странные сны — это, как бы ни прозвучало, вполне нормально. Во сне наш разум играет со всем тем, что видел за день, и поэтому можно увидеть самые причудливые или пугающие ситуации… — Я снюсь тебе? — выпалила она, устав ходить вокруг да около, и ответом ей была тишина. Жуткая, давящая, мертвая тишина, от которой сердце остановилось в груди. Мирабель резко встала на ноги и отряхнула юбку от налипшего мусора. — Прости, tío Бруно, я пойду. Извини, что… в общем, прости. — Да. — Мирабель замерла, занеся ногу в воздух, и резко обернулась, недоверчиво глядя на Бруно. — Да, mariposa. Ты мне снишься. Первое, что она почувствовала, было облегчение: она не сошла с ума, ей ничего не показалось!.. А потом ее с размаху ударило осознание того, что им снилось. Мирабель заметила смущение Бруно — видимо, тоже осознавшего, в чем он только что признался. — М-мирабель, поверь, я не знаю, почему это происходит, и… В небе с шумом разорвался первый фейрверк, и Мирабель дернулась от неожиданности. Такой шум… Долорес наверняка ничего не услышит, даже если захочет. — Ты хочешь поцеловать меня? — спросила она, и Бруно прикусил язык, глядя на нее широко открытыми глазами. — Не во сне, а по-настоящему? Сейчас? Бруно поднялся с камня, не отводя от нее взгляда — тяжелого, хищного, словно каким-то волшебным образом они опять оказались во снах друг друга. — Поцеловать — это меньшее из того, что я хочу, mi mariposa, — выдохнул он, притягивая ее к себе. Вопреки словам, первый поцелуй был очень нежным, если не сказать скромным, и Мирабель уже хотела возмущенно вскинуться, когда Бруно вновь наклонился к ее рту. Еще один, и еще… Кровь шумела у нее в ушах, перекрывая грохот фейерверков, и только по слабым всполохам в небе она догадывалась, что их еще запускают. Бруно опустился ниже, выцеловывая ее плечи, жадно вдыхая ее запах, прижимая ее к себе, и Мирабель прерывисто вздохнула, путаясь пальцами в его волосах. — Ну что, mi mariposa, ты довольна? — шепнул он, поднимаясь выше и слегка прикусывая мочку ее уха. — Ты… хочешь коснуться меня? — Мирабель рвано дышала, цепляясь за его плечи. Колени тряслись, все ее тело горело, словно в лихорадке, но она понимала, что мамина арепа тут ничем не поможет. — Так же, как и во сне? — Мирабель, ты сама не знаешь, о чем просишь. — Знаю. Потому и прошу, — Мирабель сглотнула сухим горлом, когда его ладони двинулись ниже по телу. — Однажды ты встретишь мальчика, которому захочешь отдать всю свою любовь, — тихо сказал Бруно, пока его пальцы подрагивали на ее бедрах. — И если мы пойдем дальше, ты можешь об этом пожалеть. И это даже не говоря о том, что я твой tíо, а ты моя sobrina. Этого нельзя делать, малыш. — Если нельзя — то почему мы видим друг друга во сне? — с отчаянием спросила Мирабель. — Я не хочу никого другого, я хочу быть с тобой. Бруно, ты же сам слышал, о чем я просила тебя во снах... — Сон — это не реальность, mi mariposa, не забывай об этом, — его дыхание стало еще тяжелее, и Мирабель нервно облизнула губы. — Тогда я хочу, чтобы он стал реальностью. В небе вспыхнули сразу три разноцветных розетки, и Мирабель обернулась, глядя на город. Кажется, свадьба подходила к концу, и впереди у новобрачных была сладкая первая ночь… и вряд ли ее кузину будет интересовать что-то иное. Бруно словно уловил ход ее мыслей и потянул за собой. Они смешались с толпой провожавших Долорес и Мариано, и никто не обратил внимание на то, что у Мирабель слегка припухли губы, а волосы Бруно были в