Часть 2. Глава 1. Надежда умирает последней
8 ноября 2022 г., 16:31
Примечания:
И года не прошло, как мы снова окунаемся в эту историю. Приятного чтения :)
POV: Тарталья
15 ноября… Я проснулся с паршивым настроением. Сегодня День Рождения Люмин… Точнее, оно должно было быть. Сегодня бы ей исполнилось 19 лет, если бы не тот случай год назад… Опять?! Идиот! Ругаю себя, потому что снова думаю о Люмин так, будто она умерла. Все уже смирились, а я не могу. Тела не нашли… В землю закопали пустой гроб с ее вещами, которые были обычно при ней. А если нет тела, значит, есть надежда, что она еще жива… Друзья мне говорят, что я глупец, но я думаю, что это они все глупцы, что так быстро сдались! Думал ли я когда-нибудь о том, что я виноват во всем этом? Думал… и думаю об этом постоянно, корю и ненавижу себя. Ненависть… Это то, что поселилось в моем сердце с того ужасного дня. Я ненавидел сначала Скарамуччу, потому что спор — это его затея, но ненависть быстро прошла, потому что понимал, что я сам согласился. Потом я ненавидел Мону, потому что она не рассказала Люмин о споре до того, как это все так далеко зашло, хотя знала о нем, но ненависть быстро прошла, потому что понимал, что я ее шантажировал. Затем ненавидел Мэри, ведь это из-за нее начался весь этот бардак, она разболтала Люмин о споре, но и, на мое удивление, ненависть в очередной раз быстро прошла, потому что понимал, что она бы ничего никому не смогла бы сказать и доказать, если бы спора не было. Все приводило к тому, что во всем виноват я. Это я согласился на тот глупый спор. Это я клеил Люмин ради денег и веселья. Я допустил то, что ей все разболтали. Это я разбил ей сердце. И, наконец, я заставил ее пойти на такой поступок. Ненависть к другим заменилась ненавистью к себе. Я хотел умереть, пойти вслед за ней, но тот свет надежды, что оставался где-то в глубине моей души, заставлял меня верить, что моя любимая жива, и рано или поздно мы встретимся вновь, и этот небольшой лучик надежды горел до сих пор, но уже не такой яркий, как раньше, только он заставлял меня двигаться вперед и не сдаваться. Надежда умирает последней, и она уже начинала погибать в моем сердце, но каждый раз, когда я это чувствовал, давал себе отрезвляющую пощечину. Я съездил в ближайшие города, расклеил вывески о пропавшей девушке, написал о ее приметных чертах, писал в газетах, на сайтах, делал все, чтобы найти ее… Но мои попытки были тщетны… И эти бесплодные поиски уверяли меня, что пора прекращать и смириться, как все остальные, и от этого я начинал себя ненавидеть еще больше. Если бы была возможность вернуться в прошлое с теми воспоминаниями, что у меня сейчас, то я бы никогда и ни за что не согласился на тот спор, я бы просто так начал добиваться Люмин, я бы просто так защитил её от матери и других проблем. Но, к сожалению, машину времени ещё не изобрели…Конец POV Тарталья
Кто-то позвонил в звонок. Чайльд вяло идет к двери и открывает ее. Мона, Скар, Итто, Нилу и Хэйдзо — все, с кем Люмин удалось подружиться… — Чего пришли? — спрашивает он слегка хрипловатым голосом, впуская всех в квартиру. — Ты помнишь, какой сегодня день? — аккуратно начала Мона, чтобы не травмировать парня. — Мы собираемся все вместе навестить могилу Люмин… Ты пойде… — Ты спрашиваешь, пойду ли я?! — перебив девушку, начал кричать Тарталья. — Сходить на ее могилу — все равно, что признать ее мертвой! Ни за что! Она жива, и я в это верю! А вы почти сразу сдались, как будто вам все равно на Люмин, кроме меня! Удар. Мона с размаху дала Чайльду пощечину. Ее лицо исказилось гневом и печалью одновременно. Девушка не хотела ему приносить ещё и физическую боль, но Тарталья слишком много болтал глупостей, которые задевали её за