Греховное искушение

      Люмин прибежала домой и начала рыться в своем шкафу. Вдруг там будет что-то подходящее для бала? У Моны просить как-то неудобно, она и так все время ей одалживает одежду. Половина шмоток уже валялось на полу, и блондинка, желая посмотреть содержание полок в другой стороне шкафа, не заметила, как ее нога запуталась в каких-то джинсах, и она с грохотом упала на пол.       На звук прибежал Дайнслейф. Он осмотрел оценивающим взглядом состояние комнаты, в которой царил хаос и свою дочь, которая восседала на куче одежды, словно царица этого самого хаоса. — И что ты делаешь? — спросил мужчина, опираясь на стену. — Ищу, что можно было бы надеть на «Осенний бал», но, кажется, у меня нет ничего подходящего… — Чтобы найти наряд для бала, необязательно устраивать погром и разбрасывать в гневе всю одежду по комнате. Для этого просто нужно сходить в магазин, — усмехнулся Дайн, поправляя свои светлые волосы. — Пап… Ты и так мне недавно кучу шмоток купил, я не хочу, чтобы ты еще больше тратился на меня… Не надо. — Ты думаешь, я не могу позволить купить своей любимой дочке красивый наряд? Я тебе запрещаю идти на бал в чем-то из этих твоих вещей. Моя Люмин будет самой красивой там! Поэтому сейчас же собирайся в магазин. — Слушай… Ты же уедешь скоро снова в море? И не побываешь на моем Дне Рождения? — как-то грустно спросила Люмин. — Да, к сожалению, работа не ждет. Но как только я вернусь, мы обязательно отпразднуем с тобой, хорошо? Я думаю, ты не заскучаешь и без меня, у тебя есть Мона, Тарталья. — Да! Я сделаю кучу фоток и тебе потом покажу, как мы отпраздновали.       Люмин надела черные джинсы и толстовку бежевого цвета с котиком. Дайнслейф уже ждал ее в коридоре. — Поедем на машине или прогуляемся? — спросил мужчина. — Давай пешком, на улице сегодня так хорошо, солнечная погода, несмотря на то, что уже ноябрь.       Они спокойно шли по улице, желтая листва, которой осталось на деревьях совсем немного, медленно падала под ноги. Листья, что упали на землю уже давно, приятно хрустели под ногами. Дайнслейф очень интересно рассказывал Люмин о своих путешествиях в морях, поэтому они и не заметили, как дошли до торгового центра, возле которого располагался небольшой рынок. Девушка кинула взгляд на бабулек, что торговали различными продуктами в теплых куртках, и в глаза бросилась фигура, что должна быть для любого самым близким человеком, но не для Люмин… Однако в груди что-то шевельнулась, и девушка бросилась к женщине. — Мама! — радостно закричала девушка.       Нэнси неспешно отвлеклась от рассматривания овощей и повернулась в сторону звука. Она оценивающим взглядом прошлась по блондинке с макушки до самых пяток, а в глазах не было никакой любви или тепла, лишь какое-то разочарование и неприязнь. — Девушка, вы ошиблись, я вас не знаю… — фраза, которую она никак не ожидала услышать от собственной матери. — У меня нет дочери.       Люмин и не знала, что сказать, это было слишком обидно. Подошел Дайнслейф и положил руку ей на плечо в поддерживающем жесте. — Нэнси? Здравствуй, — поздоровался он. — Простите, мужчина, но вы меня с кем-то путаете, я вас не знаю, — продолжала упрямиться женщина и хотела уже уходить. — Ты не хочешь общаться с собственным ребенком? — недовольно и на повышенных тонах спросил мужчина. — Этот позор — не моя дочь. Моя Люмин носит платья и юбки, всегда меня слушается, следует законам Божьим и живет со мной, не общается с парнями, ходит в Воскресную школу и ведет себя скромно. Но, к сожалению, моей дочери больше нет, для меня она мертва, а ты, — Нэнси указала пальцем на блондинку. — Чужая мне девчонка, и я не желаю тебя видеть!       После сказанного женщина быстрым шагом пошла прочь, оставляя в шоке и Люмин, и Дайнслейфа. — Люмин, все в поря… — Почему? Почему она меня так ненавидит? Несмотря на то, что ей не нравится мой образ жизни, она все равно остается моей мамой, и я думала, что мы будем общаться. А для нее… я мертва… — Люмин… Послушай… — Пожалуйста, не нужно ничего говорить и поддерживать меня, тут ничего не поделаешь. — Хорошо. Пойдем в магазин? — он согласился отставить тему насчет ее матери, чтобы не травмировать еще больше.       