Ловись рыбка большая

Желтый диск солнца быстро приближался к изумрудному горизонту холмов. Молочно-васильковое небо вспыхнуло разводами, а рваные облака исчезли, уйдя вместе с солнцем. В воздухе появилась приятная долгожданная прохлада. Минхо наслаждался июльским вечером. Несколько часов назад Полупустой автобус, сонные люди и громкий гудок, оповещающий об остановке. После пары часов дрёмы в неудобной позе, Минхо наконец похрустел костями и потянулся. «Вот я и здесь», — удивлённо подумал Ли, не веря, что он и в правду в деревне. От остановки до дома было всего ничего — минут 10. Бесконечное лаймовое поле, по бокам выстроенные в ряды тонкие деревья, перелетающие с одного на другой цветок, пёстрые бабочки и пыльная тропинка к дому. Именно это место он называл «домом» — дорогое сердцу, там, где всегда тепло, независимо от погоды, ведь тепло — состояние души. — Бабушка, я тут! — крикнул Минхо и принялся снимать верхнюю одежду. — Здравствуй, милый! Как ты подрос! Полненькая невысокая женщина мягко обняла внука, и его тут же окутал родной запах — шарлотки из кислых яблок, растущих в саду во дворе, и старых книг. Они были похожи как две капли воды — шоколадные яркие глаза и кошачья улыбка. Бабушка, ругаясь на худобу парня, устроила королевское чаепитие за завтраком: фирменный пирог с кислыми яблоками, блюдце с пирожными, конфетами и печеньем и огромная чашка с молочным улуном. После уютной беседы она вручила Хо список дел. Все-таки, «старость не в радость», как выразилась Ли старшая, а для молодого парня это «раз, два и готово». Спать не хотелось, на удивление, он чувствовал себя бодро — это точно чудо чай. А потому, как только принял душ и переоделся в клетчатую рубашку и шорты по колено, приступил к заданиям. Энтузиазм бил через край: срывать спелые ягоды, поливать огурцы в теплице, набирать воду из колодца. В городе лишней минуты подышать не найдётся: постоянная спешка, а здесь, – на здоровье. Три часа под пеклом сморили его, и рубашка полетела куда-то в сторону. Он остался в белой футболке без рукавов. А следующие три — усердной, непрекращающейся работы в огороде, где грязи по колено и тучи надоедливых и кусающихся насекомых, заставили Ли буквально валиться с ног от усталости. Конечно, учёба в университете его закалила: недосып, зубрежка, пробежки от кампуса до кофейни, стажировка в местной ветклинике, но это всё и рядом не стояло с этим марафоном. Настоящее время Минхо решил перед сном сделать небольшую прогулку вдоль улицы. Под шлепанцами заскрипела дорога из щебня и зашуршала трава. За три года его отсутствия поменялось что-то по мелочи: покрашенный в другой цвет забор или наоборот, облупившаяся крыша и парочка новых автомобилей у соседей. Экзамены и поступление — уже пройденный и забытый этап в его жизни, тогда он ещё не был замученным студентом. Взгляд приковал тот самый дом — красный коттедж с темно-серой крышей. Когда иллюзия рассеялась, Хо увидел, каким обветшалым казалось здание, безжизненным, словно наложили эффект старой фотоплёнки. И этот печальный пейзаж заставил его задуматься об одном человеке. Перед тем, как провалиться в темноту, у него в голове пронеслось:"Что же с тобой стало, Хан Джисон?». Ему снились яркие сны, которые были кинолентой воспоминаний: мальчишеская первая драка, лазания по деревьям, ворованный у соседей урожай, перевернутая лодка, душевные разговоры с кружкой дедовского самогона и непонятные самому себе чувства, закрытые на замок. *** Джисон краем глаза заметил мелькнувшую тень. «Показалось?». Он подошёл к грязному окну и увидел силуэт быстро удаляющегося парня. Хан узнал бы из тысячи эту спину и рельефные руки. — Я так скучал, Ли Минхо — шепнул он, пальцами прикосаясь к холодному стеклу. В десять вечера Сон вышел за калитку набрать воды — ведра давно пустуют. «Колодец» находился через два дома, представляя собой маленькую серебристую будку с родником внутри. — Здравствуйте, Ли-аджумма! — Ох! Добрый вечер, Джисон-и! Давно не видела тебя, дорогой. — Да, было не совсем до этого, но вот я здесь! — увиливая от тяжёлых мыслей об утрате, сказал парень и улыбнулся. Женщина подошла ближе и ласково погладила