Греховное искушение

      Посреди ночи Люмин проснулась от того, что кто-то жмет на кнопку звонка в еë квартиру. Девушка встала и сначала не поняла, что происходит. Но после очередного звона остатки сна сменились страхом. Блондинка схватила свой мобильник с тумбочки и взглянула на время. Ровно полночь.       Отец сейчас в морях, а она совершенно одна дома, а кто-то ломится к ней посреди ночи. Люмин тихо подошла к двери и взглянула в глазок. За дверью слышались какие-то непонятные смешки, но эти хулиганы, как их мысленно в этот момент обозвала девушка, отошли в сторону так, что их не было видно. Сердце уходило в пятки, дыхание сбивалось из-за страха: вдруг там какой-то маньяк, а их отделяет лишь тонкая дверь.       «Хотя это очень вежливый маньяк, решил позвонить в звонок, а не выламывать дверь», — нервно усмехнулась в своих мыслях Люмин.       Однако любопытство брало верх, и ей хотелось взглянуть, кто же все-таки там стоит, тем более снова раздался звон. Поэтому она сбегала на кухню и схватила самую большую сковородку, чтобы дать человеку по бошке в случае нападения. Затем аккуратно открыла дверь, предварительно замахнувшись кухонной принадлежностью.       Но это были не хулиганы и даже не маньяк, а ее друзья: Тарталья, Мона, Скарамучча, Итто, Хэйдзо и даже Нилу. Как только они увидели выглянувшую из-за двери Люмин, закричали, не заботясь о том, что могут разбудить соседей:       — С днем рождения! — в руках Чайльда был торт со свечами.       — Посмотрите только… Мы пришли ее поздравлять, а она сковородкой на нас машет, — хохотнул Скарамучча.       Блондинка была в шоке… Ей никто и никогда так много внимания не уделял. Она даже и забыла, что у нее сегодня праздник. А ее друзья не поленились прийти к ней посреди ночи. От переизбытка чувств глаза начали слезиться, и она начала утирать их руками.       — В день рождения радоваться надо, а не плакать! А она стоит, ревет, — усмехнувшись, решил поумничать Итто.       — Мы ее слишком расстрогали, — прокомментировала Нилу. — Люмин, это была идея Чайльда. Это он нас всех созвал. У тебя очень хороший молодой человек.       — Не только хороший парень, но и замечательные друзья, — добавил Итто, приглаживая свои непослушные, торчащие по все стороны, волосы. — Я рад, что у меня есть такая подруга как ты. Оставайся все такой же милой.       — Да, и такой же стесняшкой, эта черта тебя очень красит, — пожелал Хэйдзо, до этого молчавший, как и большинство других ребят.       — И такой же понимающей подругой, которая готова всегда выслушать, — улыбнулась Мона, озвучивая свое пожелание, и, подойдя к девушке, заключила ее в крепкие объятья.       — И такой же находчивой и умной, — сказала Нилу, когда до нее дошла очередь. — Благодаря тебе мы выбрались из кабинета на Осеннем Балу. Да, нам помог Чайльд, но если бы не твое присутствие, я бы так и осталась там сидеть.       — А я желаю тебе оставаться все такой же доброй и терпеливой девушкой, которая любит моего рыжеволосого друга, несмотря ни на что, — нашел пожелание для девушки даже Скарамучча.       — И оставайся таким же прекрасным цветочком, который радует меня каждый день одним своим присутствием, побольше улыбайся, ведь твоя улыбка очаровательна, — закончил поздравление Тарталья. — Мы все тебя очень любим и ценим, Люмин! Загадывай желание и задувай свечи.       — Спасибо, ребята! — продолжала утирать слезы блондинка, после того, как задула все свечки на торте. — Мне так приятно. Вы очень добры, и я тоже вас люблю. Я так рада, что у меня есть такие друзья. Давайте обнимемся.       Все окружили именниницу и заключили ее в групповые «обнимашки». Люмин пришлось прижимать сковородку к груди, чтобы никого не задеть.       — Пойдемте в дом, чай с тортом пить, — предложила Люмин, открывая дверь.       — Нет-нет, мы уйдем, — запротестовала Мона, и все без исключения с ней согласились.       — Тебе нужно выспаться, ведь утром я за тобой зайду, и мы кое-куда пойдём. Это сюрприз, — подмигнул Чайльд, развевая непонимание на лице Люмин.       — Но…       — Никаких «но»! — неожиданно вступила в диалог Нилу, которая обычно не отличалась строгим характером, но сейчас она стояла, уперев руки в боки: — Сейчас же в кровать и спать!       — А школа…       — Ты серьезно? — хмыкнул Скарамучча, а Люмин осталась с открытым ртом, ведь ей сегодня явно не дадут вставить ни слова. — Какая нахрен школа? У тебя праздник, так что наслаждайся жизнью. Чтобы мы тебя на учебе сегодня не видели, ясно?       — Если я замечу тебя в школе, я выставлю тебя оттуда пинками, — поддержала своего парня Мона. — И я не шучу.       — Но учителя… — снова пыталась что-то сказать Люмин.       — Ой, я уверен, что они все поймут. Ты такая прилежная ученица, что, думаю, ничего страшного не будет, если ты пропустишь один день, — в этот раз ее перебил Аратаки.       — Да, милашка, я пропускаю школу постоянно по неуважительной причине, как видишь, все еще живой, — Хэйдзо горделиво вскинул голову, как будто прогуливание школы было его самым великим достижением жизни. Да-да, взглянув на него, хоть прямо сейчас беги за Оскаром и вручай.       — А Чайльд… — снова предприняла попытку что-то сказать Люмин.       — Ты еще за меня переживаешь? — перебил ее сам хозяин названного имени. — Принцесса, у нас сегодня четыре урока литературы. Моего отсутствия даже не заметят. Я тя умоляю, я настолько редко хожу на этот предмет, что училка больше удивится, если я появлюсь.       — Ладно-ладно, уговорили. Аякс, а куда мне всех звать праздновать? — уточнила Люмин.       — Цветочек, все уже приглашены, я же организатор и обо всем позаботился. Я надеюсь, что идея тебе понравится.       — Не сомневайся, понравится. Для меня делают праздник и капризничать с моей стороны будет неуважительно по отношению ко всем вам. Считай, что я уже восхищаюсь твоей идеей.       — Тогда спокойной ночи, принцесса, — сказал Чайльд, и все последовали его примеру.       — Спокойной ночи, ребята, — улыбнулась Люмин и, закрыв дверь, отправилась обратно в кровать.

***

      — Чайльд, после какого урока ты свалишь к Люмин? — спросил Скарамучча, сидя за партой.       — После второго. Она как раз выспится, — хмыкнул Тарталья. — В свой День Рождения она это заслужила.       — Окей, пока ты не ушел, уточню еще раз: сразу после уроков нам подваливать в парк, а затем в квартиру, которую ты снял по этому адресу, — Скар показал листочек с записью Тарталье и после его кивка продолжил: — А вечером мы пойдем в клуб «Глазурная Лилия», верно?       — Да, Скар, молодец, память у тебя хорошая, — усмехнулся рыжеволосый, похлопав по плечу друга.       «Глазурная Лилия», значит… Интересно, интересно… Что ж, блондиночка, ты надолго запомнишь свое восемнадцатилетие, не зря же я записала на диктофон тот разговор Чайльда и Скара на лестнице. Самое время его использовать», — думала Мэри, которой прекрасно был слышен разговор парней, ведь они обсуждали свои планы, находясь в классе, совершенно не подозревая, как подло воспользуется ими их одноклассница.       — Айлис, мы сегодня идем в клуб, — обратилась Мэри к своей соседке по парте, которая спала, положив голову на парту, поэтому брюнетка ее толкнула в плечо. — Ты слышишь?!       — Чего? Да-да, пойду с тобой куда угодно, дай поспать только, — промямлила девушка и снова распласталась на парте.

