Brumira Summer// Лето БруМиры

Исабелла зажала пальцами уши. Ее младшая сестра Мирабель противно плакала в своей кроватке, и это было невыносимо! Исабелла не помнила, вела ли себя так Луиза, но была уверена, что их средняя сестра была гораздо спокойней и тише. А Мирабель все время плачет, и плачет… За стеной слышался сердитый голос абуэлы и усталый голос мамы. — Джульетта, о чем вы только думали? Заводить третьего ребенка сейчас? Теперь Агустин остался без работы, как, на что вы будете жить? — Мама, не говори так! Мы справимся, я выйду на работу пораньше, а Гус будет сидеть с девочками… Исабелла со злостью покосилась на хнычущую сестру. Если бы не она, все было бы хорошо. Это из-за Мирабель все испортилось! Вот даже Луиза уже проснулась и тоже еле слышно начала похныкивать в своей кровати. В памяти зашевелились обрывки какой-то старой сказки, которую ей кто-то когда-то читал, и Исабелла неуверенно произнесла: — Жила-была молодая женщина, у которой родился очень противный ребенок. Он все время плакал и плакал, с утра до ночи и с ночи до утра. Однажды вечером, когда ребенок был особенно капризен, она сказала… — Исабелла запнулась. Она была взрослой, ей было уже семь лет, и она понимала, что такие слова говорить нельзя, даже в шутку, но тут Мирабель захныкала особенно громко, и ее терпение лопнуло. — Я хочу, чтобы Король Гоблинов забрал тебя! Исабелла резко накрылась одеялом, отворачиваясь к стене. Мирабель немного похныкала и наконец-то замолчала, и Исабелла провалилась в сон. Странный, запутанный сон, в котором она бегала по лабиринту, пытаясь найти какой-то замок. Она искала что-то — кого-то? — в этом лабиринте, в этом замке, что-то важное, или кого-то важного, но никак не могла вспомнить, что же именно она тут ищет. Ей снились странные существа, противные и уродливые, пугающие и смешные, и в конце концов она вошла в замок Короля Гоблинов. Он стоял на вершине лестнице, идущей вниз и по кругу, держа в руках Мирабель, и Исабелла вспомнила, зачем она тут оказалась. — Верни мою сестру! — сердито сказала она, надменно вскинув подбородок. Король гоблинов насмешливо посмотрел на нее своими яркими зелеными глазами. — Ты же захотела, чтобы я забрал ее. Разве не так? — Это не важно! — Исабелла сделала шаг вперед, и начала спускаться наверх. — Верни нашу Мирабель. Она вспомнила самую важную строчку из старой сказки и остановилась, уперев руки в бока. — У тебя нет власти надо мной! — гордо сказала Исабелла, и Король Гоблинов рассмеялся. — Верно, девочка. Но, видишь ли… и у тебя нет власти надо мной, — он покачал Мирабель на руке и та залилась радостным визгом, пытаясь поймать кончики его черных волос. — Но ты должен мне ее отдать! — Исабелла топнула ногой. — Я пришла сюда вовремя, я нашла тебя и я сказала волшебную фразу. — О да. Законы сказок нарушать нельзя, — Король Гоблинов кивнул, и протянул руки, передавая ей Мирабель. Исабелла крепко прижала к себе сестру, настороженно глядя на него. — Ты можешь забрать ее из Лабиринта, и вы можете покинуть его… Но покинет ли вас Лабиринт? Исабелла проснулась на рассвете. Мирабель тихо напевала себе под нос, лежа в своей кроватке, и она осторожно подошла к ней ближе, наклоняясь к ребенку. Мирабель взглянула на нее и разулыбалась, лепеча что-то. — Прости за вчерашнее, — тихо сказала Исабелла, погладив ее по голове, на которой темнели короткие кудряшки. — Я тебя никому-никому не отдам. А на следующий день мама и папа недоверчиво переглядывались, глядя на письмо в официальном конверте: кто-то анонимный открыл счет в банке на их имя, и денег, лежащих там, более чем хватало на то, чтобы заплатить по счетам и продержаться до тех пор, пока папа не найдет новую работу.