его по руке. Он не любил жалости в виде пустых слов и длинных речей, но ощущения тепла действительно помогало. — Минхо тоже приехал. Какое совпадение! — в её карих глазах отражалась хитрость. «Это правда был он». — Мне пора. Спокойной ночи! — И тебе, Джисон-и. Хан налил тот же сладкий напиток, что и утром. Обеими руками он согревался о теплоту кружки, потому что по телу пронеслась внезапная дрожь. — Без тебя, дедуля, всё иначе, — со скрипящим от тоски сердцем, произнес Сон. Он скользил взглядом по рамкам с фотографиями на столе, шкафу с дедушкиными рубашками всех цветов радуги, классической гитаре в углу, вырезанному Ханом старшим стеллажу с книгами. Мамин папа скончался три года назад во сне, в возрасте семидесяти лет. И это был страшный удар для всех, и в том числе, для его любимого и единственного внука. Тогда Джисон и перестал ездить в деревню — рана была свежа и кровоточила слишком сильно. Он пропал с радаров и впал в затяжную депрессию, из-за чего закрылся от друзей. Именно поэтому он оборвал все связи с Минхо, но так и не смог сказать причину, ведь проще было игнорировать, чем наконец вырваться из цепкой хватки апатии. Хан тряхнул головой, чтобы избавиться от навевающей грусти, вернулся к мыслям о Хо. Воспоминания о каждом лете заставили сердце наполнится необъяснимым теплом. «Поступил ли он на медицинский? Может, набил татуировку?». Вопросы появлялись, тут же быстро забываясь, но один всё-таки крутился долго: «У него есть девушка?». Без видимой на то причины, появились непонятные чувства. Словно парень проглотил горькую таблетку, которая оставила неприятное послевкусие на языке. *** Раннее июльское утро, окутанное сизым туманом. Рассвет ещё не наступил, небо разлилось градиентом бледно-оранжевого и воздушно-голубого. От озера веяло холодом до мурашек и замерзших пальцев. Минхо было тепло: мягкий вязаный бабушкой свитер, жилетка, чёрные джинсы и резиновые сапоги. Рыбалка была личной терапией Ли — тишина, нарушаемая звуками всплесков воды где-то неподалёку, кваканием лягушек, пением птиц. В ведре лежал свежий улов — три серебристых карася. Вдруг леска натянулась, поклевывало так, что поплавок скакал вверх-вниз. Хо тянул на себя, удивляясь такой силе — неужели там плавает сазан? Но ему попалась рыба покрупнее — Хан Джисон, вопящий от боли. За час до этого Джисон не мог уснуть, ворочаясь и перекатываясь с одного бока на другой: подушка тёплая, без одеяла холодно, слишком тихо и ещё миллион причин. Белая макушка, быстро удаляющаяся от его дома днем, врезалась в память. Он встал с постели, потопал босиком на кухню и налил ароматный какао в кружку, приправив маршмеллоу. Настенные часы стрелками показывали четыре часа утра. Умывшись водой, он стряхнул последние остатки сна. Хан надел излюбленную чёрную толстовку и спортивные брюки в тон и вышел на улицу. Мокрая зеленая трава щекотала пальцы ног, воздух выходил облаком пара, когда он дышал. Джи не обращал внимания, куда идёт, опустив взгляд на каменную тропинку. А когда поднял голову, увидел место, от которого замещемило сердце — озеро. Речная гладь, глубокого лазурного цвета, так и манила к себе. Пристроили простой дощатый мостик и лестницу, чтобы выбраться из воды. Недолго думая, Хан быстрым движением сбросил одежду, оставив белье, и разбежавшись, «бомбочкой» плюхнулся в озеро, с характерным громким всплеском. Вода была ледяной, несмотря на недельную, по-настоящему летнюю, жару. Холод заставлял грести руками и не стоять на месте. Лёжа на спине и раскинув руки, Джисон плыл по спокойному течению. Он словно очистился от боли, давно преследовавшей его, ощутив освобождение. Настоящее время Хан нырнул, полностью уйдя под воду. Внезапно он почувствовал покалывание, словно что-то острое впилось в кожу. — Айщ, больно! — закричал парень, оказавшись на поверхности и рассматривая рану. — Джисон? — Минхо? — неуверенно прозвучал голос в ответ. Парни удивлённо пялились друг на друга огромными глазами-блюдцами, с открытыми ртами. — Попался наконец, — хмыкнул Хо, первым отойдя от шока. — Я истекаю кровью! Почти на грани смерти, а ты шутишь?! — Подойди сюда и доктор Ли сможет тебе помочь, — еле