***

      Люмин проснулась от телефонного звонка. Это был Тарталья.       — Солнышко мое, вставай! — пропел Чайльд, когда Люмин подняла трубку. — Я серьезно, одевайся, я жду тебя около твоего подъезда. Ах да, оденься по-праздничному. Ну, в смысле там платье какое-то, не джинсы.       Девушка нехотя встала и начала медленно, спотыкаясь о все вокруг, собираться. Надеть она решила бежевое платье с длинными рукавами и пышной юбкой, капроновые колготки телесного цвета. Взглянув в зеркало, она одобрительно кивнула в сторону своего отражения и надела сверху черное пальто, а на ноги черные ботинки и, наконец, покинула квартиру и вышла на улицу.       Там ее действительно ждал Чайльд, который, как только увидел блондинку, сразу заключил ее в объятья, а затем чмокнул коротко в губы.       — Пойдем? — предложил парень, протягивая девушке свою руку.       — Куда мы идем? — удивилась Люмин, вкладывая свою ладонь в его.       — За твоим подарком. Спросишь, почему я заранее его не купил? Просто для покупки нужно, чтобы ты примерила его. Вдруг я ошибусь с размером?       «Значит, это какая-то одежда или украшение…» — пронеслось в голове у девушки, и мысли подтвердились, когда она поняла, что они идут к ювелирному магазину. — «Он что, с ума сошел? Это же очень дорого…»       — Цветочек, я хочу тебе подарить колечко. Выбирай, — прошептал Чайльд.       — Аякс… Тут так дорого все… Я не могу принять такой ценный подарок, — отказалась Люмин.       — На цену не смотри, я могу себе позволить. Я же, наверное, тебе не говорил, что я из обеспеченной семьи, и деньги - это не проблема.       — Все равно… Я не могу так, мне неудобно, понимаешь? — запаниковала девушка, ведь она даже не знала, как благодарить за такой подарок. Для нее это было слишком… Просто слишком.       — Что ж, если ты сама отказываешься выбирать, то… — Тарталья подошел к девушке-продавцу и сказал: — Можете подобрать колечко для этой прекрасной дамы?       Работница взглянула на парочку и улыбнулась, видимо, мысленно порадовавшись за них.       — Конечно, для таких красивых молодых влюбленных всë что угодно, — пролепетала продавец и начала просматривать товары. — На какой пальчик?       Люмин даже не знала, что ответить, слова о том, что она не может такой дорогостоящий подарок принять, были проигнорированы. Но их, Чайльда и продавщицу, кажется, это не особо беспокоило.       — Какая у вас милая и скромная девушка, — прокомментировала работница магазина. — Просто прелесть. Молодой человек, по-моему, вам придется самому выбрать, на каком пальце она будет колечко носить.       — Так и сделаем, давайте на средний пальчик правой руки, — тут же ответил Тарталья.       — Как скажете. Девушка, дайте, пожалуйста, свою руку, мне нужно взглянуть на нее.       Ну что блондинке еще оставалось? Она поняла, что уже не отвертится от них. Поэтому спокойно подала свою небольшую ладошку.       — Какие аккуратные тонкие пальчики, — восхитилась продавщица. — Я думаю, будет хорошо смотреться какое-то тонкое кольцо с небольшим камнем. Какой цвет предпочитаете?       — Мне нравится голубой и бирюзовый, — наконец хоть что-то сказала блондинка.       — Отлично, — после словесного одобрения девушка начала просматривать кольца.       Наконец, она достала тонкое золотое кольцо с круглым топазом, который был обрамлен небольшими бриллиантами. Работница взяла руку Люмин и надела украшение на ее средний палец.       Блондинка слегка развернулась к Чайльду и продемонстрировала свою руку с ювелирным изделием, не проронив ни слова.       — Прекрасно! — одобрительно кивнул рыжеволосый. — Оно красиво на тебе смотрится. Тебе самой-то нравится?       