Девушка кивнула, и они направились в магазин одежды. Она прошла по рядам, рассматривая варианты платьев. — Какое платье ты хочешь? — спросил Дайнслейф, по пятам следующий за Люмин. — Думаю, длинное и какого-нибудь нежного цвета. — Извините, что вмешиваюсь, — послышался женский голос, — Может вам это платье подойдет.       Это был консультант, который случайно услышал их диалог. Девушка держала в руках платье нежно-розового цвета. — Хм, неплохое, давайте я померяю, — согласилась блондинка, взяла из рук работницы платье и направилась на примерку.       Из примерочной выпорхнула не Люмин, а настоящая куколка. Нежно-розовый цвет был ей к лицу. Платье было без рукавов, одно плечо открыто, а через другое перекинута полупрозрачная ткань, которая длилась до начала груди. Лиф платья начинался с полукруглых форм, напоминающих «верхушку» сердечка. Пышная юбка до пола, усыпанная блестками, которые не сильно бросались в глаза, но придавали образу какого-то волшебства и загадочности. Сзади завязывался корсет. — Это платье как будто сшито для вас, — искренне восхитилась девушка-консультант. — Да… Ты такая красивая, Люмин… — не смог сдержаться от комплимента Дайнслейф. — Нежная, словно весенний цветочек.       При упоминании слова «цветочек», Люмин мысленно усмехнулась, вспомнив Тарталью, и решила, что это платье определенно нужно брать. — Пап, мне нравится. Берем! — твердо выдала блондинка, и мужчина кивнул, затем девушка скрылась снова в примерочной, чтобы переодеться обратно в свою одежду. — К этому платью идет диадема и перчатки. Будете брать? — спросил продавец. — Конечно. Упакуйте, — нисколько не сомневаясь, ответил Дайнслейф.       Перчатки были без «пальцев» и прикрывали кисть до них. Они были сшиты из розовой полупрозрачной ткани. Диадема была небольшая, но красивая, с переливающимися безцветными камнями, и сделана из извивающимихся элементов, напоминающих узоры.       Испорченное настроение от встречи с матерью мгновенно развеялось от мысли, какой она красивой будет на балу, и что все ее будут видеть, когда ей предстоит сыграть на гитаре.       В школе девушка с удовольствием показала платье Моне, которое вечером еще раз надела и сфотографировала саму себя в зеркале. Подруга искренне восхитилась. — А у меня будет синее платье! Тоже длинное! И тоже с диадемой. Мы с тобой будем как две принцессы! Как я хочу станцевать медляк со Скаром! Это очень романтично. Мы ведь не так давно встречаемся и подобные мероприятия вместе еще не посещали. А ты с кем пойдёшь? С Чайльдом? — Похоже на то, мы ведь и вступительный вальс сегодня танцуем. Кстати, домой пойдешь без меня, потому что у меня репетиция. — Я слышала, что ты участвуешь в «Королеве Осени». Ну ты даешь, подруга. Задала жару! — восхищалась Мона, при этом привлекая к себе взгляды остальных одноклассников, поскольку говорила слишком громко. — Кстати, как я поняла, вы со Скарамуччей помирились? — уточнила Люмин, подперев ладонью подбородок и заинтересованно взглянув на девушку. — Да, помирились, у него просто настроение было плохое. Но мы с ним смогли договориться. Он мне пообещал, что не будет больше так вести себя с подругами, ну… позволять там себя в щеку целовать и все такое… — Я рада за вас, что понимаете друг друга, — улыбнулась блондинка. — На самом деле, мне кажется, он что-то скрывает. Это плохое настроение его тогда было чем-то вызвано, но он не захотел со мной делиться… Он мне недостаточно доверяет? Когда я попыталась выяснить, он сразу переводил тему и злился. — Ну знаешь, у каждого человека наверняка есть то, что он не хотел бы рассказывать другим. Это, скорее всего, то, чем Скар делиться не хочет. Ты сама сказала, что вы не так давно встречаетесь. Поэтому естественно, что еще нет того уровня, при котором можно с легкостью всем поделиться. Потерпи, не дави на него. Он сам расскажет, когда время придет. — Наверное, ты права, спасибо тебе. Так, что все обо мне? Как у тебя с Тартальей? Еще не потерял к тебе интерес? — Эй! Вот опять ты о нем плохо думаешь. Он не такой. Чайльд, между прочим, хочет организовать мне День Рождения. Я в предвкушении… Кстати, ты приглашена, Мона. — Ого, — слегка шокированно произнесла