***

Сколько Мирабель себя помнила, она всегда верила в волшебство и видела его повсюду. Стрекозы казались ей маленькими лошадками, на которых катались цветочные феи, тени на потолке в детской были гоблинами — но не страшными и противными, а смешными и добрыми. В облаках она видела воздушные замки, в росе — целый мир, перевернутый вверх тормашками, а любимой книгой была чья-то неподписанная сказка про Короля Гоблинов. Иногда Мирабель нравилось брать старые наряды Исабеллы и надевать их, воображая себя прекрасной принцессой, которая ждет своего отважного рыцаря. И, порой, ей даже снился этот рыцарь — правда, у него не было сияющих доспехов, или светлых локонов и голубых, словно весеннее небо, глаз. Она никогда не помнила его лица утром, после пробуждения, но была уверена, что обязательно узнает его, если им выпадет шанс встретиться. Когда ей было одиннадцать лет, Мирабель придумала свою собственную сказку: что они — волшебная семья живущая в волшебном городе, и у каждого есть свои волшебные способности. Мама, первой прочитавшая ее творение, восхищенно ахнула и поцеловала ее в нос. — Ты очень похожа на своего tío Бруно, mi vida. — На кого? — удивилась Мирабель, и Джульетта хлопнула себя по лбу. — Верно, ты же не знаешь… у тебя есть tío Бруно. Правда, он уехал в другую страну, еще до твоего рождения, но он с самого детства придумывал разные истории. Твою любимую сказку, кстати, написал именно он. — Про Короля Гоблинов? — удивилась Мирабель и Джульетта кивнула. — Здорово… а почему tío Бруно уехал? — Я не знаю, милая. Может, однажды он вернется, и ты сама его спросишь. Мирабель кивнула, и мысленно пообещала себя обязательно дождаться возвращения tío Бруно, чтобы расспросить его обо всем. Ей пришлось ждать целых семь лет, чтобы исполнить обещание, данное самой себе.

***

Исабелла видит во сне старые часы с неправильным циферблатом — на нем 13, а не 12 делений, и ей кажется, что все это уже когда-то было.

***

Джульетта громко рассмеялась, обнимая незнакомца, стоящего в дверях их дома. — Брунито! Боже мой, наконец-то ты вернулся! Заходи скорее, ну что ты стоишь на пороге? — Привет, Джул, — незнакомец сделал шаг, заходя в дом, и Мирабель наконец-то смогла его разглядеть. Если она правильно помнила, то tío Бруно должен был быть ровесником ее мамы и tía Пепы, но только он выглядел моложе — гораздо моложе родителей. — Прости, что без звонка и без предупреждения… — О чем ты говоришь? Мы же семья! — Джульетта всплеснула руками и обернулась. — Мирабель, помнишь, я говорила тебе про tío Бруно? Это он! Ох, да ты ведь ее совсем не знаешь, ты уехал еще до ее рождения… Мирабель заворожено уставилась в глаза своего tío. Он казался смутно знакомым, словно она видела его когда-то давным-давно. Tío Бруно мягко улыбнулся ей, неуверенно протягивая руки вперед: — Здравствуй, sobrina? — и Мирабель без колебаний бросилась к нему на шею. — Привет, tío Бруно! Несмотря на обычную еду, обед ощущался праздничным. Мирабель сидела рядом со своим tío Бруно и несмело бросала на него короткие взгляды из-под полуопущенных ресниц. У него тоже зеленые глаза, как у tía Пепы, но гораздо ярче, у него черные, как и у мамы, волосы, но в них совсем нет седины. Tío Бруно, заметив ее внимание, улыбнулся ей, и Мирабель, покраснев, поспешно уткнулась взглядом в свою тарелку. Джульетта, не заметив этих переглядываний, продолжала рассказывать своему брату обо всем, что произошло после его отъезда. — И тут представляешь, Мирабель еще даже годика не исполнилось, а Агустина уволили! Я думала, мы совсем пропадем, но через два дня кто-то открыл счет на наше имя… Tío Бруно улыбнулся, пожимая плечами, и Джульетта осеклась. — Погоди, это был ты?! Но как? Откуда ты… — Мне сказала наша мама, — ответил tío Бруно, и Джульетта покачала головой. — А мне она говорила, что не общается с тобой и даже не знает твоего адреса… — Ты же знаешь нашу мами, — tío Бруно кивнул ей и Джульетта фыркнула. — О да. С годами ее характер не стал лучше, ее, кажется, только Исабелла может выдержать. — О, Исабелла, — Бруно кивнул. — Я помню ее. Все такая же «золотая принцесса»? Джульетта покачала головой, ковыряя вилкой рис с овощами у себя в тарелке. — Нет, знаешь, она стала гораздо… мягче. И, в то же время, тверже. Защитница семьи, мы ее так иногда называем между собой, — Джульетта улыбнулась и Мирабель несмело добавила: — Она очень обо мне заботилась с самого детства.