живое. — Тарталья, хватит… — вступил в разговор Скарамучча. — Ты не прав. Когда ты уже успокоишься и примешь реальность?! — Никогда, — сразу выдал Тарталья, нахмурив брови. — Что? — не понял темноволосый. — Никогда не успокоюсь, — процедил сквозь зубы Тарталья. — Если нет тела — значит, нет факта смерти. Лично для меня. Итто схватил его за плечи и потряс, как бы пытаясь воззвать к здравому рассудку. — Ты понимаешь, что прошел уже год? Тело могли не найти, потому что Люмин могла утонуть где угодно. Водолазы не могли же осмотреть всю реку, каждый сантиметр, — проговорил Аратаки, но Тарталья грубо скинул его руки со своих плеч. — Да, Чайльд… Я понимаю, как тебе тяжело, поверь, нам тоже плохо без неё… Но перестань мучать себя. Люмин больше нет, понимаешь? Нам остается только вспоминать о ней хорошее, ты уже ничем ей не поможешь. Ты себя только гробишь, Люмин будет счастлива, если ты перестанешь страдать. Представь, как ей на том свете плохо, когда она видит тебя таким… — Нилу пыталась подобрать нужные слова, чтобы, наконец, достучаться до рыжеволосого, она старалась говорить как можно мягче, но ее слова лишь разозлили Чайльда. — Заткнись! — рыкнул он, заставляя красноволосую девушку вздрогнуть и с опаской отойти от него. — Вы все заткнитесь! Вместо того, чтобы помочь мне с поисками, вы живете и радуетесь жизни. Какие же вы друзья ей? Мне кажется, мне одному тут не плевать на Люмин! От его слов у Моны по щекам потекли солёные слёзы, она громко вхлипывала, прикрывая руками лицо, Скарамучча гладил ее по спине, чтобы успокоить. — Не смей… — тихо проговорила сквозь слезы Мегистус. — Не смей так говорить! Не один ты страдаешь! Знаешь ли, я плачу каждую ночь, вспоминая Люмин, я до сих пор не могу поверить, что она ушла от нас так рано! Но, Чайльд, жизнь продолжается, и нам нужно двигаться вперед, думать о будущем, а не смотреть в прошлое. Люмин навсегда останется в наших сердцах, и мы больше ничего не можем сделать для нее, понимаешь?! А ты попросту убиваешься. — И настраиваешь всех против себя своим поведением, — подхватил Хэйдзо. — Так нельзя. — Я знал, что вы меня не поймёте, — прошептал Чайльд. — Я никуда с вами не пойду. Я не собираюсь признавать смерть моей девушки, пока есть надежда. Я найду ее! Обязательно найду! — Очень глупо с твоей стороны, Чайльд. Если, как ты говоришь, она жива, почему она никому о себе не дала знать? Почему о ней ничего неизвестно? На этот вопрос у Тартальи не было ответа, и он лишь поджал губы, отведя грустный взгляд. Все его друзья обулись и ушли, снова оставляя парня в одиночестве. — Я волнуюсь за него… — призналась Нилу, — Может, нам не стоило его оставлять? Не сделает ли он ничего с собой? — Не сделает, — успокоил ее Скарамучча, — За год остался жив и сейчас все будет в порядке. Как он может что-то сделать, если слепо верит, что Люмин жива? Мы все волнуемся за него, но он сам отказывается от «руки помощи». Сейчас ему сможет помочь только он сам. — Как видишь, Нилу, — продолжил Хэйдзо, — Наши слова на него не действуют. Придётся ждать, когда он, наконец, смирится… Они дошли до кладбища и нашли могилу их подруги. На фотографии была изображена Люмин — улыбающаяся и счастливая — такая, какой они все ее помнили в последнее время. — Здравствуй, дорогая… — первым нарушил тишину Итто, — Мы очень скучаем по тебе. — С днём рождения, Люмин… — еле сдерживая слёзы, сказала Мона. — Нам очень тебя не хватает. — Прости, что с нами нет Чайльда… Он никак не может смириться с твоей смертью. Надеюсь, ты простишь его за то, что он ни разу не навестил тебя, — проговорил Скарамучча. — Да, Люмин, он сильно страдает, — тихо, вытирая уголки глаз, сообщила Нилу. — Места себе не находит. Нам очень плохо без тебя… — Но мы обязательно приведем