темноволосая. — Я никогда не видела и не слышала, чтобы Чайльд для кого-то так старался. Видимо, ты и правда для него особенная, та, которая смогла по-настоящему покорить его сердце. Как это романтично… Скарамучча не любитель романтики, а этого так иногда не хватает. Поэтому я так хочу с ним станцевать медленный танец, это хотя бы что-то. — Обязательно станцуешь. Кстати, а что будешь делать, если тебя Альбедо на танец пригласит? — Альбедо? Причем тут он? — не поняла Мона. — Он глаз с тебя не сводит, я давно это заметила. Походу, он тайно влюблен в тебя, — подмигнула Люмин, кинув взгляд на парня, сидящего за первой партой. — Если предложит — придется отказать, он сам должен понимать, что мое сердечко занято, - усмехнулась Мона. — Я буду весь вечер танцевать со Скаром, мы вместе тебя поддержим на твое выступление. Жду не дождусь!

***

      Дайнслейф уехал за день до Осеннего Бала, и Люмин пришлось одной собираться и самостоятельно решать, нормально ли она выглядит. В глубине души она надеялась, что ее образ очень понравится Чайльду.       Блондинка вызвала такси до школы. Хотя до нее не так долго идти, но добираться до нее в длинном платье и с гитарой за спиной — не самый лучший вариант. До машины и с нее она прошла, держа подол платья, чтобы тот не коснулся асфальта.       В самом здании около школы её ждал Тарталья. — Ничего себе… Кажется, на бал приехала принцесса, очень красивая принцесса, — с восхищением сказал Тарталья. — Спасибо, ты тоже ничего, — издала смешок Люмин, подходя к парню и лёгким движением обнимая его в знак приветствия. — Куда мне гитару положить? — Отдать организаторам, у них есть подставка для неё, и они поставят твою гитару на сцену перед твоим выступлением.       Они уже хотели идти на второй этаж в актовый зал, как двери школы снова открылись, и в неё вошли Мона со Скарамуччей. На девушке было синее платье без рукавов и лямок, оно держалось на её теле с помощью корсета и слегка открывал обзор на грудь не слишком большую, но чем похвастаться было. На платье был ремешок, усыпанный бесцветными стразами по всей длине, он делал акцент на тонкой талии девушки и выгодно её подчёркивал. Верхняя юбка из полупрозрачной ткани, а нижняя — из плотной. Две эти ткани создавали объем и делали платье пышным.       Казалось, что Мона заказывала его специально для себя, уж слишком хорошо оно на ней сидело. А что сказать о Скарамучче? Он пришёл в чёрных джинсах и чёрной футболке с каким-то принтом змеи, которая извивалась по всей длине. Чайльд же пришёл тоже не в смокинге, но хотя бы в бордовой рубашке, две верхние пуговицы которой были растегнуты и открывали обзор на крепкую грудь парня, и представительницы женского пола невольно кидали свои взгляды именно в этот вырез.       Обменявшись комплиментами, они вчетвером пошли на второй этаж. Было очень много народу: как знакомые им люди, так и учащиеся других школ. И, честно говоря, Люмин уже почувствовала себя некомфортно, поэтому неожиданно взяла Тарталью за ладонь. — Волнуешься? — на это девушка кивнула, а Чайльд улыбнулся: — Всё будет чудесно, держи выше нос. Кстати, нам нужно ближе к сцене, мы же самые первые выступаем. — Хорошо. Мона, нам нужно готовиться к выступлению, ещё увидимся, — махнула рукой Люмин.       Девушка подошла и слегка обняла подругу. — Давай, удачи в выступлениях и не волнуйся, ты же наша будущая «Королева Осени», — подмигнула темноволосая.       Тарталья потянул её вглубь толпы, чтобы пробраться сквозь неё к сцене. В комнате, которая ведет за кулисы, сидели организаторы, и ребята зашли туда, чтобы отдать гитару. — О-о, Люмин! — подскочил с место Аратаки Итто, и подлетел к девушке, чтобы обнять в приветствие, причем так крепко, что, казалось, он сдавил ей все внутренности. — Привет. Ну ты просто красотка сегодня! Настоящая Королева! — Спасибо! А где Хэйдзо? — Ещё не пришёл. Волнуешься? — Немного. Вдруг я что-то сделаю не так. Особенно в вальсе. Я просто надеюсь, что не отдавлю Чайльду ногу. А насчёт песни… Я боюсь, что не выдавлю из себя ни слова, когда увижу столько народу. — Никто тебя тут не съест. Поверь, все будут тебе аплодировать. Играй также, как перед нами в первый раз, и ни о чем не думай. — Хочешь, я буду стоять в переднем ряду, чтобы ты меня видела и не нервничала? — спросил Тарталья, сильнее сжимая ладонь девушки. — Я буду очень благодарна тебе. Мне и правда легче играть, когда ты рядом… — О, Люмин, как вырядилась! — язвительный голос, который Люмин не могла разобрать.       