Больно падать с небес?

Шутки шутками, а у Ториэль капусты оказалось куда больше, чем мне думалось. Две тысячи семьсот сорок восемь монет. Недурно так. Да вообще недурно, если брать во внимание то, что она вообще ничего не платит, живя здесь. Это получается, сколько Мистер Зефир ей выплачивает? Так, ну, по сотке точно каждый месяц у этой козы есть. Да, как же я плоха в математике... Хотя, может, она где-нибудь ещё деньги отмывает? Я что, частный детектив, чтобы за этой козломамкой сутками следить? Признаться честно, я нечасто бываю в Руинах. Мне по душе больше Сноудин. Снег, пёсики и вечное Рождество. Ну и, конечно, Великий Папирус! Отличный малый. Хотя он совсем не малый, а тот ещё большерослик. А вот его братец как раз малый. Хех. – Смотрю, ты теперь богатенькая дамочка. – хихикнула я, по-братски ткнув Звездень локтям в бок. – Поздравляю! – И правда... – устало отозвалась девчонка. Всё-таки устраивать апокалипсис - не самое простое занятие. Немного отдохнув, демоница направилась в паучью лавку. Миг и Фриск уже покупает заветный пончик. – Благодаря вас, милые паучки! Ваша выпечка просто чудесна! – девчушка засыпала членистоногих комплементами, выходя из закоулка с широченной улыбкой. Клянусь, ещё чуть-чуть и она порвёт себе губы! – Ты называешь это чудесным? – демонстративно кривлюсь, указывая пальцем на "чудесную выпечку", которую Фриск старательно пихает в свою сумку. – Да! Смеюсь. Какая же она всё-таки забавная! – Хватит смеяться, Чара! Ты только подумай, этот пончик сделали маленькие паучки! Своими крошечными лапками, которые, по идее, к такому не приспособлены. Если бы ты была паучком, ты бы смогла сделать такое? – Уверяю тебя, мои кулинарные способности настолько плохи, что, даже используя руки, я бы все сожгла к чертям собачьим. – Ой, да ладно. Ты просто не пробовала. – Во-первых, пробовала. Во-вторых, вогружай уже себе на горб эту фигню и шагай в темпе. Жизнь - говно. Хочу в окно, а из-за окна мордой в снег. В Сноудин хочу. В этих развалинах такая скукотища, что кони мрут. И главный конь здесь я! Хотя нет, я же не конь, Я же женщина. Нет-нет, не женщина! Девушка. Ну и что, что мне тридцать с лишним? Тело то у меня ещё ого-го! Девушка и точка. Так, ну с этим разобрались. Если девушка, значит лошадь. Блять, Чара, какая лошадь! Ты - человек, еб твою мать, царство ей небесное. Стоп! Люди - это люди. Они не прозрачные. Не могут проходить сквозь стены. Их видит не только бессмертная девчонка, свалившейся в огромную дырень, чтобы чисто "посмотреть а что там такое интересненького" Получается, я... – Чара, приём! Чара! хватит сверлить взглядом этот бедный кирпич! Что он тебе сделал? Вернись на Землю, пожалуйста! Я до тебя опять докричаться не могу! – Я не могу понять, кто я. – Оу... Не волнуйся, у тебя на решение этого вопроса есть целая потусторонняя жизнь Блять. Я что, сказала это вслух!? – Забей. Пойдём, наконец, расхищать мою могилу. – Но я даже не знаю, где она! – Ой, бля, точно! Короче, она... – но прежде чем я успела раскрыть эту ужасную супер секретную тайну, меня жёстко перебили. – Нет-нет, так не пойдёт! Я хочу сам найти твои останки! Не порть мне всё веселье! – загоготала девчонка. Обреченно выдохнув, я поинтересовалась. – Тебе обязательно всё так усложнять? Какой нормальный человек захочет превратить такое в квест? О, ну нормального нет. Есть я и Фриск. – Ну, пожалуйста, Чара. Нам ведь некуда спешить. Меня дома все равно давно никто не ждёт... Ну, Звездень, ну не делай такое грустненькое личико! У меня же сердце разрывается. Да, я все ещё максимально отрицаю тот факт, что оно у меня есть, потому что у меня, сука, его нет! Попробуйте убедить меня в обратном. – Ладно-ладно! Но давай я дам тебе подсказку. Чтобы ты не шароёбилась здесь до скончания веков. Идёт? – Угу! – девчонка тут же навострила ушки. Думай, думай, думай! Что ей можно такого загадать, чтобы она сразу понимала. – Унижение меня путем столкновения твоего тела с матушкой Землёй. Бля, ну а чего-нибудь более