его к тебе, когда придет время, — закончил Хэйдзо. — Жаль, что ты не побывала на выпускном и не сможешь с нами познать прелести студенческой жизни. — Люмин, звёзды нам всем улыбнулись, и мы поступили в хорошие высшие учебные заведения. Надеюсь, ты смотришь на нас с небес и радуешься… — выдавила из себя Мона, взглянув в небо. Сегодня оно было ясным, светило солнышко, правда, оно не могло согреть. Холод охватывал тела друзей, заставляя вздрагивать. Подумать только… Год назад Люмин сидела с ними в клубе и впервые пробовала алкогольный напиток, а сейчас её нет… От этих мыслей у каждого к горлу подкатывал ком. Они по очереди, кто хотел, подходили к могиле девушки и тихонечко разговаривали с ней, так, чтобы никто другой не услышал. Последней была Мона, ей становилось нехорошо, руки и губы дрожали. Присев рядом на лавочку и слегка наклонившись к фотографии своей подруги, начала что-то говорить, время от времени всхлипывая. В конце концов, она просто опустила лицо в ладони и начала рыдать, не в силах успокоиться. И так каждый раз, когда они навещают Люмин. Скарамучча кое-как уговорил её уходить. Девушка, в результате, все же повиновалась. — Спи спокойно, Люмин… — напоследок сказали ребята и покинули кладбище. — Ты навсегда в нашей памяти, солнышко…***
Когда Дайнслейф узнал о смерти дочери, он долго не мог поверить. Он старался всегда быть настоящим мужчиной и никогда не плакать, но когда судьба забирает у тебя одного из самых близких людей, слёзы сами текут из глаз. И Дайн в тайне от всех рыдал, прижимая к себе фотографию дочери. Бабушке Люмин, Кларе, стало плохо, но скорая приехала вовремя и смогла оказать старушке своевременную помощь. — Не уследили за девчонкой. Вдруг у неё был на душе какой-то груз, с которым она не смогла справиться, вот и приняла такое решение. Надо было чаще доверительно общаться… Но разве за этой молодёжью угонишься… — качала головой Клара. На похоронах Люмин были все, кроме Тартальи. И за это отец девушки невероятно разозлился на рыжеволосого. Да так сильно, что заявился к нему домой, хорошо, что родителей парня не было дома. — Ты разве не любил Люмин?! — негодовал Дайн. — Любил, люблю и буду любить всегда, — спокойно сказал Тарталья. — Вы что-то хотели? — Почему ты на похороны не пришёл? Почему не проводил свою девушку в последний путь?! — на повышенных тонах спрашивал мужчина. — Последний путь? Кого вы провожаете в последний путь? Её вещи? Или пустой гроб? — Чайльд не выдержал и хихикнул, как будто сходя с ума. Терпение Дайнслейфа лопнуло, этот рыжеволосый позволил себе усмешку над этой ситуацией. Поэтому мужчина, не справившись с эмоциями, зарядил Чайльду кулаком по лицу, парень упал на пол, а затем принял сидячее положение, его взгляд не пошатнулся в уверенности. Он лишь вытер кровь, что пошла из разбитой от удара губы, и спросил: — За что? — Ты ещё спрашиваешь?! Я не верю, что ты любил мою дочь, раз даже на похороны не пришёл! А сейчас ты насмехался над этим. У меня нет желания с тобой больше разговаривать, мерзавец! Дайн развернулся, чтобы уйти, как Тарталья сказал ему вслед: — Я не пришёл на похороны, потому что не собираюсь её хоронить. Скажите, в землю закопали пустой гроб? — Да… — ответил мужчина, остановились и слегка развернувшись на парня. — Значит, тела не нашли. А вы не думали, что она может быть жива? Вдруг она смогла выплыть или её выкинуло на берег, а ей там кто-то помог?! Вы действительно так быстро потеряли надежду?! — решительно сказал Тарталья. — Работники службы спасения несколько дней ныряли в реку и проверяли дно, также проверялись берега. Никого не нашли. Возможно, Люмин унесло дальше. Да и надежды нет, она ведь не умела плавать, поэтому выплыть не могла. Это… Чайльд, прости, что