Обернувшись, она увидела ту брюнетку, компания которой окружила её и начала предъявлять какие-то претензии. Мэри… — Собираешься стать Королевой? Жаль, что тебе до моего уровня далеко, дорогая. Готовься к тому, что Тарталья будет танцевать со мной, — после этих слов ушла, повиливая бёдрами, обтянутыми красной тканью короткого платья. — Не слушай её, Люми, — сразу же сказал Чайльд, — Она хочет вселить в тебя неуверенность и сбить с толку. — Да, не обращай внимания на эту мымру. Она не сделала ничего полезного для этого бала, но ведёт себя так, будто здесь все собрались только ради неё, — поддерживал её Итто. — Да, не спорю, она красивая, но в «Королеве Бала» должна учитываться не только красота, но и таланты, внутренние качества человека. У Мэри только красивая обёртка, а внутри — пусто. — Даже если ты не победишь, помни, для меня ты — королева и самая лучшая, — сказал Тарталья и поцеловал девушку в щеку, которая мгновенно стала в цвет с её платьем. — Спасибо за поддержку, ребята. Кажется, я теперь немного успокоилась, — улыбнулась Люмин, которой действительно стало как-то легче дышать после тёплых слов парней.       Они ещё немного поболтали, как раз и Хэйдзо пришёл и присоединился к беседе, после чего ведущие ушли на сцену, а все танцующие вальс на открытие бала вышли на сцену за кулисы. Всего было три пары.       Когда зазвучала музыка, Тарталья с Люмин пошли друг к другу и встали в пару, рука рыжеволосого легла на талию девушки, и они медленно закружилась в танце. Девушка чувствовала, как краснеет. Она взглянула в его синие глаза, но тут же отвела взгляд в сторону. От того, что весь зал на них смотрит, становилось невероятно жарко. Несмотря на это, Люмин только успевала считать в мыслях «Раз, два, три», чтобы не сбиться в движениях. Чайльд же, казалось, чувствовал себя как рыба в воде. Ему даже нравилось вот так кружиться, особенно с такой симпатичной девушкой, как Люмин. — Айлис, ты видела в каком платье пришла Люмин? — злобно хихикнула Мэри. — В светло-розовом. Его испортить — проще простого. Чёрная краска будет очень сильно видна на светлой ткани. — А платье-то красивое, как-то и портить жалко, — грустно произнесла девушка, больше похожая в строгом смокинге на парнишку. — Эта краска отстирывается, мы же не такие злюки, чтобы портить чужие вещи, мы просто немного пошутим. Домой придёт — отстирает. Поэтому нужно вылить перед её выступлением, чтобы она не успела краску оттереть. — Хорошо, я все сделаю, Мэри. Ради тебя все, что угодно, — сказала Айлис, невольно засматриваясь на пышные формы своей подруги, которые ей лично так и хотелось пожамкать — А теперь мы вам представим участниц конкурса «Королева Осени», — ведущий начал называть девушек по очереди, и они становились в линию, — В течение всего бала вы можете оставлять свои голоса у нашей прекрасной Нин Гуан.       Названная девушка элегантно вышла на сцену и помахала всем рукой, чтобы все гости знали, к кому именно нужно подходить, чтобы проголосовать. — Также у нас есть номинация «Король Осени». Встречайте участников! — после этих слов парни так же как и девушки начали выходить на сцену в соответствии с называемым именем. — Ого, в «Короле и Королеве Осени» участвуют парень и девушка, что вальс вместе танцевали. — Они прикольно смотрятся, будет классно, если они станут королем и королевой! — Интересно, они встречаются?       