нормального в твоей полупустой башке не нашлось! А Чара? Великий Тоби, сделай так, чтобы она все поняла с первого раза. Прошу! – О, это... То место с жёлтыми цветами? – Ух ты ж, Оказывается, твой дрянной котелок и мои уебанские загадки может переварить! Горжусь! – Знаешь, забыть то, как твоя голова на полной скорости врезается в земную твердь, проблематично. Хотя нет, проблематично забыть не это, а то, как это ощущалось. – Ну и как же? – решила я съехидничать. – Мягко говоря, неприятно. Я думала, что превращусь в кровавое пятно, но нет. А я даже нос не разбила! Хотя, по логике вещей, он вообще, наверное, должен был вдавиться в мой череп. – Ага. И ты была бы похожа на сифилитичку. Ну, или на Волан-де-морта. – Его имя нельзя называть! – Ой, ну и что он мне сделает? Убьёт? Или нос мой спиздит? – Второе. – Обойдётся. Мой нос - это мой нос, и никто не смеет у меня его пиздить. Тогда Звездень встала на носочки и неощутимо дотронулась до моего лица. И с криками "У меня твой нос!" помчалась прочь, поднимая огромный столп пыли. – Ах ты сучка! Ответом мне был лишь удаляющиеся лошадиный смех. Девчонка все бежала и бежала, не разбирая дороги, а я неслась за ней. Пред глазами в один миг промелькнули абсолютно все Руины. Листва брыжила в лицо, словно кровь, а пыль так и норовила попасть эдакому телу небесному в рот. Но на удивление Фриск остановилась только тогда, когда бежать было уже некуда. Ну как некуда. Она просто поскользнулась и ебнулась на жёлтые цветы. Это и было окончание её маршрута. – Поздравляю! - продекламировала я, хлопая в ладоши. Ты нашла то, что т-а-ак долго искала. – Стоп. Что?! Фриск тут же вскочила на ноги, словно секунду назад вылёживала на раскалённой сковородке. – Это твоя... – Верно. Это моя могила. И тут Звездень бухнулась на колени, да так хорошо бухнулась, что тут же ободрала в мясо все свои бедные коленки. – Прости, прости меня, пожалуйста! Я не хотела! – молила она, словно я её убить готова за это – Какого черта ты, еб твою мать, творишь!? А ну вставай! Ты смотри, все, что можно и нельзя, расшибила! Вставай сейчас же! – Ну как же! Я же упала на твоё тело! Я осквернила твою могилу! Дважды! – Ой, да хоть выкопай и некрофилией займись, мне насрать. Труп и труп. Да и он, наверное, уже весь перегнил хуеву тучу, раз только кости и остались. Кому говорю, поднимайся! Девчонка уставилась на меня такими круглыми глазами, будто я ей формы государственного правления с помощью коров объясняю. – Обычно на такое всегда обижаются... – Кто? Летучие мыши в шляпах? – Да нет, никто. – девчонка виновато щурится, поднимается, отмахиваясь. – Кто?! Слышь, мне тут секретов разводить не надо. Тем более сейчас! Ну ладно. Захочет, сама расскажет. А то не по-человечески я к ней как-то. Виновница торжества же вытащила многострадальную картонку с моим именем из своей сумки и аккуратно положила её на жёлтые цветы. Сложив руки в молебном жесте. Девчонка прикрыла глаза. – Покойся с миром, Чара Робертс. Пусть рай будет тебе обителью. – А вот это реально было обидно! Фриск лишь тихонько рассмеялась. Вдруг где-то далеко позади послышались какие-то непонятные, режущие слух звуки. Девчонка обернулась. Перед ней предстала по-настоящему печальная картина: Множество самых разномастных монстров, от фроггтов до луксов, тащили на себя одного из плаксилотов. Слезы последнего ручьями стекали по носильщикам. Толпа шла медленно и осторожно. Вся она стала одним целым организмом, который всё завывал, квакал и моргал. Все смешалось. Оду печальную какофонию. – О, Тоби! Что это такое? – воскликнула девчонка. – Похороненная процессия монстров. – коротко отозвалась я. – Отойди-ка в сторону. Фриск отошла, но еле слышно запротестовала. – Но я не вижу ни гроба или урны с прахом! – А видишь то плачущие существо, что они несут? – Да, но он же живой! Он плачет, а мёртвые плакать не умеют! – Дело в том, что у этого монстра осталось одно ХП. – ХП? Чара, мы не в видеоигре! Что это же за геймерский сленг!? – возмутилась девушка. – Как бы