***

В доме абуэлы пахнет лекарствами, и Исабелла вздыхает, переступая порог. Ее взгляд скользит по стенам, на которых фотографии всей семьи — тут и tía Пепа с tío Феликсом и их детьми, которые сейчас перебрались куда-то на побережье, и их семья — мама, папа и три сестры. Но только на одной запечатлены тройняшки Мадригаль в детстве: мама, tía Пепа и их брат, tío Бруно. Исабелла не знает, почему так, но абуэла никогда не говорит о tío Бруно. А еще в ее квартире полным-полно железных подковок, висящих над каждым порогом, и, порой, Исабелла находит перед входной дверью рассыпанную соль.

***

— А ты правда писатель? — Мирабель немного стеснялась, приведя tío Бруно в свою комнату. Словно со стороны она заметила, какой тут беспорядок — старые рисунки на стенах, то там, то тут обрывки ткани, нитки, вязальные спицы и мотки пряжи, блокноты… — Да. Не уверен, что известный, но не бедствую, — tío Бруно осторожно убрал блокнот с рисунками, лежащий в кресле, и сел на освободившееся место. Мирабель, вздохнув, сгребла все лишнее в кучу и закинула за кровать. «Потом уберу» — в очередной раз пообещала она сама себе. — Мне очень нравилась сказка про Короля Гоблинов, — призналась она, поджав под себя ноги, и tío Бруно просиял. — Правда? Я ее еще в детстве придумал. Я рад, что Джул ее не выбросила… — Только… tío Бруно, можно вопрос? — Мирабель ковыряла пальцем покрывало на кровати, и Бруно кивнул ей. — А что стало с тем мальчиком, которого забрали гоблины? Ну, после того, как мама его вернула? Он помнил о том, что побывал в лабиринте, или обо всем забыл? Tío Бруно задумчиво посмотрел на нее и тихо спросил: — А ты как думаешь? — Не знаю, — Мирабель смущенно улыбнулась. — Мне хочется, чтобы он помнил… а с другой стороны — ведь тяжело жить в обычном мире, когда помнишь про волшебство. Извини, из меня тот еще литературный критик… — Все в порядке. Если хочешь, мы сможем вместе написать продолжение моей сказки, Мирабель. — Правда? — она недоверчиво вскинула на него глаза, и когда tío Бруно кивнул, радостно подпрыгнула на кровати. — Ура!

***

Исабелла не доверяет tío Бруно. Она смутно помнит его из детства, но ей кажется, что она видела его еще где-то. Каждый раз, когда она пытается вспомнить, у нее перед глазами циферблат с 13 делениями, и она видит стрелки, неумолимо отмеряющие оставшееся время. Которого становится все меньше и меньше с каждым днем.