беспорядке. Шумные гости обосновались в патио Каситы, уговаривая Мариано и Долорес выпить еще один бокал «на удачу», и Бруно удалось ускользнуть незамеченным. Мирабель, выждав еще пару минут, поднялась по второй лестнице, прячась в тени. В крови горели азарт и предвкушение и когда дверь в комнату Бруно распахнулась перед ней, она с хохотом повисла у него на шее. — Все еще не боишься, mi mariposa? — поддразнил Бруно, притягивая ее к себе, и Мирабель почувствовала, как к животу прижалось что-то твердое. Она замотала головой, вновь целуя его. Как объяснить, что ей страшно, что Бруно сейчас ее остановит, что оттолкнет… До его спальни они добрались почти вслепую, смеясь друг над другом, и там уже было не до смеха. Мирабель вздрогнула, когда платье окончательно сползло на пол, и Бруно тихо вздохнул, обводя пальцами ее грудь. Мирабель только втянула воздух сквозь зубы — в реальности ощущения были гораздо ярче и ошеломительнее. — Наяву ты еще прекрасней, — шепнул он, находя ее грудь губами. — Господи, малыш, я хочу тебя. Я так хочу тебя, mi vida, mi amor, если бы ты только знала… — Я знаю, — Мирабель схватила его руку, заводя себе между ног, и слабо вскрикнула, когда его пальцы скользнули по мокрой ткани. Бруно отстранился на мгновение, потрясенно глядя на нее. — Я тоже хочу тебя, понимаешь? Сейчас. Всегда. Она вскрикнула, когда Бруно легко толкнул ее спиной на кровать, избавляя от лишней одежды. Мирабель зажмурилась, когда разгоряченной кожи коснулся прохладный воздух и сжала ноги, внезапно пугаясь того, что лежит перед ним полностью голая. Бруно опустился рядом, опираясь локтем на кровать и осторожно снял с нее очки, пристраивая их в сторонке. Мирабель нерешительно потянулась к пуговицам на его рубашке и замерла, когда пальцы коснулись деревянной бусины розария. Понимание, что это не сон, который растает по утру, ударило изнутри, словно камень. Бруно коротко вздохнул, и вдруг резко сел на кровати. Мирабель почти поверила, что он сейчас вовсе поднимается, поможет ей одеться — она была уверена, что ее tío настоящий кабальеро, который умеет не только раздевать, но и одевать сеньорит, — и проводит к выходу, целомудренно поцеловав в щеку, и на следующий день они уже будут притворяться, что не было этих поцелуев, не было этих снов и она совсем не лежала в его постели обнаженная, но вместо этого она с восхищенным изумлением следила, как Бруно сам расстегивал рубашку. Медленно, так дразняще медленно. Темно-красная ткань упала на кровать, следом, с глухим стуком, розарий — Мирабель задержала взгляд на черном кресте, почти чувствуя укол совести, — и Бруно чуть изогнул бровь, глядя ей в глаза. Она перекатилась на кровати, становясь на колени, и коснулась губами его шеи. Поцелуй перешел в укус — совсем неожиданно для нее самой, и Бруно тихо рассмеялся, зарываясь пальцами в ее волосы, чуть натягивая их, и Мирабель тяжело задышала, прижимаясь лицом к его плечу. Ей хотелось всего и сразу, и она понятия не имела, как эти желания высказать: язык казался непослушной колодой, и проще было бы сдвинуть гору, чем объяснить то, что она сама в себе не понимала. Бруно нажал на ее плечи, опуская на кровать и Мирабель облизнула губы, не отводя от него взгляда, на что он тихо выругался, прижимая ладонь к глазам. — Малыш, не делай так, умоляю… Я и так себя держу в руках из последних сил. Он наклонился к ней, целуя в губы, в шею, опускаясь ниже… и Мирабель невольно хихикнула. Бруно поднял голову, вопросительно