Люмин лишь кивнула головой, поправив кольцо, которое слегка сползало. Тарталья озадаченно пронаблюдал за ее действиями, а затем спросил:       — Оно тебе слегка велико? — а затем перевел взгляд на продавщицу: — А поменьше размера нет?       — Сожалею, но это самый маленький, — ответила она, перед этим посмотрев ассортимент.       — Люми, сильно большое? — уточнил Чайльд. — Опусти руку, слетит?              Блондинка послушно выполнила то, что ей сказали, и кольцо, на радость Тартальи, осталось на своем месте.       — Вот и отлично. Ты главное руками сильно не размахивай и падать не будет. Мы берем.       Девушка запаковала украшение в коробочку, взяла протянутые Чайльдом деньги и, улыбнувшись, пожелала всего хорошего.       Когда пара вышла из магазина, Люмин сказала еле слышно, но Тарталья прекрасно ее слышал:       — Спасибо… Это очень дорогой подарок, и я даже не знаю, как тебя за него отблагодарить       Как отблагодарить, говоришь? — он подошел к ней вплотную и, взяв ее за подбородок большим и указательным пальцами, слегка приподнял ее лицо на себя вверх. — Просто улыбайся почаще. Пусть оно приносит тебе радость. Считай, что это кольцо — символ моей искренней любви к тебе…       Он наклонился к ее губам и оставил легкий мимолетный поцелуй, но такой нежный, что щеки Люмин покраснели.       — Знаешь. На самом деле я никого никогда не любил, Люмин… С момента встречи с тобой я очень изменился. Раньше я самым наглым образом использовал девушек и, затащив их в постель, бросал, игнорируя то, как они страдают. Но ты… Дала мне понять, что все то, что я делал раньше — неправильно. И, скажу честно, по отношению к тебе у меня никогда не было мыслей, чтобы тебя использовать для своего удовольствия. Наверное, потому что ты настолько милая и чистая, что рядом с тобой я тоже наполняюсь чем-то человеческим.              «Знала бы, как мне стыдно за то, что согласился спорить со Скарамуччей ради пяти тысяч. Если бы я в нее не влюбился, я мог бы своими необдуманными действиями разрушить эту невинную и светлую душу и даже не жалел бы об этом. Хорошо, что я вовремя понял, что могу потерять…» — добавил в своих мыслях рыжеволосый.              — Ты тоже помог мне измениться, Чайльд. Ты первый парень, которому я так доверилась. Человек, который помог мне поверить в себя, стать более уверенной, понять, что я тоже достойна любви. Я надеюсь, что мы всегда будем вместе. Я уже слишком сильно к тебе привязалась, Аякс, и вряд ли смогу когда-то отпустить…       — А ты не отпускай… — прошептал парень. — И я тебя тоже никогда не буду отпускать, потому что люблю тебя. Я никогда не оставлю тебя одну.       — Спасибо. У тебя есть еще какие-то планы на меня? А то меня бабушка звала к себе.       — Вообще-то на этом сюрпризы еще не закончились. Сейчас мы с тобой пойдём к мосту, который тянется через реку Ли Юэ. Это очень популярное место для прогулок и фотосессий.       — Ты так мне рассказываешь, как будто я не знаю это место, — усмехнулась Люмин.       — Ну мало ли… В общем, я нанял фотографа, который устроит нам фотосессию. Я хочу, чтобы у тебя осталось много воспоминаний об этом Дне Рождения.       Река Ли Юэ, названная в честь города, в котором она протекает, — самая опасная река ввиду того, что в этом водоеме очень быстрое течение, которое унесло немало жизней. Но, несмотря на свою страшную сущность, место это было очень красивым, и все туристы обязательно фотографировались на фоне этой реки. Соответственно, купаться здесь было строго запрещено.       Мост, который был построен через реку, был окружен парком. Очень живописное место. В этом парке Люмин ждал еще один небольшой сюрприз: там находились ее друзья, которые махали ей руками еще издалека.       — Я их позвал для фотосессии. Я думаю, тебе будет приятно, если на фотографии будут самые родные тебе люди, — пояснил происходящее Тарталья, чем вызвал у девушки смущенную улыбку. Так вот для чего надо было красиво одеться…       Около полутора часов они позировали на камеру. И у Люмин теперь было куча фотографий: где она одна, где они все вместе, где двое или несколько человек.       Особенно красивые фотографии получились с Нилу. Танцовщица придумывала красивые позы, и девушки выглядели как сама элегантность. Самые милые фотографии — с Чайльдом, самые веселые — с Моной и Аратаки, Хэйдзо был на снимках каким-то смущенным, видимо, не любил фотографироваться. Отдельно со Скарамуччей всего одно изображение и то, где он высунул язык и поставил ей «рожки».       Тарталья понял, что с фотосессией он попал в точку, ведь это занятие принесло имениннице столько радости и счастья, что улыбка не сползала с ее лица на протяжении всего этого времени.       Сразу после этого все кроме Чайльда куда-то пошли, ничего не объясняя. Люмин в недоумении взглянула на парня.       — Они готовят тебе тоже сюрприз, придется потерпеть, — пояснил он, аккуратно заправив выбившую прядь ее золотых волос за ухо. — Можем пока навестить твою бабушку.       На этом и порешали. Старушка радушно встретила ребят, напоила чаем и, конечно же, очень обрадовалась, что Чайльд и Люмин теперь встречаются. Поздравила она внучку с Днем Рождения, подарив ей жемчужные бусы.       — Вы меня всю решили украшениями обвешать? — хохотнула блондинка и на немой вопрос во взгляде своей бабушки продемонстрировала кольцо на своем пальце, что подарил ей Тарталья, Клара лишь смогла удивленно ахнуть и восхищенно улыбаться.       — Прости, что порчу такой замечательный день, — начала бабушка, садясь за стул, — Тебе мама звонила, поздравляла тебя? Ты, кажется, сейчас одна живешь?       — Да, я живу отдельно с папой Но сейчас он в морях. А мама… — Люмин отвела взгляд в сторону, — не звонила… И, думаю, ей это совсем не нужно. Для нее я не существую.       Всю ситуацию, произошедшую на рынке девушка не стала пересказывать, поскольку портить себе настроение не хотелось.       Они пообщались с Кларой еще немного и покинули ее дом. Чайльд повел девушку куда-то в незнакомый двор.       — Хэй, куда это мы пришли? — удивилась Люмин, которая немного боялась незнакомых мест.       — Увидишь. И не бойся, я же с тобой, — Тарталья подмигнул ей, и страх в ее груди почему-то волшебным образом исчез. Этот парень позволял ей чувствовать себя защищенной.       Они прошли в подъезде на второй этаж, и Тарталья, не церемонясь, открыл одну из дверей. Он дождался, пока девушка снимет свою обувь, и помог снять пальто, затем они вместе прошли вглубь квартиры.       Как только Люмин переступила через порог комнаты, со всех сторон послышались взрывы хлопушек, и на нее посыпались конфетти. Затем все кинулись обнимать ее и еще раз поздравлять, в этот раз вручая подарки.       Девушка осмотрелась: на стене была повешена надпись «С Днем Рождения» красивыми буквами, под потолками висели воздушные шары разной формы. Все было настолько празднично и красиво, что мозг блондинки даже отказывался верить, что все это — для нее.       — Спасибо, ребята! Мне так приятно ваше внимание. Это самый лучший День Рождения в моей жизни. Мне никто и никогда не устраивал такого праздника.       Из глаз потекли слезы от счастья. Неужели у нее есть настолько внимательные и любящие друзья? Она не одна, у нее и правда есть близкие люди помимо родственников. Эти все старания только потому, что у нее сегодня праздник. Люмин еще никогда не чувствовала себя настолько счастливой.       — Снова расплакалась, — весело прокомментировал Итто, а Тарталья своими пальцами вытер мокрые дорожки. — Пойдемте лучше праздновать, чтобы наша милашка больше не смела плакать.       Все с ним согласились и усадили именинницу за небольшой столик, принялись за угощения, в течение всего празднования каждый говорил тост, и каждое теплое слово трогало девушку до глубины души. Она и правда никогда не забудет этот день…       — Кстати, праздник на этом не заканчивается, — сообщил Тарталья спустя какое-то время, а именно, когда все уже перестали наслаждаться едой. — Мы едем в клуб.       — В клуб? Ты с ума сошел? — ошарашенно произнесла Люмин.       — А что такое, принцесса? Тебе сегодня исполнилось восемнадцать. Можно. Мы все тоже совершеннолетние, так что проблем не вижу. И вообще, ты сама сказала ночью, что тебе нравятся все мои идеи.       — Ну хорошо, спорить не буду, — улыбнулась блондинка, хотя в глубине души почему-то была какая-то тревога, вызванная непонятной самой девушке причиной.       В «Глазурной Лилии» оглушительно играла музыка, поэтому Люмин предложила ребятам занять место за самым дальним столиком. Да, не привыкла она еще к таким тусовкам.       Была заказана бутылка шампанского, и ребята всей толпой уговаривали именинницу попробовать напиток. Люмин никогда не пила алкоголь, поэтому долго ломалась, но, в конце концов, все же решилась и опустошила бокал под аплодисменты друзей.       — Чайльд, ты за ней следи, а то я не удивлюсь, если она с этого одного бокальчика опьянеет, — засмеялся Скарамучча, который сейчас тут выпивал больше всех.       — Люмин, как ощущения? — решила поинтересоваться Нилу.       — В горле как будто разливается тепло. Прикольное ощущение. Нилу, а ты не пьешь? — удивилась блондинка       — Я, конечно, пробовала алкоголь, но не пью. Стараюсь, по крайней мере, — ответила девушка. — Не хочешь пойти потанцевать?       — Хах, так и знала, что ты предложишь. Ты же у нас великая танцовщица. Ну пошли.       Девушки отправились на танцпол. Нилу чувствовала себя, как рыба в воде, а вот движения Люмин были скованными, она никак не могла расслабиться. Через какое-то время к ним начали подтягиваться и другие ребята, и только в их компании девушка смогла почувствовать себя свободнее и не стесняться.       Она не могла танцевать, когда на нее смотрят незнакомцы. А вот в компании друзей — пожалуйста.       Когда все устали, расположились снова за столиками и решили сыграть несколько партий в карты. Люмин, к слову, все время проигрывала, потому что, как бы это странно не было, узнала правила игры только сегодня. Мать ей всегда запрещала играть в карты, ведь говорила, что это грех, поэтому девушка их даже в руках в первый раз держала.       Люмин думала, что это самый лучший день в ее жизни, но обязательно найдется момент, который сможет испортить все, ведь к ним неожиданно подсели до боли знакомые и очень неприятные фигуры. Мэри и Айлис…       — Приветик, — как ни в чем не бывало поздоровалась Мэри, махнув всем ладошкой. — Я слышала, что у Люмин сегодня День Рождения. Празднуете?       — Ну да, это Тарталья организовал для нее. А что? Завидно? — усмехнулась над брюнеткой Мона.       — Ох нет, только мне жалко смотреть на то, как наша дорогая именинница заблуждается, — загадочно проговорила Мэри. — Я уверена, что Чайльд все это делает только для того, чтобы затащить еë в постель.       Сам Тарталья чуть шампанским не поперхнулся от таких заявлений и очень, ну очень недовольно и даже враждебно взглянул на одноклассницу.       — Мэри, иди-ка ты отсюда. И не порть нам вечер, — неожиданно вступилась Нилу. Иногда эта девушка могла показать характер, когда это было необходимо.       — Мне просто и правда жаль бедную Люминку, — брюнетка состроила жалостливое лицо и посмотрела на блондинку. — Ты в курсе, что Тарталья с тобой начал встречаться только потому, что поспорил со Скарамуччей, что он сможет добиться тебя и затащить в постель?       Повисло молчание. Сердце Чайльда ушло в пятки. Как? Никто не должен был об этом узнать и не мог… Тарталья перевел взгляд на Скарамуччу, подозревая его, но тот, как будто поняв его мысли, отрицательно покачал головой, а на его лице тоже можно было прочесть беспокойство.       Тарталья был уверен, что Люмин вряд ли поверит этой стерве, но факт того, что ей обо всем известно, немного напрягал.       — Мэри, — Люмин встала из-за стола. — Может хватит строить мне козни? Молодец, хорошая попытка, только на что ты надеялась, думая, что я тебе поверю?       — Между прочим, она говорит правду, — неожиданно всунулась в диалог Айлис. — У нее есть доказательства, да?              — Именно… — брюнетка подошла к Люмин ближе и включила запись с диктофона.       — Так и о чем же ты хотел со мной поговорить? — послышался голос Скарамуччи.        — Насчет нашего спора… При любом исходе, выиграю я или проиграю, мог бы ты не говорить Люмин о том, что я с ней начал встречаться из-за спора? — в записи был четко слышен голос Тартальи, без сомнений, это говорил именно рыжеволосый.       — Почему? Это была самая интересная часть — увидеть ее ошарашенное лицо и реакцию.       — Ты открыто над ней насмехаешься?       — Да, а что? Слишком наивная, такие люди самые смешные. Их разочарование то, ради чего их можно водить за нос.       Люмин не хотела в это верить. Но ее ударили правдой по лицу, и от этого удара было невероятно больно.       — Люмин… — Тарталья хотел объясниться, рассказать ей все от начала до конца. Он уже готов был не скрывать того, что начал с ней сближаться из-за спора, но также желал донести, что со временем он полюбил ее по-настоящему.       — Не подходи ко мне… Ты лжец… Я… Я… — голос дрожал, а по щекам потекли слезы. — Я доверилась тебе, а ты… Не могу проверить, что ты просто меня использовал ради своих игр со Скаром. Мона, почему ты никак не реагируешь? Неужели… Ты тоже знала об этом?       Но ее подруга молчала, лишь стыдливо опустив глаза в пол, что давало блондинке положительный ответ на ее вопрос.       — Почему ты молчишь, Мона?! Так ты действительно знала. Я… думала, что мы подруги…       — Люмин, послушай, тут какое-то недоразумение, Чайльд не мог… — попытался успокоить ее Итто, но не успел договорить фразу, блондинка никому и слова не давала вставить.       — Отвалите от меня все! Вы все… просто играетесь со мной, да?! Строите из себя друзей, а на самом деле смеетесь надо мной, как над влюбенной дурой, я права?       И, не давая никому сказать ни слова, она сняла кольцо, подаренное Тартальей, и положила его на стол, после чего, побежала в сторону выхода из клуба.       Тарталья даже никак не среагировал. Он был в шоке. Так эта сучка… Мэри… Подслушала и записала их со Скаром разговор. Он хотел сейчас задушить и ее, и Айлис голыми руками, но, обернувшись, ни одну, ни другую не обнаружил.       — Чайльд! — донесся до него голос Моны. — Ответь мне!       — А? Что?       — Ты никак не реагировал. Нам нужно догнать Люмин и все ей объяснить!       — Ты права! Бежим! А вы, — Тарталья обратился к остальным ребятам, — оставайтесь тут на случай, если Люмин вернется.       На входе у клуба стояла Айлис, и Тарталья еле удержался от того, чтобы не размазать ее по стене.       — Если видела, куда побежала Люмин — отвечай, иначе хуже будет! — сразу начал кричать на нее Чайльд.       — К реке Ли Юэ, а Мэри за ней. Как вы думаете, сильно ли она успеет промыть вашей блондиночке мозги?       После этих слов Мона и Чайльд кинулись бежать к парку, параллельно пытаясь дозвониться до Люмин, но девушка либо не слышала, либо не хотела с ними разговаривать.       Люмин стояла на мосту и просто ревела, глядя на водную гладь. Неужели все счастье, что она испытала — обман, лицемерие всех ее новых друзей? Если их таковыми теперь можно назвать. Даже Мона, ее лучшая подруга, ее предала. И Чайльд… от мыслей о нем становилось больно как никогда. Она ведь по-настоящему его полюбила. А он просто ею пользовался? Если бы она ему отдалась в постели, то он бы сразу ее бросил? Все шло к этому?       Слёзы душили, ей никогда еще не было так плохо. Ей не было так плохо при жизни с матерью, как сейчас. Эту боль не сравнить ни с чем. Люмин еще раз взглянула на быстротечную реку и подумала: «Может закончить все сейчас?»       С этими мыслями она перелезла через оградку и оглянулась вокруг. Было достаточно поздно, и ее никто не должен увидеть. Один прыжок и все закончится… Она вся дрожала, ведь все еще боялась воды. Она преодолеет свой страх на конце своего жизненного пути.       Она уже закрыла глаза, чтобы шагнуть навстречу смерти, как в голове появился образ отца, а затем образ бабушки. Они ведь будут горевать, места себе не найдут… Ей стоит жить только ради них. Люди, которые ее предали, не заслуживают ее слез и тем более смерти.       Люмин обернулась, чтобы перелезть обратно и увидела Мэри.       — Правильное решение приняла, Люмин, тебе лучше не жить на этом свете, — захихикала брюнетка. — Знала бы ты, как ты меня бесишь. Иди же и искупайся.       — Нет уж, суицид — не выход, хотя бы тебе назло я этого не сделаю, — Люмин хотела вылезти обратно, но Мэри схватила ее за руки и оторвала их от оградки, за которую держалась блондинка.       — Я так не считаю, милая… Прощай, дорогая Люмин, — с этими словами Мэри толкнула девушку назад, и она начала удаляться навстречу водному и опасному пространству.       Она даже не пискнула. Чего кричать, если уже все решено, она лишь успела подумать: «Аякс, я все равно люблю тебя» прежде, чем ее тело охватила ледяная вода, пробирающая до костей, а коварная река понесла ее в неизвестном направлении с огромной скоростью.       Чайльд с Моной прибежали слишком поздно. Мэри лишь состроила ошарашенное лицо и кинулась к ним.       — Люмин… я не смогла ее остановить, она… сбросилась с моста… — выдала брюнетка.       Ребята тут же кинулись к оградке и посмотрели вниз, но подруги они не увидели.       — Мона, вызывай водолазов, скорее! Прошу! — взмолился Чайльд, хватась за голову. — Люмин! Зачем?! Ты же плавать не умеешь! Нет, нет, нет! Что же такое творится?!              В поле зрения Тартальи попалась Мэри, и парень кинулся к ней и схватил ее за тонкую шею, со злостью сжимая.       — Я ненавижу тебя! Это все ты виновата! Верни мне Люмин! Иначе ты сейчас сама полетишь с этого моста, поняла?! Тварь!       Тарталья настолько сильно сжал шею девушки, что та еле дышала, лишь Мона еле оттолкнула парня от брюнетки, разговаривая параллельно со службой спасения.       — Что ты творишь?! Ты ничем не поможешь Люмин, если задушишь эту стерву. Тебе проблемы с законом нужны?! Если нет, то подумай лучше о моей подруге. Ты, между прочим, тоже виноват в этом! Если бы не ваш глупый спор… Скажи, стоила ли жизнь моей лучшей подруги этих пяти тысяч, на которые вы спорили, Чайльд?!       Но Тарталье нечего было ответить. Он не проронил ни слова. Ни в этот день, ни в ближайшую неделю, ведь Люмин в реке так и не нашли…