Игра в "Жизнь"

Это было немыслимо, противоестественно. Словно сама ткань мироздания, сотканная из миллиардов невидимых нитей, вдруг с оглушительным, беззвучным треском разорвалась, обнажив под собой не пустоту, а нечто гораздо более страшное — абсолютное отсутствие смысла. Она стояла на краю бездны, но это не был обрыв скалы или край крыши небоскрёбов её родного мегаполиса. Это была грань между Бытием и Небытием, и она балансировала на ней, ощущая под ногами лишь ледяную, звенящую пустоту. Перед её взором разворачивалась агония. Не война, не эпидемия, не природный катаклизм — всё это было бы слишком понятным, слишком человеческим. Здесь же умирала сама суть её реальности. Восемь миллиардов человеческих душ и бессчётное множество жизней животных, растений, микроорганизмов — всё живое, что она когда-либо знала, любила или просто видела краем глаза, растворялось в этом всепоглощающем ничто. Это не было похоже на взрыв. Не было ни огня, ни грохота. Был лишь тихий, леденящий душу шелест распада. Мир не рушился — он истончался, как акварельный рисунок под проливным дождём. Краски реальности блекли, смешиваясь в грязно-серую муть. Небо, ещё минуту назад окрашенное в нежные тона заката, теперь казалось выцветшей тряпкой, натянутой на раму горизонта. Она видела это не глазами — у неё больше не было глаз в привычном понимании. Её восприятие стало чистым потоком сознания, способным охватить всю панораму гибели одновременно. Она видела, как небоскрёбы из стекла и бетона, эти гордые символы человеческого гения, превращались в пыльные призраки. Их стальные скелеты изгибались под невозможными углами, словно сделанные из мягкого воска, а затем осыпались серым прахом, который тут же подхватывал и уносил прочь космический ветер. Она видела океаны. Величественные синие просторы сворачивались в тугие спирали, словно кто-то невидимый выжимал гигантскую губку. Вода испарялась не паром, а миллионами крошечных светящихся точек, которые тут же гасли, поглощённые тьмой. Киты, эти древние левиафаны глубин, издавали беззвучные крики отчаяния. Их огромные тела теряли плотность, становясь прозрачными, как медузы, а затем рассыпались на мириады фотонов. Но самое страшное происходило с душами. Она видела их — не как религиозные символы или абстрактные понятия, а как сгустки чистой энергии и памяти. Души людей были похожи на крошечные звёзды: одни горели ровным, тёплым светом домашнего очага, другие пульсировали нервным неоном мегаполисов, третьи мерцали тусклым светом усталости и боли. Души животных были иными: стремительные росчерки света (птицы), глубокие, медленные пульсации (киты), юркие искорки (насекомые). И сейчас все они умирали. Под давлением этой всепожирающей энергии души чернели. Это была не просто темнота — это была *антисвет*. Цвета инвертировались: белое становилось чёрным, тёплое — ледяным. Души скукоживались, теряя форму и объём. Они съёживались в крошечные чёрные точки, которые на мгновение зависали в пространстве, а затем беззвучно лопались, превращаясь в тончайший чёрный пепел. Этот пепел не падал вниз — его тут же подхватывал тот самый ветер. Её собственная душа должна была разделить эту участь. Она чувствовала давление этой чуждой силы, эту чудовищную гравитацию пустоты, которая пыталась сжать её свет в ничто. Но произошло невозможное. Вместо того чтобы почернеть и рассыпаться прахом, её душа... вспыхнула. Это был не просто свет. Это был *свет света*. Яркий, чистый, первозданный белый огонь разгорался внутри неё с такой силой, что она сама испугалась этой мощи. Он был настолько ярок, что на мгновение затмил даже агонию умирающего мира вокруг. Её сущность перестала быть бесформенным облаком и обрела чёткие очертания — очертания девушки с длинными волосами из чистого света и глазами цвета расплавленного золота. Этот свет был её яростью. Её памятью о первом поцелуе под дождём. Её любовью к матери. Её мечтой увидеть рассвет над горами. Это был вызов. Бросок перчатки в лицо этой безликой зло энергии. И в тот момент, когда её свет достиг своего пика... **[Соединение с душой...]** Голос прозвучал не в ушах. Он прозвучал прямо в её сознании. Это был механический голос без интонаций и эмоций, но он обладал такой сокрушительной силой, что её собственный внутренний свет испуганно дрогнул и замерцал. **[Соединение установлено]** Мир вокруг неё замер. Агония замедлилась до скорости улитки. Пылинки разрушающихся зданий зависли в воздухе. Волны океана застыли острыми стеклянными гребнями. Даже космический ветер остановился. И перед ней возник *экран*. Он не был сделан из стекла или металла. Он был соткан из переплетения световых нитей и математических формул. Прямоугольник идеальной формы висел в пустоте перед ней. Ещё мгновение назад его поверхность была спокойного небесно-голубого цвета — цвета безмятежного летнего неба её детства. Но вдруг всё изменилось. Экран «захлебнулся». По его идеальной поверхности пробежала судорога — рябь искажения прошла от верхнего левого угла к правому нижнему. Изображение пошло волнами, как вода от брошенного камня. А затем раздался звук. Это был сухой, тревожный электрический треск статического разряда — звук короткого замыкания в сердце Вселенной. И цвет... Цвет сменился мгновенно и бесповоротно. Безмятежная