тебе объяснить... – с раздражением почесав переносицу, ответила я. – Понимаешь, тело монстров не такое, как у людей. У них нет ничего, что присутствует в организме человека: ни сердца, ни лёгких, ни почек с печенью. Они - это сплошная магия, понимаешь? Все, что у них есть из, так сказать, внутренних органов - это душа. Если ты ударишь монстра, у него не будет ни синяков, ни ссадин. У монстров просто-напросто нет крови чтобы они появились. Если ты убьёшь монстра, то ты разрушишь его душу и она перестанет существовать и соответственно удерживать тело от разложения и монстр просто рассыпется в пыль. Первый раз в своей жизни жалею о том, что невнимательно слушала Доктора Гастера на уроках. – Но он же ещё не рассыпался в пыль! Зачем они его хоронят! Монстры, что уже подошли достаточно близко, чтобы понять, что на поляне уже кто-то стоит, всполошились так, что чуть не уронили "смертника". – Потому что сейчас его может убить все что угодно. Стоит ему встать на какой-нибудь камешек или неправедно чихнуть, он рассыпится. Выражение лица Фриск стало до боли печальным. Улыбка поникла, а глаза отцвели. Ещё чуть-чуть и на ресницах заблестят слёзы. Вот же. Нельзя было хоронить своего дружка на денёк попозже, а? Все веселье нам испортили! И тут Звездень резко так газанула с места. Ахуели все, и я в том числе. – Прошу, никуда не уходите, Я скоро. Я помогу! – Куда, блять! Подожди меня! Но девушка была уже не здесь. Она снова бежала, куда глаза глядят. Сперва я даже не поняла, куда именно она так спешит, куда так рвётся. Но вскоре всё стало ясно. Волшебный чулан. Конфеты. Стоило девчонке появиться, как чаша рухнула на пол с оглушительным звоном. Конфеты в вперемешку с осколками были везде. И Фриск, как сумасшедшая загребала все это в свою сумку пачкая обёртки собственной кровью. Ней было всё ровно. Всё равно на боль. Всё равно на весь мир. Главное - конфеты. Все такое неправильное. Слишком яркое, слишком цветастое, словно пожар. И он, кажется, вот-вот поглотит все на своём пути. Поглотит Фриск и меня вместе с ней. Стоило последней конфетке упасть на дно сумки, наваждение исчезло, а обезумевшая девчонка отправилась назад. Монстры все ещё здесь. Они все ещё ждут. Ждут. Как будто это маленькая девочка может что-то изменить. Как тогда, 15 лет назад. Другая девочка. – Я обещаю, обещаю! Я сделаю вас счастливыми! Я подарю вам свободу! Но у неё не получилось. Не получилось потому что она, именно она, была слишком слаба. Она была той, кто лишил всех надежды. Лишил будущего. Она была той, кто все испортил. Фриск упала. Споткнулась об собственную ногу. Улетела лицом вниз в жёлтые цветы. Но она принесла им надежду. Надежда разлетелась по всей поляне, как сотня драгоценных кристаллов. Сейчас, именно сейчас, эти кристаллы были дороже всего на свете. Может, у неё все получится? Может, она сможет сделать их чуточку счастливее? Может, Фриск сможет сделать то, что не смогла сделать я? – Берите, это всё вам... – девушка все ещё лежала в цветах. Обессиленная, уставшая, но такая счастливая. Она улыбнулась. Улыбалась, кажется, одной из самых чудесных своих улыбок. Она. Эта улыбка должна быть на её лице. Куда чаще. Определённо, куда чаще. А вокруг всё клокотали, каждый на свой лад. "Ангел Ангел!" "Ангел вернулся к нам!"" Ангел. Да, Ангел! Наконец Ангел всех спасёт! Освободит всех! Наконец все будут счастливы! Только лишь бы Ангел был здоров и счастлив. Тоби, если ты всё-таки существуешь, умоляю, сделай так, чтобы этот Ангел был здоровым и счастливым. и чтобы улыбался как можно чаще. Прошу. Монстры собрали конфеты и отправились вперёд. – Чара... – Фриск, наконец, тяжело перевернулась на бок. С этого ракурса она и правда была похожа на принцессу. Или на звезду. Или на Ангела. – Плохо себя чувствуешь? Съешь конфетку, легче станет. – Куда они идут? – Я не знаю. – Хватит лгать, Чара! Ты знаешь, куда они идут и зачем они туда идут Прекрати! Прекрати лгать хотя бы сейчас! – Они-они наверняка идут к Ториэль. – К Ториэль? – Да, к