***

С tío Бруно было легко забыть обо всем на свете — его голос, его истории, которые он рассказывал — все это было какой-то странной магией, которая управляла временем. Мирабель вздрогнула, когда поняла, что в парке уже темно. — Ох, мама меня убьет! Tío Бруно, ты настоящий волшебник. — Добрый или злой? — спросил он, и Мирабель с улыбкой обернулась к нему. Половина лица tío Бруно была в тени, а вторую ярко освещал уличный фонарь — и он казался жутковато-потусторонним, словно существо из тех рассказов, которые он сочинял. — Конечно, добрый, — искренне ответила Мирабель, и tío Бруно улыбнулся ей, поднимаясь на ноги. — Позволишь мне показать тебе еще немного волшебства? Обещаю, я возьму вину на себя, пусть Джул ругает меня. — Тогда пусть она будет ругать нас обоих, — предложила Мирабель, беря его за руку. Ей было стыдно признаться в этом хоть кому-нибудь, но она, кажется, влюбилась в своего tío. В его улыбку, в его глаза, в его рассказы, в то, как он смотрел на мир, видя в нем волшебство — совсем, как она сама. И сейчас, идя за ним в темный уголок парка, она не чувствовала тревоги — только предвкушение чего-то прекрасного. И tío Бруно не обманул ее ожиданий. Мирабель восхищенно ахнула, увидев огоньки, порхающие в воздухе, рассевшиеся по деревьям и траве. — Это словно звезды, упавшие на землю — прошептала она, вцепившись в его руку, и tío Бруно кивнул ей. — Я никогда еще не видела столько светлячков… — Потанцуешь со мной, Мирабель? — она вздрогнула, недоверчиво оборачиваясь к нему и поспешно закивала. — Конечно! Только музыка… — А ты послушай, Мирабель. Прислушайся к миру, — tío Бруно осторожно повел ее вперед, в центр поляны, и светлячки, потревоженные их шагами, взлетали в воздух. Мирабель показалось, что она слышит музыку — не что-то привычное, вроде типле, аккордеона или сампоньо, а мелодия, которую выводил ветер, запутавшийся в деревьях, далекий шум машин, отголоски чьих-то голосов, потерявшиеся среди трав и кустов за этот день. Они танцевали среди светлячков, и Мирабель не могла оторвать взгляда от Бруно. Светлячки опускались на их головы, словно короны из звезд, они заставляли его глаза сиять ярким, неправдоподобно-ярким зеленым светом, и ее сердце замирало в груди. — Mi Rey, — сорвалось у нее, и Мирабель запнулась, чувствуя, как по щеках расползается румянец. Но Бруно не стал смеяться, а поднес к губам ее запястье. — Mi Reina, — жар бросился ей в лицо, и она прижалась щекой к его груди. Бруно обнял ее, положив ладонь на лопатки, и спина моментально зазудела, словно от огня. — Нам пора возвращаться, mi Reina. Иначе Джульетта действительно будет волноваться. — Конечно, — Мирабель не хотелось уходить отсюда, но светлячки, словно повинуясь чьему-то приказу, взлетели в воздух, скрываясь среди деревьев. Волшебство закончилось.

***

— Что?.. Он вернулся? — абуэла испуганно смотрит на нее, и Исабелла кивает. — Да, наш tío Бру… — Не говори его имя! — абуэла взмахивает рукой и стучит по деревянной полочке. — Никогда не называй его по имени, nieta. — Но почему? — в голосе Исабеллы слышно раздражение. — Абуэла, что он сделал такое, что ты вообще вычеркнула его из семьи? Он опасен? Он связан с наркомафией? Исабелла чувствует не только раздражение, но и тревогу. Ее младшая сестра словно околдована их вернувшимся tío Бруно, они почти все время рядом, но, как Исабелла ни старается, ничего предосудительного она не замечает. — Нет. Все… иначе, — абуэла смотрит на единственную фотографию, где ее дети втроем. — Это не он, это я сделала.