Все эти фразы слышались из толпы зрителей. Еще больше возгласов было, когда Чайльд спустился со сцены и, схватив за талию Люмин, аккуратно спустил ее на пол. — Вы красивая пара! Я за вас проголосую! — сказала какая-то незнакомая им девушка. — Будем очень благодарны, — мило улыбнулась Люмин — Посмотри, как все ими восхищаются! Смотреть противно! — возмущалась Мэри, когда спустилась со сцены к своей лучшей подружке. — Да ладно тебе, ты намного красивее Люмин, уверена, что большинство голосов будут за тебя! — подмигнула Айлис, слегка приобняв девушку за плечи. — В этом году такие необычные личности в номинации. Например, парнишка из десятого класса, который кроме книг ничего не видит. Только в библиотеке и зависает. Кажется, его зовут Син Цю. Как его только на «короля» понесло? — Ну он богатый, из какой-то влиятельной семьи. Так что ничего не странно. А еще он несколько раз посмотрел на тебя. Видимо, ты ему понравилась, Мэри. — Может и из богатой, но это не делает его симпатичнее. Он мне совершенно не нравится. Вот Чайльд тоже из богатой семьи и лицом, словно с обложки журнала. А этот Син Цю… так себе. Он наверняка скучный. Даже сейчас вон стоит в сторонке и читает свои книги. Уверена, что он ужасный ботаник. Все, хватит о нем, иначе меня сейчас тошнить начнет.       Но диалог, в любом случае, пришлось прекратить, поскольку начались выступления учащихся школы. После концерта будет дискотека, а после нее — подведение итогов конкурса. — А сейчас для вас танцует прекрасная Нилу! — объявил ведущий и ушел со сцены, а на нее вышла хрупкая миловидная девушка с красными волосами.       Когда она танцевала, никто не мог отвести взгляда. Движения плавные и элегантные, отработанные до такой степени, что были без преувеличения идеальны. Было видно, что сама Нилу получает от танца невероятное удовольствие, видимо, танцы — это ее призвание на всю жизнь.       Когда танец закончился, со всех сторон послышались бурные аплодисменты и свист. Мэри, как обычно, осталась недовольна. — Опять эта глупая девятиклассница, в каждой бочке затычка со своими танцами, кроме них ничего не умеет. На каждом мероприятии танцует. А ее все так обожают. Тьфу ты. Не удивлюсь, если люди начнут голосовать за нее, ведь она тоже участвует в «королеве». Помнишь, я почти проиграла ей на весеннем балу? — Помню-помню, но я ее заперла в кабинете, а из-за того, что она не появилась, выбрали тебя, поскольку ты была вторая по количеству голосов. — Нилу нам было мало, теперь еще и Люмин вылезла. Обе одинаково бесячие. Что будем делать с Нилу в этом году? Запереть в кабинете не получится, она с нами больше никуда не пойдет. — Если я что-то придумаю, то обязательно сообщу, — подмигнула Айлис, уже начав думать. Она толком не понимала, почему Мэри так бьется за статус «Королевы Осени», но если подруге так сильно хочется, то она сделает все. — Я верю в тебя, дорогая моя, — промурлыкала Мэри. — Разводи краску в воде, через два номера выход Люмин.       Айлис кивнула и направилась в кабинет, что предназначался для того, чтобы школьники могли положить туда свои вещи. В помещении никого не было, и девушка без каких-либо предосторожностей достала баночку, налила воды и начала туда вливать черную краску.       Люмин стояла и до сих пор восхищалась танцем Нилу. Она хотела подойти и познакомиться с этой девушкой, но стеснение брало верх. Чайльд понимающе кивал и уговаривал блондинку отбросить стеснения.       Диалог прервало неожиданное столкновение и чувство чего-то мокрого. Через мгновение Люмин увидела перед собой паренька, но, присмотревшись получше, она поняла, что это все же девушка, затем взгляд опустился на платье, и она ужаснулась: юбка была в черном большом пятне, и выглядело это ужасно. — Ох, прости, я такая неуклюжая, я не хотела! — жалобно запищала девушка. — Ты же это специально сделала? Айлис, кажется, да? Ты верная псинка Мэри, верно? — сразу насторожился Чайльд. — Что вы... — Не смей оправды... — Аякс… — прервала их спор Люмин, — Оставь ее пока, надо думать, что сделать с платьем, у меня скоро выступление, надо срочно оттереть краску, иначе я не смогу выйти не сцену!       Девушка развернулась и наткнулась на Мону, которая только что подошла. Подруга в ужасе взглянула на испорченное платье. А Люмин пришлось объяснять произошедшее. — Айлис, ты подруга Мэри, признавайся, это она тебя подослала?! — Мона готова была впиться девушке в ее короткие волосы. — Мона, пожалуйста, помоги мне оттереть краску, пошли скорее в туалет! — настаивала Люмин и тянула подругу за руку. — Мне скоро на сцену!       