Ториэль. – Тогда присмотри за ними, пожалуйста. А мне нужно отдохнуть. Конечно, набегалась. А теперь отдыхать. – Третий раз. Теперь не будешь простить прощения? - усмехаюсь, обращая внимание, на чем сейчас лежит эта наглая девчонка. – Прости. Опять. - хихикает Звездень. – Прощаю. Как там говорят, Тоби любит троицу? – Ага. – отзывается – Только смотри аккуратнее, а то прыгают тут всякие. – подмигиваю, хотя совсем не умеют этого делать, и ступаю следом за процессией. Как я и предсказала, монстры отправились к Ториэль. Они хотели мести. Жёсткой кровной мести. Держу пари, если бы здесь и до них не было бардака, они бы его устроили. Все, что им оставалась, это написать на одной из стен красивыми размашистыми буквами: "СВОБОДУ РУИНАМ! СМЕРТЬ ДУШЕГУБЕЦЕ! СЛАВА АНГЕЛУ!" Слава Ангелу? Да, слава Ангелу. Единственное место, что мы с Фриск не проверили. Единственное место, где можно спрятаться. Подвал. Здесь всегда было темно. Темно и тихо. Но не сейчас. Сейчас здесь до головокружения громко. И до тошноты пахнет кровью. Хотя какая, к чёрту кровь? Монстры не истекают кровью! Но меня мутит. Мутит от этого железного запаха. Кажется, что он здесь везде. Пропитал каждый камешек. И дышать становилось невозможно. Хочется вцепиться себе в глотку и разобрать её. Лишь бы дышать. Лишь бы вздохнуть. Ториэль уже успела понять, что происходит что-то неладное. Вышла вперёд. С гордо поднятой головой. Как королева. И я поняла... Поняла почему так пахнет кровью. Это страх. Мой страх. Страх одного дня. Жаркого, испепеляющего до костей дня. Те люди. Те люди, что жаждали нашей смерти. Они пришли точно также. Без предупреждения, но с надеждой, что вот сейчас они убьют ведьму и все станет лучше. Пойдёт дождь, а коровы и овцы перестанут дохнуть, как мухи. Всё. Всё погрузилось в пламя. Яркое, беспощадное и горькое. А я стояла посреди этого пламени с кипящей кровью в голове и жаром в сердце. Оно снова начало отбивать ритм, но другой, не такой, как раньше. Злой. Настолько злой, что хотелось кричать. Но кричать не было сил. Были силы сбежать, как тогда. ПРОСТИ МЕНЯ, МАМ. И я побежала сквозь огонь. Как предатель. Как последний трус. Я слишком хочу дышать. – Чара? Ты в порядке? О, Тоби, что с тобой!? Почему ты плачешь? Я НЕНАВИЖУ ИХ. Я НЕНАВИЖУ. НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ ИХ ВСЕХ! ЧТОБ ОНИ ВСЕ СДОХЛИ! ЧТОБ ГОРЕЛИ В АДУ! – Чара! Чара, очнись! Ну, ладно, я сейчас сама пойду и узнаю, что там такого стряслось! – НЕТ! Плевать! Плевать, что я не могу дотронуться. Плевать! Я её не пущу! Там слишком опасно! – Чара? Ты в норме? – Фриск, ангелочек мой, радость моя. Не ходи туда, хорошо? Давай просто посидим здесь, поболтаем. Давай. Только не ходи, Тоби, прошу, не ходи. Они её убивают, да? – отстранено спросила девушка. Убивают. Да, точно убивают. – У них вряд ли это получится даже с теми конфетами. Козломамка куда сильнее. Единственное, что у этих дебилов может получиться, это измотать её. – Так нельзя. Фриск поднялась, поклонилась цветам и снова помчалась вперёд. Опять и снова – Но почему?! Почему нельзя?! Ты не представляешь, скольких она убила, скольких заставила страдать! Она ведь и тебя тоже.... – Потому что нельзя. Нельзя так и всё. Я сгорала от ярости, злости толи на себя, толи на Фриск. – Нельзя?! Какого хуя нельзя?! Почему ей можно было над ними издеваться, а им нельзя! – Потому что тогда чем они лучше? Лучше неё? Так же берут и проливают кровь. Не пойми меня неправильно. Я за то, чтобы преступников наказывали за их злодеяния. Но... – Что "но"? – Кто их накажет за то, что они сейчас делают? Кто их будет судить? Как я поняла, вашему королю нет дела до этого места, и все эти монстры окажутся безнаказанными. А это разве честно? Перед правосудием должны быть равны все, от мало до велико. – Но ты... Ты с ног на голову все здесь перевернула! – Да. Это я. И я этого не отрицаю. Я плохой человек. Но давай закроем на это глаза. Я ведь никого убивать не собираюсь. М-да, двойные стандарты. – Давай, может, всё-таки