Греховное искушение

      Люмин всегда завидовала своим ровесникам, которые веселятся и проводят свое свободное время, как они хотят. Хотя она миллион раз в жизни слышала от матери, что зависть — это грех, она ничего не могла с собой поделать.       Ох, знала бы мама, сколько на её дочери грехов, она бы упала прямо на месте, а потом повела бы её тут же в храм каяться.       Её жизнь была максимально скучной и однообразной. Обычная школа каждый день, два раза в неделю художественная школа, пожалуй, единственное, что ей нравилось. По воскресеньям — Воскресная школа, в которую она ходила по инициативе своей матери. Как же Люмин ненавидела эту Воскресную школу. И свою жизнь она ненавидела.       Просветом в ней была её лучшая подруга Мона, весёлая и жизнерадостная, которая при любой возможности вытаскивала её погулять или на какие-то вечеринки её друзей. Ох, сколько же вранья было сказано Моной маме Люмин. Она удивлялась, как такая девушка, как Мона вообще может с ней дружить. Но она была благодарна подруге, потому что только благодаря ей она ещё окончательно не сошла с ума и может поддерживать хоть какое-то общение со сверстниками.       Хотя… Кого Люмин обманывала? Какое общение? На всех вечеринках она отсиживалась в уголке, изредка перебрасываясь парой фраз с Моной. Если кто-то и изъявлял желание пообщаться с этой тихоней, то этому человеку она быстро надоедала.       Люмин не обижалась и не злилась, она сама все понимала — людям с ней скучно. В какой-то мере это заслуга её мамы, которая заставляет её молиться утром и вечером, разговаривает с ней лишь о Боге, смотрит только религиозные передачи и таскает Люмин по храмам. В случае непослушания мать могла применить силу и запереть дочь в чулане без еды.       Стоит ли говорить, что отношений у Люмин никогда не было? Мать считала, что в её возрасте, в семнадцать-то лет, нечего встречаться с парнями и резко пресекала любой намёк на общение с противоположным полом.       Помнится, один раз Люмин познакомилась с парнем в интернете, общение шло хорошо, и он был из её города. Они даже гуляли пару раз в тайне от мамы. Но потом мать каким-то образом прочитала переписку и устроила скандал. Общение пришлось прекратить, и после того случая все её переписки строго отслеживались. Поэтому переписывалась она с Моной очень осторожно, а все важные вещи они обсуждали в школе.       Еще одним просветом в жизни был её отец, который был моряком и появлялся дома очень редко. Только он мог пресечь религиозный напор своей жены на дочь, поэтому неделя, в течение которой папа пребывал дома, была глотком свежего воздуха. Она ходила гулять, они с отцом ходили в кино, слушали музыку. Папа научил ее даже играть на гитаре.       К счастью, помимо отца, у Люмин была бабушка, к которой мама, к сожалению, неохотно пускала, поскольку та «мешала ее воспитанию». К слову, бабушка, в отличие от мамы, удивлялась, почему у Люмин нет до сих пор молодого человека и искренне не понимала методы воспитания матери. Из-за этого мама ограничила визиты к бабушке до минимума.       Она тоже хочет веселиться, тоже хочет влюбляться и ходить на свидания. Она не хочет проводить свою юность в четырёх стенах. Но, к сожалению, так проходит вся её жизнь.       Сейчас она шла по улице в школу, погруженная в свои мысли. На ней юбка до середины голени, хотя все девушки в школе носят симпатичные юбочки выше колена или брюки. У Люмин же вообще нет брюк, поскольку со слов мамы «девушка всегда должна быть в юбке». На ней молочный свитер, который скрывал какие-либо очертания её фигуры. Она была похожа больше на какую-то тётку, чем на юную леди.       «Спасибо маме, что хотя бы платок не заставляет надевать, хотя спор на эту тему был. И кого я смогу привлечь в таком виде?» — с разочарованием думала Люмин.       Она ещё издалека заметила Мону. На ней юбка-солнце чёрного цвета и заправленная в неё белая блузка. Ремешок на поясе подчёркивал её талию. Мона была настоящей красавицей и умела завлечь парней. Даже сейчас она стояла и общалась с какими-то юношами.       — О, Люми, привет. Пошли скорее! — Мона сразу помахала ей рукой и потянула Люмин в сторону школы, попутно не замолкая ни на минуту. — Я позавчера начала встречаться с парнем! Он из нашей школы, я вас обязательно познакомлю. И он приглашает нас на вечеринку! У тебя же осталось то платье, которое я тебе отдала на такие случаи?       — Ну… Моя мама нашла его и выкинула, прости, Мона, — виновато опустила глаза в пол Люмин, найдя что-то невероятно интересное в своих ботинках.       — А-а-а, забудь, я тебе что-нибудь другое придумаю. Так ты пойдешь? — Мона умоляюще посмотрела на Люмин.       — Маме снова врать придётся, — тяжело вздохнула она. — Может мне не стоит идти? Я там лишняя.       — Какие глупости! Кто, если не я, вытащит тебя из дома? Не волнуйся насчёт мамы, мы снова скажем, что пойдём ко мне.       — Ладно… — безразлично кинула Люмин.       Когда они вошли в класс, Мона сразу побежала общаться с одноклассницами, а Люмин ничего не оставалось, как выбрать себе место за партой.       — Привет, Люмин, — послышался мужской голос.       Люмин кивнул в знак ответного приветствия и прошла дальше за самую дальнюю парту, еще раз мельком взглянув на светловолосого юношу. Это был Альбедо, единственный парень, который хоть как-то с ней общался. Он тоже ходит в художественную школу, и им есть что пообсуждать в рамках искусства. Но как только все «художественные» разговоры заканчивались, повисала неловкая тишина, и общение прекращалось. В этой теме их отличало одно — Альбедо действительно собирается стать художником, а Люмин…       Ее мама считает, что может выбирать профессию за нее и хочет, чтобы она в будущем преподавала в той самой ненавистной Воскресной школе.              Когда оставалось совсем немного времени до звонка, к ней подошли ее одноклассницы — Сара и Райден. Они были «типа» самыми крутыми и ставили себя выше других, а также могли побить тех, кто слабее их, если те им как-то мешают.       — Люмин, пересядь на другое место, — попросила Сара, хотя на просьбу это было мало чем похоже.       Люмин вздохнула: с одной стороны, не стоило перечить этим двоим, а с другой — почему она должна пересаживаться? Другое дело, если бы они хотя бы вежливо попросили.       — Может быть, вы сядете на другое место? Здесь сижу уже я, — еле как выдавила из себя она, желая говорить уверенно, но получилось какое-то еле слышное бурчание под нос.       — Что ты там пискнула? — недовольно возмутилась Райдэн, скрестив руки на груди. — Мы хотим сесть сюда, так что свали по-хорошему.       Люмин собрала все силы в кулак и наконец смогла сказать достаточно громко:       — Сами садитесь на другое место! Здесь села уже я. Если хотите занять конкретное место — приходите раньше, а не за пять минут до уроков, когда все нормальные места уже заняты!       На нее, наверное, посмотрели все, кому не лень. Некоторые ребята кинули на нее сочувствующие взгляды, ведь никто старался не переходить дорогу этим двум.       — Ты слышала? Люмин пытается нас учить, — недовольно сказала Сара.       — Ты страх что ли потеряла? — прошипела Райдэн, нависнув над Люмин. — Ты с кем пытаешься спорить? Хочешь по-плохому все выяснить?       Сара схватила её за руку и силой подняла со стула, а Райдэн смахнула все ее вещи со стола на пол.       — Посмотри, Люмин опять пришла в своей монашеской юбке, — засмеялась Райден — Детка, когда ты уже поймешь, что ты ходишь в школу, а не в храм со своей мамашей?       — Прекратите! — послышался голос Моны. — Чего вы к ней прицепились?       Сара хмыкнула и отпустила Люмин, та тут же бросилась собирать свои вещи с пола.       — Вам уже семнадцать лет, а ведете себя как пятиклашки, — прокомментировал Альбедо.       — Чего сказал? — угрожающе произнесла Сара, поднявшись поднялась со стула. — Хочешь побыть на ее месте?       Альбедо тут же замолк, ведь никто не хотел быть сейчас на месте Люмин. Когда сама девушка собрала все свои вещи, она пошла в сторону первой парты, опустив голову вниз и в кого-то врезалась. Подняв взгляд, она увидела рыжего парня с синими глазами.       «Он не из нашего класса. Что он тут делает?» — пронеслось в голове у Люмин.       — Смотри, куда прёшь, дура, — от его грубого, но несомненно привлекательного голоса Люмин испугалась и снова выронила все вещи из рук, но тут же села и начала их собирать, однако все снова и снова валилось из рук.       — Ты всегда такая неуклюжая? — спросил он, присаживаясь перед ней на корточки и помогая собрать все принадлежности.       — Мгмм… — неопределенно промычала Люмин.       Когда все было собрано, парень потерял к ней какой-либо интерес и направился к парте, где сидели Райден с Сарой.       — Привет, девчонки! — сказал он, улыбнувшись.       — Тарталья! — прокричала Райден и бросилась парню на шею.       Тарталья был самым популярным парнем в школе. Почти все девушки мечтали с ним быть. Он этим пользовался и повстречался уже чуть ли не со всей школой. И сейчас пришла очередь Райден. Глупая… Думает, что будет всегда его девушкой… Да он поиграется и бросит ее уже завтра.       Прозвенел звонок, и Тарталья, коротко чмокнув Райден в щеку и не забыв подмигнуть еще половине девушек класса, скрылся за дверью.       Люмин, как и подобает примерной ученице, внимательно слушала учителя и отвечала на вопросы. В журнале были только одни пятерки, поэтому, когда она тянула руку, чтоб выйти к доске, учителя в большинстве случаев ее игнорировали, желая спросить тех, у кого не очень хорошие отметки.       