ударил и назвал мерзавцем. Я все-таки был не прав. Ты любишь Люмин, но эта любовь затмила тебе разум, и ты боишься взглянуть реальности в глаза. Я рад, что надежда в тебе не умирает, но заканчивай, ни к чему хорошему это не приведёт. Люмин больше нет, а своим поведением ты вводишь окружающих в недоумение. Всего хорошего, Тарталья, спасибо, что оставался с Люмин до её последних минут жизни… — До свидания… После разговора с Тартальей Дайнслейф понял, что не может оставаться в этом городе. Не может спокойно дышать этим воздухом, поэтому мужчина принял решение уехать ближе к морю, взяв свою мать, бабушку Люмин, с собой. Ей не помешает морской чистый воздух, а ему так проще выходить на работу в моря. Конечно, за могилой кому-то надо было ухаживать, и это единственное, что держало его здесь. Но друзья Люмин уверили его, что беспокоиться не о чем, и они будут содержать могилу в идеальном состоянии. Дайн согласился и уехал, пообещал, что будет приезжать навестить раз в полгода. И сейчас он вместе со своей матерью жил в Инадзуме в частном доме, который купил по приезду в страну. Мать Люмин, Нэнси, не плакала, даже не расстроилась, лишь сказала: «Так и знала, что жизнь отдельно от меня её не до чего хорошего не доведёт. Значит, так Богу угодно. Она поплатилась за свои грехи. Может, там искупит их и попадёт в хорошее место, а если нет, то сама виновата, придётся поплатиться в аду. Правильно, нечего сыпать на святую землю своими греховными делами, она и так ими осквернена». Нэнси, конечно же, в храме поставила свечу за упокой и заказала молитвы за дочь на год вперёд. Что касается друзей Люмин, то они долго были подавлены и даже не хотели ни о чем говорить друг с другом, особенно Чайльд… Он словно потерялся в этом мире, он ни с кем не говорил на протяжении двух недель. В его взгляде поселилась пустота, словно вся жизненная сила парня ушла вместе с Люмин. Он не пошёл на Весенний Бал, отказывался от всех мероприятий, не посетил выпускной из школы. Он закрылся. И только спустя полгода начал подпускать к себе Скарамуччу, а потом постепенно и всех остальных. Всё лето Тарталья занимался тем, что ездил по ближайшим городам и искал Люмин. Он не слушал никого: ни друзей, ни родителей, а лишь гнался, сам не зная за чем. Но жизнь продолжалась и действительно надо было двигаться вперёд. Все ребята, как и сказала Мона, поступили в хорошие вузы. Скарамучча и Мона всегда увлеклись звёздами, поэтому решили посвятить жизнь изучению небесных тел, их движению, и поступили в Академию Астрологии, чтобы стать астрономами. Скарамучча устроился на работу и начал совмещать её с учёбой, поскольку его матери, которая бросила его ещё в детстве, было все равно на своего сына, а сидеть на шее у приёмной мамы Бэй Доу не хотелось, она и так для него много сделала. Поэтому он начал работать и помогать ей материально, а все, что оставалось — откладывал на то, чтобы переехать и жить отдельно вместе с Моной. К слову, Скарамучча все-таки решил рассказать девушке о своей судьбе. Вместо бесполезных слов она просто его обняла, сильнее прижав к себе, будто стараясь защитить. Тогда Скар окончательно убедился, что Мона — его судьба, посланная звёздами. Поэтому он познакомил её с Бэй Доу, и Мона ей очень понравилась. Что касается родной матери Скарамуччи, то она строила свою личную жизнь. Сын был незапланированным ребёнком, девушка забеременела по глупости, следовательно, любви парень от родной матери не получал никогда. Вследвие, ту лишили родительских прав, а Скарамуччу отправили в детский дом, но, звёзды сжалились над ним и подослали прекрасную женщину, от которой парень смог получить родительскую любовь. Бэй Доу всегда относилась к нему как к родному сыну, а он слепо тянулся к