не будем туда ходить? – слёзно умоляю я, глядя в темноту подвала. – Почему? – с неприкрытым удивлением спрашивает Фриск. – Я боюсь... – Можешь не идти, если боишься. Никто тебя не заставляет. Подожди меня здесь. – бросает девушка, уже спускаясь по лестнице. – Стой! – пытаюсь схватить её за руку, но ничего не выходит. Знакомая фигура с огромной скоростью уже летит вниз. – Фриск! Фриск! Фриск! Вылезай! Вылезай оттуда сейчас же! Там небезопасно! Но никто не пришёл. Никто не ответил. Только чужие ботинки отбивали свой тревожный ритм. – Фриск, блять! Держись там, я иду! И я шагнула вниз. И покатилась по этой треклятой лестнице, как мешок с картошкой. Не скажу, что это было больно. Я вообще ничего не почувствовала. Впрочем, как и всегда, но у меня один маленький тобийский вопросик... Как я это сделала, чёрт возьми!? По логике вещей, я должна была просто провалиться в лестницу, а не прокатиться по ней так, как будто у меня есть масса. Потому что у меня её нет нихуя. Ну или моя "C-" по физике даёт о себе знать. Запаха гари, по идее, быть не должно. Это ведь не огонь, ну или не огонь в привычном его понимании, а магия. Впереди стоял такой гул, что по привычке захотелось заткнуть уши. Но как таковых криков не было. Никто не умолял о помощи. Ториэль сейчас была похожа на невинную овечку, что обступили волки. Маленькая беззащитная козочка в порванном платье. Если бы кто-то рассказал мне о бесчинствах, что она тут устраивала, я бы не поверила. Но я всё знаю. Я помню каждую слезинку Поварёнка. И я никогда не прошу этой твари ни одну из них. Пусть плачет, Пусть сдохнет в муках, как сука на морозе. Фриск кажется такой большой, такой сильной на фоне этой жалкой твари. Ангел, закрывающий своими белыми чистыми крыльями даже самых отвратительных мира сего. – Прошу, не нужно кровопролития! Необходимо решить всё по закону. Она не посмеет вас больше тронуть, даю слово! Я сдам её в правоохранительные органы, и она будет наказана по всей строгости. У кого-нибудь есть номер здешней полиции? Сотни глаз уставились на Фриск, как на умалишённую. – В Подземелье нет полиции. Есть Королевская стража. – подсказываю я. – То есть... У кто-нибудь есть номер Королевской стражи? Как же там было? Чёрт! Вспоминай, Чара, вспоминай скорее! – У меня есть номер... И тут, откуда не возьмись, появился в рот ебись, больше известный как Напстаблук. Все присутствующие уставились на поток в изумлении. Даже Ториэль подняла взгляд на внезапно появившегося призрака. – О, здравствуйте, мистер. Тогда не могли бы вы набрать Королевскую стражу и сообщить о том, что здесь произошло? К слову, в вас просто очаровательная шляпа! Напстаблук стушевался, но всё же ответил: – Я могу... Но тогда вас тоже схватят... – Так. – И убьют... – Убьют? А за что меня убивать? – Вы человек... Напстаблук заткнись, а! Я ведь так и не рассказала девочке, что её ждёт. Даже за барьер не пояснила! Дурная моя башка! – А вы не говорите, что я тут была. Скажите, что прогуливались, а эти милые существа поведали вам об мучительнице, и вы, как смелый гражданин, решили спасти их! А я спрячусь где-нибудь подальше, за дверью. Я прятаться хорошо умею. – Знаю... Когда принцесса была здесь много лет назад. Она очень любила играть в прятки и пугать меня... Удивительно, что вы все ещё любите эту игру... Только, пожалуйста, никого больше не пугайте, хорошо? О, Тоби, неужто Блуки спутал Звездень со мной! Хотя, если так посмотреть, стиль одежды у нас один в один. Да и разница в росте, наверное, не так заметна. Ториэль скривилась, но решила промолчать. Кажется, она тоже считает, что её непослушная дочь вернулась. Вернулась в Подземелье ради того, чтобы превратить её жизнь в Ад. – Хорошо, больше не буду – Фриск ласково улыбнулась. Толкнула дверь, и морозный воздух тут же заполнил помещение. Крупные хлопья снега забегали в щель, словно дети после долгой прогулки. В спину её подгоняла сотня голосов, что все твердила одно и тоже АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ АНГЕЛ