После первого урока Мона потянула Люмин во двор школы, как она сказала, познакомить с ее парнем. Среди компании парней был и Тарталья, отчего блондинке сразу же хотелось оттуда убежать, но ради Моны она держалась. Все они курили одноразки, отчего над головами стоял густой пар       Ее подруга бросилась к парню с темно-синими волосами, который был в шляпе с широкими полями, что показалось Люмин довольно странным. Может ему нельзя попадать под солнечные лучи?       — Скарамучча, познакомься, это моя лучшая подруга Люмин.       Все парни, находящиеся в этой компании уставились на нее, пройдясь взглядами от макушки до самых пяток. От этих взглядов Люмин стало неловко, и она опустила взгляд в землю. Однако Мона привела её в чувство, пихнув локтем в бок.       — А, да, привет, — она улыбнулась и помахала всем рукой.       — Люмин, значит, — сказал Тарталья, без какого-либо зазрения совести нагло пялясь на девушку, а затем протянул ей электронную одноразовую сигарету. — Парить будешь?       — Н-нет, спасибо, я не парю, — отказалась Люмин.       — Посмотрите, какая правильная девочка, — сказал Тарталья, усмехнувшись и посмотрев на своих друзей, а затем переведя снова свой взгляд на Люмин. — Небось еще и отличница?       На это Люмин кивнула, опять почувствовав себя не в своей тарелке, потому что чувствовала себя как на допросе или на экзамене.       — И не пьешь? — Кивок.       — По вечеринкам не ходишь?       — Хожу, но только когда Мона зовёт.       — У тебя нет подруг, кроме Моны? — на этот вопрос снова последовал безмолвный вивок.       — И парня нет? — кивок.       — И вообще никогда в отношениях не была? – та же реакция.       — Девственница? — после этого неожиданного и довольно личного вопроса Люмин, густо покраснев, в очередной раз кивнула.       — Тарталья, хватит ее смущать, — усмехнулся парень с темно-синими волосами, собранными в хвостик. — Девочка жизни не видала, а ты ее, бедную, вопросами забросал, — он подошел и обнял одной рукой Люмин за плечи. — Ничего, малышка, будешь с нами общаться — научим, как жить надо. Меня зовут Кэйа.       Люмин, несмотря на довольно дружелюбное отношение, аккуратно убрала руку парня со своих плеч, а щеки ее покрылись румянцем.       — Оч-чень приятно, но, пожалуйста, Кэйа, не трогай меня, — дрожащим голосом проговорила Люмин.       — Посмотрите, она еще и такая недотрога, — усмехнулся Скарамучча, за что получил от Моны локтем в бок.       Еще один парень подошел к Люмин, он был с белыми волосами.       — Ты чего такая зашуганная? Боишься нас? У-у-у-у, — парень изобразил приведение, и Люмин отшатнулась от него. «Приведение» засмеялось.       — Итто, перестань, — послышался новый мужской голос, принадлежащий парню с бордовыми волосами и оливковыми глазами, который тоже подошёл к Люмин и произнёс:       — Если тебя кто-то из них будет обижать, говори мне, я разберусь со всем, детка. Например, я видел, как тебя сейчас пытался напугать Итто, пойду разберусь. Я Хэйдзо, запомни имя своего защитника.       В следующее мгновение Хэйдзо и Итто начали в шутку драться, вызывая всеобщее веселье у своих друзей.       — Так, парни, а теперь давайте серьезно, — прервал общее веселье Скарамучча. — Вы действительно хотите, чтобы это присутствовало у нас на вечеринке?       Он указал пальцем в сторону Люмин. Мона хотела возмутиться, но блондинка ее опередила.       — Не «это», а «Люмин». У меня есть имя. Будь добр называть меня по имени, — огрызнулась она.       — Хм, а у этой девочки и зубки есть, — усмехнулся Кэйа.       — Да ладно тебе, Скар, нормальная девчонка, просто немного… скромная, — не согласился с другом Итто.       — «Немного» — это мягко сказано, — вступил в разговор Тарталья, — Что она вообще будет там делать? Сидеть в уголке? Я согласен со Скаром. Зачем нам ее присутствие там?       — Люмин, если Мона держит тебя в заложниках и насильно заставляет ходить по тусовкам, угрожая расправой, скажи мне, мы разберемся, — усмехнулся Хэйдзо.       Люмин стало очень обидно. Она уже развернулась, чтобы уйти, но Мона ее остановила.       — Люмин нормальная девушка, и она пойдет с нами! Если кто-то посмеет ее обидеть, все будут иметь дело со мной! Скар, помнишь у тебя дома гитара лежит? Люмин умеет играть. Она будет нам играть на гитаре, мы будем песенки петь.       Глаза Люмин расширились от ужаса. Она должна будет играть на гитаре при всех?! Иногда ей хотелось прибить Мону.       — Хм, уже интересненько, — сказал Тарталья, — Я думал, она только за учебниками сидеть умеет.       Как же Люмин бесил этот Тарталья. Она искренне не понимала, как в него может быть влюблена половина школы. Она уж точно ни в кого подобного не влюбится.