той, что оставила его в детдоме, за что ему сейчас очень стыдно. Но Скарамучча был рад за самого себя, что наконец разобрался в себе и понял, кому он действительно нужен. Нилу поступила в Институт культуры и искусства, на факультет танцев. Она настолько любила это дело, что решила посвятить танцам всю жизнь, став танцовщицей. Син Цю начал наконец обращать на свою подругу внимание и предложил встречаться в начале сентября. Нилу не знала, куда себя деть от счастья. Син Цю разочаровался в Мэри, поскольку вся школа узнала, что она натворила. Дело в том, что брюнетка не смогла справиться с мыслью, что она убила человека, её психика не выдержала, и Мэри начала сходить с ума, нести какую-то ахинею, неадекватно себя вести. В итоге, её отправили на лечение в Психиатрическую Больницу, где девушка находилась до сих пор. Хэйдзо поступил Юридический вуз, потому что всю жизнь мечтал стать детективом. А Итто не знал, что он хочет от жизни. В конце концов, он решил, что хорошо разбирается в информатике и компьютерах, поэтому решил стать программистом и попал в яблочко, поскольку с большим удовольствием получал эту профессию. Тарталья потерял какие-либо желания после исчезновения своей девушкой. Он всегда любил волейбол, но от вида мяча становилось тошно. Он ничего не хотел… Но умом понимал, что надо учиться, иначе он не сможет себя содержать. И, несмотря на то, что его ничего больше не интересовало, все же решил посвятить жизнь волейболу и поступил в Спортивную академию в Сумеру. В Ли Юэ приезжал только на выходных и каникулах. Но сегодня он отпросился от уроков, потому что день рождения Люмин для него было очень важным. Он хотел посетить их родной город и те места, где они проводили время вместе... И вечером ему уже надо ехать в Сумеру. Остальные ребята тоже отпросились на сегодня, чтобы посетить могилу, для них это было необходимостью. Тарталья сидел за столом и просматривал фотографии, что сделал фотограф ровно год назад на восемнадцатилетие Люмин. — С днём рождения, любимая… — с этими словами Тарталья погладил фотографию Люмин, а затем прижал к себе. — Я верю, что ты где-то в этом мире. Ты не умерла. Ты не могла меня покинуть, Люмин, я знаю… Я надеюсь, что моя любовь к тебе рано или поздно приведёт меня к правде. Чайльд повертел в руках колечко, то самое, что он ей подарил год назад, то самое, что она оставила на столе перед своим уходом, словно в память о себе. — Когда я тебя найду, я верну это кольцо на твою руку, Люмин…***
Тарталья пришёл после учёбы в свою съемную квартиру и, лениво плюхнувшись на диван, включил новости, чтобы узнать, что происходит в мире. — А теперь к новостям из Сумеру, — сообщила девушка-диктор из телевизора. — Мы рады сообщить, что вакцина, созданная для лечения элеазара Неизвестным Доктором, прошла проверку, и она действует! Элеазар — заболевание, при котором на теле человека образуются чёрные чешуйки, которые доставляют боль и медленно распространяются, приводя к летальному исходу. — Хм? Элеазар? Болезнь, от которой долго не могли найти лекарства, люди просто умирали от неё… — вслух подумал Тарталья. — До недавнего времени элеазар считался смертельной болезнью, но с сегодняшнего дня, мы сможем сказать «нет» и дать отпор элеазару, — радостно продолжала девушка. — Вакцины активно вводятся в аптеки и больницы. Мы очень благодарны Неизвестному Доктору, который создал много необходимых в нашем современном мире лекарств и одарил нас честью присутствовать сегодня в эфире. Камера поменяла свое положение и сейчас в кадре, помимо диктора, появился мужчина в маске с нежно-голубыми волосами. — Скажите, почему вы никому не называете своего настоящего имени и скрываете лицо маской? — задала вопрос девушка. — Не хочу, чтобы меня