***

Мирабель не могла уснуть. Спина между лопаток зудела, словно ее кто-то укусил, но как бы она ни старалась, то никаких следов не видела. Но не только спина не давала ей покоя. Стоило только закрыть глаза — и она видела Бруно в короне из светлячков, прекрасного и потустороннего, словно… Словно Король Гоблинов из старой сказки. Наверное, она все-таки задремала незаметно для себя, потому что в комнате порхали светлячки, а кровать прогнулась под весом чужого тела. — Давным-давно, — Бруно лежал рядом, подперев голову ладонью. — У одной женщины родился очень капризный мальчик…

***

— Я никогда себя не прощу, — говорит абуэла, и Исабелла терпеливо ждет продолжения. — Но… Их было трое. Сразу трое, а Педро погиб. Мне так хотелось спать, nieta, ты даже не представляешь. И если Джульетта и Пепа были тихими, то Он… Он почти все время плакал…

***

— И однажды, когда ребенок капризничал особенно сильно, женщина сказала…

***

— И я сказала: «Да чтоб тебя гоблины забрали!» — абуэла тихо всхлипывает, а Исабелла молчит, с ужасом вспоминая свое детство. — И он затих, а я так устала, что сразу уснула… без снов.

***

— И гоблины забрали мальчика, — Бруно смотрел на нее, и его глаза мягко светились в темноте. Мирабель протянула руку, дотрагиваясь до его щеки, и он на мгновение опустил веки, словно впитывая ее прикосновение. — Но потом мать ведь пошла за мальчиком, правда? — спросила Мирабель. — Она вернула своего сына, сказав Королю Гоблинов, что у него нет власти над ней. — Нет, mi Reina. Мать не пошла за мальчиком. Она уснула, и спала так крепко и сладко, что не слышала тиканье часов. Мирабель вздрогнула. Это было совсем не похоже на сказку из ее детства.

***

— И с того дня он стал очень тихим и послушным мальчиком, — абуэла смотрит на фотографию Бруно, не замечая слез, текущих по ее лицу. — И я радовалась, думала, наконец-то, перерос… Но чем старше он становился, тем страшнее мне было. Он словно… видел наперед, что будет. И еще его глаза, я клянусь, nieta, однажды я видела, как они светятся зеленым… А потом он написал эту сказку.

***

— Король Гоблинов не стал превращать мальчика в нового гоблина. Он отпустил его на землю, в мир людей, чтобы тот вырос, и вернулся в мир гоблинов уже не слугой, а новым Королем, — Мирабель молчала, глядя на него широко распахнутыми глазами. Бруно дотронулся до ее щеки, и она вздрогнула. — Но каждому королю нужна королева. — Кто ты такой? — тихо спросила она. — Ты — Король Гоблинов? Или ты мой tío Бруно? — Я и тот, и другой. Я буду тем, кем ты захочешь меня видеть, Мирабель. Я буду жестоким и кровожадным чудовищем, если ты этого захочешь, я буду рабом и верным псом у ног твоих, если таковым будет твое желание. Так ответь мне, Мирабель, mi Reina, каким ты хочешь меня видеть? Кто я для тебя? Мирабель молчала, разглядывая его лицо, на котором тени мешались между собой, делая из него чужака, незнакомца, существо иного мира… — Ты…

***

Исабелла торопится домой, то и дело нажимая на газ, и в зеркале заднего вида замечает отражение циферблата. Часовая стрелка уже на отметке 12, и у нее почти не осталось времени.