сдерживая улыбку от драматизма друга, произнёс Минхо. Вся шутливость спала, когда Ли старался не провожать взглядом капли воды, стекающие по острым ключицам, и следовавшие по мыщцам груди и впечатляющему прессу. Янтарное солнце делало его кожу золотистой, словно Хан был ангелом, спустившимся с небес. Он запустил ладонь в свои песочные мокрые волосы, убирая их назад. Ещё чуть-чуть и Минхо будет пускать слюни, а сердце ускачет и не вернётся. Можно ли списать это на солнечный удар? — Нравится? — играя бровями, спросил Джи. Уши старшего порозовели, и Хан не поверил бы, если бы не видел собственными глазами. — Подойди уже, а то так оставлю, — скрывая смущение, раздражённо ответил он. Хо холодными кончиками пальцев коснулся кремовой кожи, аккуратно вытаскивая крючок. Он по-прежнему не убирал ладонь с плеча. Хан рассматривал сосредоточеное лицо, яркие шоколадные глаза, непроизвольно остановившись на губах. Они стояли настолько близко, что стоило кому-то сделать одно лишнее движение, произошло бы столкновение лбами или… поцелуй. — Мне надо одеться, — шёпотом произносит Джисон, не способный совладать со своим голосом. Ли вздрогнул и отодвинувшись на приличное расстояние, отвернулся. — Готово, — несмело объявляет Сон и направляется в сторону дома. Минхо смотрел ему в след, принимая какое-то решение, хмурил брови. «Сейчас или никогда» — таков был его девиз в ту минуту. Старший разбежался и повалил Хана, Джисон в ответ начал брыкаться, на что первый ударил его кулаком по ребрам. Завязалась драка, они катались по земле, выпуская злость и недопонимание наружу, пока оба не выдохлись. Внезапно, Хо, черпая силы из негативных эмоций, пригвоздил младшего к земле коленями, и сжал руки по бокам. — Почему? — Что почему? — Не надо делать вид, что все в порядке, Джисон. Ты бросил меня. Читал и не отвечал на сообщения, не брал трубку. Я даже ездил к тебе домой, и всё равно — тотальный игнор! — он кричал ему в лицо, переходя на срыв, вены на его шее вздулись. — Это, по твоему, называется лучший друг?! Я не знал, что с тобой, жив ли ты вообще! Почему ты так поступил? Неужели я был настолько ужасным другом? — гнев угас, уступая место непрошенным слезам. — Ты ездил ко мне домой? — растерянно спросил он. — Да, чёрт возьми! — Видимо мама не хотела тревожить меня и не сказала. Я.прости, пожалуйста, Минхо. Я поступил очень плохо, и знаю, что этому нет оправдания. Дело в том, что я не мог здесь находиться. Мой дедушка умер три года назад и все напоминало о нем. У меня началась затяжная депрессия — ком проблем нарастал, и я не хотел общаться ни с кем. А когда понял, что разрушил нашу дружбу, не мог простить себе этого. — Мне очень жаль, Хани. Ты бы мог мне рассказать, — Ли положил голову на грудь младшего и обмяк. — Знаю, Хо, прости, — обвив руками спину Минхо, и поглаживая ее двумя ладонями, произнёс Хан полушепотом. Они лежали на пыльной дороге, с царапинами и кровоподтеками, встречая дымчато-розовый рассвет. Разговоры будут потом, а в этот момент они хотят чувствовать тепло друг друга, громкое сердцебиение, и просто быть вместе, чтобы это не значило. *** Парни болтали ногами, сидя на огромном дубе с раскидистыми ветками. Трава вокруг выросла выше пояса — давно по ней никто не ходил. Рядом росла слива, спелого бордового цвета, и они не смогли устоять от соблазна полакомиться ею. — А помнишь, как мы мечтали построить домик на дереве? — невнятно произнёс Джисон, жуя сливу. — Да, но я сказал, что боюсь высоты, а ты ответил: «с тобой, хоть в бункере»! А как мы бежали от той злой тётки, с кукурузой в подоле футболки? — Она так размахивала лопатой, что я думал — ну точно убьёт! Зато та кукуруза была самой вкусной в моей жизни! Они смеялись до слез и больных животов, хлопая друг друга по плечам и коленям. Воспоминания о подростковых приключениях веселили их. Медленно тема перетекла в другое русло — настоящее: об учёбе в престижном вузе, домашних питомцах, друзьях, татуировках, сводясь до ерунды: например, спор, где рамен вкуснее. В том числе, они коснулись личной жизни. — У тебя кто-нибудь есть? — тыкая Минхо в бок, спросил Джисон, будто его это не интересовало. — Есть, — смотря