узнавали. Я люблю тишину, а если я буду популярным, то вокруг меня будет народ, я желаю спокойной жизни. Поэтому я останусь под псевдонимом «Неизвестный Доктор». — Доктор, мы слышали, что вы работаете в больнице. Это правда? — Да, работаю, но я не лечу людей, я разрабатываю лекарства. И я рад, что люди теперь могут не бояться элеазара. — Да, вы спасли миллионы жизней. Спасибо вам, Доктор, — благодарности диктора не было предела. — Мне нравится создавать новые препараты и вещества. Это всегда меня увлекало… — загадочно проговорил «Доктор». «Я бы никогда не стал испытывать какие-то препараты от этого типа… Никто его имени не знает, да и лицо маской скрывает. Как доверять такому? Что ж, не буду ворчать, все-таки лекарство действенное», — рассуждал в голове Тарталья. — Доктор, а как у вас на личном? У вас есть вторая половинка? Она помогает вам с разработкой препаратов? — Да, у меня есть замечательная девушка. И она мне непосредственно помогает с моими опытами… — в голосе мужчины была слышна какая-то усмешка, что Тарталье показалось довольно странным. — И вы, конечно же, нам не скажете, кто она? — засмеялась девушка-диктор. — Разумеется, миледи. Я не хочу посвящать никого в свою жизнь, — спокойно ответил мужчина. — «Неизвестный Доктор» у нас очень скрытный. Но согласитесь, дорогие зрители, это придаёт ему шарма и загадочности… Тарталья выключил телевизор, слушать про этого «Доктора» надоело, он предпочёл посидеть в телефоне, заодно проверить все новостные группы, вдруг появилась какая-то информация о Люмин… Чайльд взял мобильник, что был до этого на беззвучке и обнаружил, что ему несколько раз звонил какой-то незнакомый номер. Он решил перезвонить, ожидая, что это будет очередная реклама. Но на той стороне провода послышался голос какой-то девушки. — Чайльд Тарталья? — спросила незнакомка. — Да, это я. А вы кто? — в свою очередь спросил парень. — Меня зовут Коллеи. И я звоню по поводу вашего объявления о пропавшей девушке. Тарталья забыл, как дышать, ведь до этого ему никто абсолютно не звонил. Он покрепче взял телефон и сильнее прижал к уху. — Я вас слушаю. Что-то стало известно? — обеспокоенность спросил Тарталья. — Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что я видела её несколько раз на главной площади города Сумеру. Она играет на гитаре, тем самым зарабатывая себе деньги. — Несколько раз? Почему вы сразу не сообщили?! — Тарталья, сам того не желая, слегка повысил голос. — Я просто мельком увидела ваше объявление и когда заприметила ту девушку, не сразу обратила внимание, только со второго раза я заприметила те черты, которые вы описывали в объявлении. С фотографией тоже очень похожа. — Когда вы её видели? — нетерпеливо спросил Чайльд. — На прошлой неделе в среду, около четырёх часов вечера. И сегодня около трех часов вечера. Сегодня тоже среда. Я так понимаю, она ходит играть на гитаре на площадь каждую среду. — Спасибо вам большое! Вы единственный человек, который откликнулся на объявление. — Не за что. Честно говоря, я еле нашла ваше объявление на окраине города, чтобы ваш номер телефона узнать. Именно ваши листовки почему-то все посрывали… Это странно, будьте осторожны… И извините, если я ошиблась. — Да все в порядке, ещё раз вам огромное спасибо. Разговор был закончен, а Тарталья был готов прыгать от счастья. Неужели Люмин действительно жива? Он очень надеялся, что эта Коллеи не ошиблась. Но… Она сказала быть осторожнее. Почему? Что это значит? Может, она что-то не договаривает? Эти вопросы сейчас меньше всего волновали Тарталью, ведь у него сейчас новая миссия: он будет ходить на главную площадь города каждый день после учёбы, а в среду и вовсе не пойдёт в университет, чтобы точно никого не упустить из вида…