лазурь исчезла, уступив место багровому. Это был цвет тревоги системного сбоя. Цвет артериальной крови на снегу. Цвет умирающей звезды. **[£$¢¢%€¢€$π•$$@₽#&#@₽___@₽_#]** Громкий, режущий слух белый шум ударил по её эфирной сущности с силой физического удара. Это был крик умирающей машины или предсмертный вопль цифрового бога — звук абсолютного хаоса и боли информации. Её душа инстинктивно отшатнулась от этого звукового удара так же естественно, как живое существо отшатывается от огня. Световой контур её тела сжался в плотный кокон защиты. Но так же внезапно, как и началось, всё стихло. Белый шум оборвался на самой высокой ноте резким щелчком невидимого тумблера. Багровый экран мигнул последний раз и снова стал синим. Но теперь этот цвет был иным — глубоким, почти гипнотическим ультрамарином с прожилками перламутра внутри. Он мерцал мягко и обманчиво миролюбиво, словно хищник перед прыжком замирает перед своей жертвой. **[ Система Мироходцев приветствует вас!]** Голос вернулся — всё такой же механический и безжизненный. Душа девушки испуганно дрогнула в ответ на это приветствие. Её свет стал неровным: он то вспыхивал ярко-алым от страха или гнева (эмоции были неразделимы), то тускнел до бледно-жёлтого недоумения. На её нечётком текучем лице явственно проступили эмоции. Изумление было похоже на россыпь крошечных молний по контуру щёк (если бы у неё были щёки). Страх заставил свет внутри неё пульсировать быстрее, создавая эффект мерцающего пламени свечи на ветру. Она несмело протянула руку вперёд. Рука была соткана из золотистого света и казалась невесомой дымкой. Кончики пальцев коснулись прохладной поверхности мерцающей голограммы экрана. Ощущение было странным: не твёрдость и не пустота, а скорее сопротивление вязкой жидкости или прикосновение к сильному магнитному полю. **[ Вы согласны стать Мироходцем?]** Вопрос повис в пустоте между ней и экраном. Её свет снова стал неровным, пульсирующим хаотично. В повисшей тишине родился немой вопрос — мысль настолько громкая и ясная внутри неё самой, что система должна была её услышать: *«Кто такой мироходец?»* Словно отвечая на её мысленный зов (а может быть, система просто следовала заложенному алгоритму), экран мигнул ещё раз и выдал сухие определения: **[Мироходцы — это сильные души (индекс выживаемости > 99%), выжившие после уничтожения своей Истории Коррозией (класс угрозы: Ω). Они путешествуют по Историям (временным линиям), выполняя директивы Системы по стабилизации Мультиверсума и предотвращению дальнейшего распространения Коррозии.]** Сущность девушки обеспокоенно замерцала ещё сильнее. Теперь она *видела* это слово воочию. Видела «Коррозию». Её восприятие расширилось до невероятных масштабов. Она увидела каркас своего мира — не здания или горы, а саму структуру повествования реальности: переплетение причинно-следственных связей, нити судеб миллионов людей (их *Истории*). И она увидела *их*. Щупальца этой самой Коррозии были повсюду. Тёмные, маслянистые жгуты энергии толщиной с небоскрёб жадно оплетали каркас мира-основы её реальности. Они были похожи на живые корни какого-то чудовищного растения-паразита или щупальца глубоководного кальмара из древних мифов о морских чудищах. Они пульсировали чёрным светом и источали ауру невыносимого холода и разложения. С тошнотворным ужасом она наблюдала за тем, как эти щупальца впивались в нити судеб (*Истории*), разрывая их с невыносимой болью. Каждое такое «разрывание» сопровождалось беззвучным криком миллионов душ одновременно. С мукой она перевела свой взгляд обратно на безучастную голограмму экрана. Синий прямоугольник ждал ответа с терпением вечности. **[ Вы согласны стать Мироходцем?]** Выбор был прост: раствориться вместе со своим миром или... попытаться бороться? Но как можно бороться с тем, что пожирает саму суть бытия? Внутри неё вспыхнула последняя искра воли к жизни — та самая искра чистого света из начала этого кошмара. *«Да».* Решение было принято не разумом (разум кричал от ужаса), а самой сутью её существа. **[Связь подтверждена.]** **[Идентификация носителя...]** **[Приятно познакомиться... Мироходец!]** **[Поиск ближайшей Испорченной Истории...]** **[История найдена.]** **[Удачи!]** В тот же миг всё изменилось снова. Её душа вспыхнула ослепительным светом ярче тысячи солнц и рассыпалась на мириады крошечных искорок чистого белого огня. Это был фейерверк наоборот: вместо того чтобы взлетать вверх из темноты к небу, эти искры устремились *вниз*, в чёрную пустоту космоса между мирами (*Мультиверсум*). Они уносили её сознание прочь от руин родного дома со скоростью мысли или быстрее скорости света — понятия времени здесь теряли всякий смысл. Девушка потеряла ощущение себя как единого целого тела или личности. Она стала потоком света среди бесконечной тьмы... Синяя голограмма экрана осталась одна посреди пустоты разрушенного мира-основы (*Истории*). Она ещё раз мигнула напоследок мягким светом прощания или просто системной проверки статуса связи... **[На@₽#н о?кол€$ @#₽& #₽!?#₽!?!#₽@£$]** Экран покрылся помехами («снегом» цифрового шума) так густо, что синий цвет исчез полностью за серой рябью помех-экранов смерти старого аналогового телевидения прошлого века... А затем он погас окончательно...