Девушка с хвостиками, только услышав это, сразу повиновалась, и они вместе побежали в дамскую комнату. Сразу включили кран и начали оттирать ткань водой. Водой стиралась только та часть краски, которая еще не успела впитаться. — Черт, мы так ничего не добьемся… Тут только стирка поможет… — с жалостью сказала Мона. — И что же делать? — запаниковала Люмин, впиваясь руками в ткань. — Я не смогу выступить…       Мона задумалась на пару секунд, а затем ее глаза блестнули. — Я сейчас! — с этими словами девушка куда-то убежала и вернулась через минуту с рюкзаком, с которым пришла сюда. — Снимай свое платье, сейчас наденешь мое, а в рюкзаке у меня обычные джинсы с толстовкой. Я оденусь, возьму твое платье и побегу домой, чтобы отправить в стирку, потом может быть поздно, надо как можно скорее его отстирать! — Стой… Нет… а как же ты… Ты так хотела станцевать со Скарамуччей. Мона, не нужно ради меня жертвовать своим весельем. Я переживу. Подумаешь, не выступлю, ничего страшного, никто и не заметит… — Я видела, как ты усердно готовилась к этому выступлению. Не могу позволить, чтобы твои труды пропали просто так. Будет ещё весенний бал, успею станцевать со Скарамуччей. Не переживай. Весельем можно пожертвовать ради лучшей подруги, — Мона улыбнулась, потянула блондинку в кабинку и начала помогать ей переодеваться. — Ох, Мона, — слова подруги так тронули девушки, что в уголках глаз скопились мокрые капельки. — Ты настоящая подруга. — Отблагодаришь потом, сейчас нужно торопиться, — Люмин уже натягивала на себя платье Моны, а сама хозяйка этого самого платья помогала зашнуровать корсет.       Тем временем на сцене уже объявили выход Люмин и даже поставили гитару. Но девушки все не было… — Что ж, если ее сегодня нет, то мы дисквалифицируем ее из выступления и начнем двигаться дальше, — принял решение ведущий. — Подождите! — неожиданно крикнул Чайльд из толпы и подошел к самой сцене. — Она здесь, просто возникли небольшие трудности, она придет с минуты на минуту! Подождите еще немного, пожалуйста! — Мы не можем ждать ее одну! — стоял на своем ведущий. — Вы знаете, как она хотела выступить?! Как она готовилась?! Она обязательно придет, пожалуйста, подождите еще пару минут… — так же не отступал Тарталья. — Молодой человек, не мешайте мероприятию и отойдите назад. Итак, встречайте следующего участника… — Стой! — неожиданно вышел на сцену Итто, — Мы дождемся ее.       Ослушаться организатора было нельзя. Повисло неловкое молчание, все начали в какой-то панике переговариваться между собой, даже Аратаки нервничал, он ходил туда-сюда, все еще по сцене, и всматривался в толпу. — Эта Люмин меня начинает нереально раздражать, — ну как же обойтись без недовольных комментариев Мэри? — Везде у нее друзья, которые помогут. Противно. Там Мона с платьем помогает, тут Чайльд задницу рвет ради ее выступления, даже сам организатор готов ее ждать! Хорошо устроилась! — Успокойся, Мэри, — попыталась поддержать ее Айлис. — Аратаки не сможет задерживать выступления долго, если Люмин не придет прямо сейчас, то даже он тут ничем не поможет.       Но их надежда на долгую задержку блондинки разбилась на мельчайшие осколки, потому что со сцены послышался крик. — О-о! Бежит! — крикнул на весь зал Итто. — Бежит! Уже в другом платье! Ну настоящая особа королевских кровей!       Чайльд обернулся и начал пробираться сквозь толпу навстречу девушке. Когда он достиг цели, начал ей помогать проходить к сцене как можно быстрее. — Разойдитесь, пожалуйста, выступающий идет! — и все расходились перед ним, образуя некий «коридор» и позволяя блондинке свободно бежать.       Итто ушел со сцены, предлагая ведущему продолжить вечер. — Что ж, с небольшой задержкой, но все же встречайте! Прекрасная Люмин с песней «Smells Like Teen Spirit»!       Девушка взяла гитару и установила поудобнее микрофон. В толпе в первых рядах она нашла фигуру Тартальи. Он, как и обещал, стоит на видном месте, чтобы ей было не так волнительно. Рядом с ним слегка расстроенный Скарамучча, наверняка из-за того, что Мона ушла домой. Она надеялась, что он на нее не злится. Сердце на пару секунд сжалось от мысли, что она своими проблемами испортила вечер не только своей лучшей подруге, но и ее парню, который и так постоянно недовольно на нее косится. Значит, она должна сыграть как никогда хорошо! Чтобы все старания ее друзей были не зря, ради Моны, что отказалась от бала ради ее выступления!       