куда-то вдаль, ответил тот. Джи почувствовал, как внутри завязался узел. Как сухую лапшу, его сердце покрошили, а для вкуса приправили жгучей обиды. Он потерял равновесие, едва ли не свалившись с ветки, и вцепился в свитер друга, потянув за собой. Раздался оглушающий хруст веток, одежда испачкалась соком ягод, парни застонали от боли. — Ты меня раздавишь! — убирая тяжелые ноги Сони со своего живота, заныл Ли. — Что случилось? — Да ничего, просто не удержался, — стыдливо отводя глаза в сторону. — Врать ты совсем не умеешь, — нежно обхватив пальцами чужой подбородок, развернул голову Хана к себе. — Посмотри на меня. Густо-кофейные радужки больше не светились искрами, надежда угасала. Глаза бегали по лицу напротив, он ожидал, что тот скажет, задержав дыхание. — У меня есть кое-кто. У этого человека очаровательные карие глаза, царапина в виде полумесяца на левом плече, бесконечная любовь к белкам и какао с маршмеллоу, умение рассмешить любого и лёгкая неуклюжесть. Это ты, Ханни. Джисон вместо ответа прильнул к желанным вишневым губам, зарываясь в пепельные волосы на затылке. Он так долго грезил об этом, но не представлял, что это будет так, так чувственно, страстно и правильно. Словно части потерянного пазла наконец нашлись и соединились. Минхо охотно ответил, облизывая нижнюю губу младшего и проникая языком в рот. Губы Хана мягкие, сладкие от сока слив, а во рту пожар, адски горячий. — Почему, чтобы выяснить отношения, нам нужно получать травмы? — Мы такие, какие мы есть*. Юность все прощает. Но у меня есть вариант получше, — ухмыляясь, смотря с прищуром, произнёс Ли. — Битва поцелуев? — Читаешь мысли. Предлагаю начать прямо сейчас: 1, 2… Три так и не прозвучало, потонув в настойчивом поцелуе, когда Джи накрыл губы напротив своими. Минхо не отставал от младшего: игриво кусал, а затем зализывал чужие ранки. Если первое прикосновение было нежным, то второе — пылким и жаждущим. Они целовались, пока не закружилась голова и перестало хватать воздуха. — Я всегда приговаривал: «ловись рыбка большая», но не думал, что у меня будет настолько удачный улов, — лежа на коленях у младшего, сказал Хо. — Я счастлив быть у тебя на крючке, конечно, в переносном смысле. — Могу залечить твою рану. — Да, мне нужна ваша помощь, доктор Ли. Минхо долго упрашивать не надо — он уже сидел на коленях Сони, отодвинув ворот его толстовки, лёгкими поцелуями покрывая чужие ключицы, маленькую ранку, полученною сегодня. Хан пытался не выдавать себя, сдерживать стоны — по выходило не очень. Услышав тихое довольное мычание, Хо не мог не улыбнуться. — Вы полностью здоровы, — не выходя из образа, сказал старший. — Будьте послушной зверушкой! — Стоп. Ты ветеринар?! — Ну да, всё для моего бельчонка. Две недели спустя — Мальчики, идите чай пить! Я пирог испекла! Парни наперегонки ринулись к беседке в саду. Толкаясь и смеясь, они уселись за накрытый стол. — Пальчики оближешь, миссис Ли! Вы точно волшебница! — Кушай, кушай, Джисон-и. — Подлиза! — закатив глаза, произнёс Хо. — Ты бесишься, потому что твоя бабушка любит меня больше! Блондин показал ему язык и скрыл свое недовольное лицо за кружкой чая. — Ну, а как не любить будущего зятя! Минхо поперхнулся горячим напитком, а Джисон едва ли не подавился кусочком шарлотки. Они были оба красные, как раки, от смущения и нехватки кислорода в лёгких. — У вас на лбу написано, что вы влюблены. — Эм, ну, я, мы просто, — бабушка отрицательно покачала головой и призвала того замолчать. — Все в порядке, дорогой. Я рада за вас! — она поцеловала в щеку сначала внука, а затем его возлюбленного. — Мы только начали встречаться, — скромно ответил Ли. — А я уже приготовил приданное! И решил, что у нас будет свадьба в королевском стиле! — обиженно дуя щеки, воскликнул Хан. — Посмотрим, если не сбежишь, — хитро взглянув, старший улыбнулся. Это лето стало особенным для них, полным приятных открытий. И следующее, и каждый сезон, 365 дней в году, а иногда 366, они будут счастливы, потому что каждый нашел свою родственную душу. Всего-то нужно было сходить на рыбалку одним ранним утром в деревне и получить несколько ушибов, и поцелуев.