заглядывая ей в глаза, и она пояснила: — Твои волосы… щекотно. — А! Прости, малыш, — он снова выпрямился, находя в кармане брюк шнурок. Придержав его зубами, он завел руки за голову, собирая волосы в хвост, и Мирабель, словно судорогой, скрутило возбуждение. Она следила за его движениями, чувствуя внутри дикий, нетерпимый голод, и Бруно навис над ней на вытянутых руках, ища в ее глазах малейшую тень сомнения или нежелания. Мирабель нетерпеливо потянулась к нему, и Бруно кивнул, заводя ее ногу себе на пояс. — Мирабель, прости, совсем без боли не получится, — она лихорадочно закивала, дыша часто и надрывно, словно бежала куда-то вперед со всех ног, наперегонки с ветром… Короткий толчок. Слепящая боль. Мирабель вскрикнула, жмурясь и моментально прикусывая губу. — Малыш? Мирабель, mi mariposa, дыши. Дыши, mi amor. Ты хочешь, чтобы я ос… Мирабель, не дав ему договорить, помотала головой и притянула к себе, неловко обхватив рукой за плечи. — Это пройдет, — пробормотала она. — Не останавливайся. Пожалуйста, tío. Бруно сдавленно застонал, толкаясь дальше, погружаясь еще глубже, пока у нее не перехватило дыхание. Он медленно поцеловал ее, сплетая языки, и Мирабель осторожно, на пробу, провела по его спине ладонями, привыкая к этому ощущению, от которого по венам словно растекался огонь. Бруно качнул бедрами, и изнутри снова прокатилось слепящее чувство боли и крохотного пока еще удовольствия. Мирабель медленно выдохнула, расслабляясь, и кивнула, шепнув: «Все хорошо» Его движения были сильными, и она чувствовала, что боли с каждой секундой становится все меньше, а вот удовольствия — все больше. Она качнула бедрами навстречу, и задохнулась от нового чувства, прокатившегося по телу. Уловить ритм оказалось легко — с ее-то любовью к танцам так и вовсе не проблема, и вскоре боль действительно ушла. Бруно переплел их пальцы, прижимая ее руку к кровати, в его глазах медленно разгоралось зеленое сияние, и Мирабель слабо застонала, ускоряя свои движения, а потом под веками словно взорвался еще один фейерверк. Она потрясенно вскрикнула, замирая и чувствуя, как он пульсирует внутри нее, и Бруно резко вышел из нее, заканчивая за несколько движений, разрисовывая ее живот и грудь теплыми каплями. Она пыталась вспомнить, как нужно дышать, но получалось плохо. Под кожей словно пробегали искры, и Мирабель медленно села в кровати. Бруно остановил ее, дотронувшись до плеча, и вытер ее кожу своей рубашкой. Розарий с глухим стуком упал на пол, и они оба вздрогнули. — Мирабель… — Бруно смотрел ей в глаза, и она видела, как постепенно зеленое свечение сходит на нет. — Моя Мирабель. Она провела ладонью по его щеке, пытаясь поверить, что все произошло на самом деле. Больше всего Мирабель боялась проснуться и обнаружить, что это еще один сон, а утром все повторится: они будут обмениваться обычными родственными репликами, вести себя как семья, прятать друг от друга свои взгляды и желания, пока не наступит ночь. — Как думаешь, мы сейчас снимся друг другу? — тихо спросил Бруно, прислоняясь лбом к ее лбу, и Мирабель пожала плечами, гладя его спину. — Проверим?.. Они забрались под одеяло, и легли, тесно прижавшись друг к другу. Мирабель хотела спать и боялась закрыть глаза, и Бруно, судя по всему, одолевали те же страхи. — Спокойной ночи?.. — шепнула Мирабель, и он эхом повторил: — Спокойной ночи. Усталость все-таки взяла свое, и Мирабель закрыла глаза, не зная, где она проснется утром — в своей комнате или же здесь.