От этих мыслей вся неуверенность мгновенно прошла, и ее рука забегала по струнам гитары. Песня началась, а сама девушка, сама от себя такого не ожидая, несмотря на то, что она на сцене перед кучей знакомых и незнакомых ей людей, получала от своей игры удовольствие и пела от самого сердца. Пальцы как никогда активно бегали по гитаре и зажимали аккорды.       Сегодня она почувствовала, что она не одна. У нее есть друзья, которые помогут в трудной ситуации. Пусть она не нужна матери, самому родному ей человеку, она нужна другим людям. Пусть их не так много, но они самые-самые родные. Отец, бабушка, Мона, Аякс, а теперь еще Аратаки Итто. От этого у Люмин на душе были легкость и счастье.       Девушка всегда ощущала одиночество, чувствовала себя не такой, как все, пока не начала общаться с Тартальей. Именно он смог вселить в нее какую-то уверенность в себе. И прошлая Люмин никогда бы не подумала, что она будет выступать на сцене, что будет танцевать вальс с парнем на виду у всех, что она будет в центре внимания, что именно ей будут посвящены свисты и аплодисменты из зрительского зала.       Когда ее выступление закончилось, она неожиданно для себя и для стоящих в передних рядах Тартальи и Скара, показала всем зрителям сердечко из собственных рук, помахала ладошкой и ушла со сцены.       Там ее сразу подловил Итто: — Это было потрясно! Я же говорил, что ты взорвешь все, что можно! Ты одна из самых классных девчонок этой школы, Люмин, по-другому не могу сказать! Я восхищен! — Почему ты так восхищаешься? Это всего лишь игра на гитаре и самая обычная песня, — не понимала блондинка. — Я обожаю слушать игру на гитаре. А ты еще это делаешь так, что вся песня и музыка идет от самого сердца, в ней чувствуется какая-то частичка тебя! И это очень здорово. Я и сам играю на гитаре, но у меня никогда так не получится, как у тебя, потому что я не очень люблю играть сам. Наверное, это надо действительно любить свое дело. В какую музыкальную школу ты ходила? — Ни в какую. Меня научил папа, — слегка смущенно сказала девушка. — Но ты прав, когда я увидела, как отец играет на гитаре, я сразу потянулась к этому загадочному инструменту. Папа оказался очень хорошим учителем, и я правда получаю удовольствие, когда играю. — Ты не хочешь стать гитаристкой и вступить в какую-нибудь рок-группу? — поинтересовался Итто. — Нет, моя мечта — стать мангакой. Я обожаю создавать манги, — Люмин зачем-то решила поделиться своим главным секретом, — Я неплохо рисую, ведь хожу в художественную школу. Мне нравится создавать собственные истории. Но не могу сказать, что я прямо обожаю рисовать, это долго, требует большого терпения и усидчивости. Однако мне нравится, какие манги у меня в итоге получаются. А гитара… Это просто мое хобби, которое приносит удовольствие. — Ого, а ты у нас очень талантлива. Остается пожелать тебе только успехов, Люмин. Кстати, тебе пора идти, потому что Чайльд сейчас во мне прожгет дыру, — засмеялся Аратаки, и девушка обернулась, чтобы встретиться с любимыми синими глазами.       Тарталья взял ее за запястье и отвел в более-менее тихое место. — Ты была великолепна… Не думал, что ты так уверено будешь чувствовать себя на сцене, — Тарталья еще держал ее за руку, только теперь за ладонь. — Это все благодаря вам, ребята. Если бы не вы, я бы не выступила. Спасибо тебе лично, Аякс. Если бы не ты, я бы никогда на это все не решилась, я бы вообще не была на этом балу. Ты тот, кто помог мне поверить в себя. Ты очень хороший парень. — Люми… — Тарталья начал наклоняться к ней, а девушка подняла на него голову, а когда поняла, что он тянется к ее губам, была совсем не против. — Аякс… — тихо сказала Люмин. — Я люблю тебя…       Эти слова она успела сказать прежде, чем губы Чайльда накрыли ее. Это был ее первый поцелуй, она совсем не умела целоваться, но Тарталья сам сминал ее губы, заставляя девушка краснеть. Она целуется с парнем… Она не могла поверить, что это происходит с ней.       