***

— Ты — Бруно. Мой Бруно. Тени на его лице замерли, но Мирабель боялась взглянуть ему в глаза. Вместо этого она опустила ладонь на его грудь и выдохнула — у него билось сердце, так же неровно и часто, как и у нее самой. Король Гоблинов или человек — но он тоже боялся. Когда он случайно порезался листом бумаги, у него выступила кровь, такая же красная, как и у нее. Когда он смеялся, в уголках глаз у него собирались морщинки, когда он рассказывал историю о мальчике, которого унесли гоблины — свою историю — в его голосе была слышна грусть. Мирабель бросила невольный взгляд в сторону — светлячки все так же порхали по комнате, но теперь они сияли всеми цветами радуги, и по потолку и стенам плыли разноцветные разводы, словно вся ее комната была одним гигантским мыльным пузырем. И тогда она, решившись взглянула на Бруно (на tío Бруно, на Rey Бруно) — и увидела того человека, что порой снился ей. Мирабель потянулась к нему, робко целуя в губы и сразу отстраняясь. Бруно остановил ее, дотронувшись до плеча. Его глаза еле заметно светились в темноте, а светлячки сидели на потолке и стенах ее комнаты. Мирабель снова поцеловала его, чувствуя, как он расслабляется, и невольно улыбнулась этому. Словно почувствовав улыбку, Бруно обхватил ладонью ее затылок, чуть поворачивая голову, углубляя поцелуй, и Мирабель машинально прижалась к нему, так, что между их телами уже не было расстояния даже для листа папиросной бумаги. В этом поцелуе уже не было ничего робкого или скромного, а место между лопатками зудело и горело с каждой секундой все сильнее. Мирабель с невольным стоном откинулась на спину, прижимаясь к матрасу — и потянула Бруно за собой. Он оперся на локти по обе стороны от ее плеч, прижимая к кровати своим весом — и нельзя было удержаться, и не захотеть большего. Мирабель извивалась всем телом, пытаясь избавиться от жара между ног и неприятного чувства в спине, и вскрикнула, когда ладонь Бруно скользнула ей под спину, замирая между лопатками. Боль стихла, а от его руки по всему телу словно расходились волны приятного тепла, и она снова шевельнулась, намеренно прижимаясь к нему бедрами.

***

— Где Мирабель? — Исабелла врывается в дом, и Джульетта непонимающе смотрит на нее. — У себя в комнате, она уже спит… Hija, что случилось? Ты выглядишь так, словно за тобой дикие звери гнались. Исабелла, не отвечая, пробегает по коридору и рывком распахивает дверь в спальню Мирабель. Та мирно спит, свернувшись клубочком под одеялом, и Исабелла, выдохнув, прогоняет невесть как попавшего сюда светлячка, бьющегося в стекло.

***

Бруно улыбался ей в губы, и его рука скользнула по телу, от горла до груди, задержавшись там на мгновение, и опустилась еще ниже. Мирабель задыхалась, намертво вцепившись в его плечи. Его прикосновение было ярким, будоражащим, острым, словно осколки льда, от которых по коже пробегали мурашки. — Отпусти себя, mi Reina, — шепнул он ей на ухо, пробираясь под пижамные шорты и нижнее белье. — Не борись с собой. Мирабель зажмурилась, рвано дыша сквозь стиснутые зубы. Его пальцы с убийственной нежностью ласкали ее, дразнили ее, заставляли желать большего. Она со стоном выгнулась, разводя ноги, чувствуя его ладонь на своей спине, чувствуя его пальцы, скользнувшие глубже. Мирабель снова не удержалась от стона, когда Бруно прижался губами к ее шее, оставляя след. Возбуждение смешивалось со стыдом, дурманя голову, и она запрокинула голову, подставляясь по его поцелуи, жгущие, словно искры огня. — Смотри на меня. Он приказывал? Умолял? Предлагал? Мирабель распахнула глаза, встречаясь с ним взглядом, и в этот момент по нервам хлестнуло наслаждение — острое, словно разряд тока. Она тонко вскрикнула, выгибаясь под его лаской, чувствуя себя свободной, словно бабочка, вырвавшаяся из кокона наружу. Спина горела огнем, и стены комнаты дрожали, будто готовясь лопнуть и разлететься разноцветными осколками.

***

Она снова в замке Короля Гоблинов, но часовая стрелка уже почти дошла до 13. Исабелла бежит по лестницам, которые путаются и переплетаются между собой, словно лианы или корни, и не может найти Мирабель. Но она слышит ее звонкий смех — и замечает маленькую дверцу в стене. Исабелла протискивается внутрь и чуть не падает с высоты. Она видит Мирабель, стоящую на площадке у противоположной стены, и между ними — пропасть, которую не перепрыгнуть. — Мирабель! Вернись! — кричит Исабелла, и замечает фигуру в темно-зеленом плаще за плечом у сестры. — Помни, у него нет власти над тобой! Скажи это! — Иса, — Мирабель оборачивается к ней с теплой улыбкой, и часы начинают бить тринадцатый час. — Спасибо тебе, сестричка. Не бойся за меня, ладно? Пожалуйста, передай маме, что у меня все хорошо. За спиной у Мирабель разворачиваются крылья — пока еще больше похожие на мокрые тряпки, но с каждым ударом часов они становятся ярче и красивее. Исабелла почти готова прыгнуть в пропасть, но ее останавливает взмах руки Короля Гоблинов. Повинуясь движению его ладони, над пропастью появляется тонкий мостик из бледно-зеленых плиток, на которые даже смотреть страшно — настолько хрупкими они кажутся. Но Исабелла бесстрашно бежит по ним, надеясь успеть до последнего удара. — Мирабель! У тебя нет власти над ней! — кричит она, перепрыгивая через последние две плитки, и Мирабель ловит ее за руку. Часы бьют последний, тринадцатый раз. — Иса, все хорошо, правда, — успокаивающе произносит Мирабель, и крылья у нее за спиной — ярко-желтые, словно солнечный свет. — У него нет власти надо мной. И у меня нет власти над ним. Мы равны. Исабелла сердито смотрит на Короля Гоблинов, бережно касающегося желтого крыла самыми кончиками пальцев, и Мирабель смеется, словно от щекотки. — Просто у каждого Короля должна быть Королева, — добавляет она и отпускает Исабеллу, делая шаг назад, к человеку — существу? — что стоит в тени, и лишь зеленые глаза горят, совсем как в воспоминаниях из детства. — Но я же… я же успела тогда, — растерянно шепчет Исабелла. — Я вернула тебя из Лабиринта. — Как я уже сказал тебе однажды, можно покинуть Лабиринт — но он никогда не оставит тебя, — говорит Король Гоблинов. Их tío Бруно. Он кивает Исабелле — без надменности, без попытки уязвить — и берет Мирабель за руку, целуя запястье. — Идем, mi Reina? — Идем, mi Rey, — Мирабель легко взмахивает крыльями, на мгновение отрываясь от пола, и этот взмах порождает ураган, который сметает весь замок Короля Гоблинов, весь Лабиринт, весь мир…

***

Исабелла и Джульетта сидели на кухне, тесно прижавшись друг к другу. Утром из спальни Мирабель вылетела бабочка, а вот самой девушки там уже не было. Кровать была смята, одеяло откинуто в сторону, как будто Мирабель вскочила еще на рассвете и убежала куда-то по своим делам. Джульетта снова и снова набирала номер телефона своего брата Бруно, недоверчиво слушая автоматическое сообщение: «Данного номера не существует». — Я не верю. Этого просто не может быть, — наконец, сказала она, отложив телефон в сторону. — Бруно… он ведь мой брат. Наш с Пепой брат, как такое вообще возможно… Исабелла равнодушно пожала плечами, глядя в пустоту. Если бы тогда, в детстве, она не сказала эти слова — все было бы иначе? Или это было предопределено свыше? Вина, горькая и едкая, расползалась внутри. Мирабель так и не нашли. Ни через месяц, ни через год, ни через три года — никто и нигде не видел симпатичную кудрявую девушку в очках. И, тем более, никто не знал, где находится Бруно Мадригаль — о котором вообще не было никакой информации, словно он растворился в воздухе, едва покинул их город в первый раз. Но порой Исабелла видела их во сне: свою сестру, с желтыми, словно у бабочки, крыльями за спиной, и своего tío Бруно, Короля Гоблинов. И Мирабель неизменно отвечала ей, что у них все хорошо.