Этот момент был по-настоящему волшебный и романтичный. Для Люмин этот момент был еще очень важным. Она старалась запомнить каждую мелочь в этих ощущениях. Одна рука Тартальи лежит у нее на талии, другая придерживает голову, зарываясь пальцами в золотые волосы. А губы, такие горячие и нежные, аккуратно двигаются, сминают ее, и она чувствовала, что они буквально горят от этих жарких прикосновений. Она также пыталась подражать Чайльду и делать движения губами, но пока что не понимала, как это работает, поэтому отдала всю ответственность за действия Тарталье.       Он слегка повернул голову, делая поцелуй немного другим, позволяя девушке почувствовать все возможности его и ее губ. И Люмин было все равно, что их могут увидеть. Ничто и никто не нарушит этот момент. Она позволила себе обвить его шею, тем самым притягивая парня к себе еще сильнее. Он надавил на нее, заставляя шагнуть назад. И еще несколько шагов, пока она не почувствовала сзади себя подоконник.       Тарталья отстранился на несколько секунд для того, чтобы подхватить Люмин и посадить ее на подоконник. Теперь она находилась на одном уровне с ним, и ему не придётся наклоняться к ее губам, что уже слегка опухли. Он снова вовлек ее в поцелуй. И из-за удобного положения девушки действия стали более настойчивыми и уверенными. Чайльд не хотел останавливаться. Он так долго этого хотел. Ее губы постоянно манили его и, наконец, он смог почувствовать их вкус. Он понял, что никогда больше не отпустит эту девушку, что ему никто не нужен, кроме нее. Она идеальна. Для него. После сегодняшнего бала даже Мона перестанет на него злобно смотреть.       Мона прибежала в актовый зал за рюкзаком. Она была готова отказаться от бала, чтобы спасти платье подруги и ее выступление. Неожиданно к ней подбежал Тарталья. — Как там Люмин? Вы что-нибудь придумали? — парень был действительно обеспокоенным. — Сейчас все будет, надеюсь, мы успеем до ее выхода! — Успеете! Я задержу ведущего, — решительно сказал Чайльд и хотел уже было пойти к сцене, но вопрос Моны его заставил остановиться: — Почему ты так стараешься для Люмин? Мне казалось, что ты начал встречаться с ней из-за спора. И ты, кажется, условия уже выполнил. Что тебе еще нужно от моей подруги?! Или есть еще какое-то условие?! — тон девушки не предвещал ничего хорошего. — Мне ничего от нее не надо. И ты права, было еще одно условие… Я должен затащить ее в постель. Но я не буду этого делать, пока она не будет готова. Мне уже все равно, что я проиграл Скару. Мне Люмин намного дороже, чем какой-то глупый спор. — Ты хочешь сказать, что ты… — Да, я люблю ее, Мона. И ты не представляешь, как… Люмин мне просто срывает голову, я никогда не чувствовал ничего подобного. — Не думала, что ты умеешь любить. Но по твоим глазам вижу, что ты искренен в своих словах. Тогда… Моя подруга в безопасности и в хороших руках? — кивок Чайльда заставил Мону улыбнуться. — Береги ее, она очень нежная и ранимая.       Мона уже убежала с рюкзаком обратно к Люмин, но Чайльд прошептал: — Всегда буду беречь…       Весь этот разговор с Моной вспомнился ему во время их долгого поцелуя. Наконец, Чайльд решил остановиться. Личико у Люмин было невероятно привлекательным в этот момент: щеки, покрытые румянцем, блестящие смущенные глаза, пухлые от поцелуя губы, слегка растрепанные волосы. — Я тоже люблю тебя, Люми… — сказал Тарталья, заставляя блондинку покраснеть еще сильнее.       Однако неловкую ситуацию спасла подошедшая к ним девушка. — П-простите, что отвлекаю, но Люмин… Тебя, кажется, так зовут? Можно с тобой познакомиться? Мне очень понравилась твоя игра на гитаре.       Ребята обернулись в сторону голоса. Это была Нилу, что выступала с танцем, и Люмин чуть от счастья не запрыгала, ведь тоже хотела подружиться с этой милой девушкой. — Конечно! — Тарталья помог Люмин слезть с подоконника, и она подошла к Нилу.       Девушки начали общаться, а Мэри, наблюдавшая за всей этой картиной от начала поцелуя, злобно и довольно потирала руки. — Встретились две неудачницы, — сказала она, обращаясь к Айлис. — Не нужно будет думать два раза. Обеих куда-нибудь запереть и все. И проблем не будет. Ни одна, ни другая не станет «Королевой». — Осталось выбрать подходящий момент, — захихикала ее подруга.