Двуличность

      Я пришёл в себя, когда меня, как вещь, швырнули на асфальт, напоследок опять окатив холодной водой из ведра. — Проваливай, иначе получишь подбадривающий пинок под зад, сукин ты сын! — Грозно причитает Бугай, сплёвывая в нескольких сантиметрах от моего лица. Он громко захлопывает железную дверь, оставляя меня мёрзнуть в темноте на сыром асфальте.       Открыть глаза получилось с трудом, но всё-таки веки поддались. Оглядев мутным взглядом местность вокруг, едва различая всё перед собой, я понял, что сейчас нахожусь у входа в тот самый гараж. Хах, и как я сразу не узнал, где проходила моя пытка? Смешно… Смешно, что я лежу здесь как последний отброс в самой заднице мира. Всё моё тело пронизывало колющей болью, долбанная слабость не позволяла встать, а на душе было настолько гадко и мерзко, что невольно становилось плохо от самого себя, от всей жизни, от всех людей на грёбаной Земле.       Я лег в позу эмбриона, плотно прижимая к себе ноги, чтобы хоть немного согреться, но насквозь промокшая одежда не давала этого сделать. Хотелось умереть, просто взять и умереть здесь, чтобы больше никогда не чувствовать боль, страх, отвращение, стыд. Да, именно стыд. Стыд за свою жизнь, за своё жалкое существование в этом несправедливом мире. Честно? Я устал быть сильным, я не могу больше бороться с жизненными трудностями, я заебался жить в одиночестве. Вот вы когда-нибудь чувствовали поддержку? Я — никогда. Мне никогда не давали опору, всегда этой опорой был сам я, но сейчас мой внутренний стержень сломался, я сломался, жизнь сломалась. «Что делать?» — извечный вопрос. Я всегда потерян и разбит, всегда на плечах лежит груз обид и разочарований, всегда в груди сидит боль… Боль… Боль… Боль! Я больше не могу так! Не могу! Не могу…       Мои пиздострадания перебил жужжащий в сумке телефон. У меня не было сил протянуть руку и взять мобильный, чтобы посмотреть, кто звонит. Попросту не хотелось этого делать. А смысл? На другом конце провода я не дождусь поддержки, мне не помогут, моя уже жизнь давно обречена на провал.       Когда телефон затих, мир затих вместе с ним. Из уголков глаз покатились одинокие слёзы безысходности и беспомощности. Я остался один на один со своими проблемами, которые было больше невозможно решить самостоятельно. И самое главное, во мне не было страха перед грядущей смертью, в голове засел лишь один вопрос: «Разве так должна кончиться моя жизнь?»       Телефон вновь зазвонил, будто пытаясь отговорить меня от смерти. Кто пытался достучаться до меня? Кому я был нужен? Разве в мире ещё остался человек, для которого я не пустое место? Любопытство не давало покоя, оно зудело где-то под рёбрами, поэтому, плюнув на всё, я притянул сумку за ручку, расстегнул молнию за язычок и достал злосчастный жужжащий мобильный. Как только экран был повёрнут ко мне лицом, сердце в то же мгновение замерло, а по телу прошёлся импульс. Контакт «Дамиано». Дамиано звонит мне. Мне, понимаете? Почему он звонит мне?       Не веря в увиденное, я пару секунд тупил взгляд в телефон, будто не решаясь взять трубку. Хотя, я и вправду не решался ответить. Но моя рука решила сделать всё за меня: пальцы неожиданно дрогнули и нажали на зелёный кружок. Блять. Пришлось приложить телефон к уху, попутно смахивая слёзы, которые стекали по щекам от невыносимой боли, до сих пор донимающей меня. — «Томас, привет. Прости, что тревожу звонком, просто…» — Голос Дамиано непривычно робкий, никогда бы не подумал, что он способен стесняться и мяться — «Не хотел бы завтра сходить в кино? Вик не хочет идти со мной на ужастик, вот я и подумал пригласить тебя, мы же вроде как с сегодняшнего дня друзья… Друзья же?» — Дамиано вдруг затихает, дожидаясь моего ответа, а потом вновь решает продолжить — «Не хочешь идти в кино? А в кафе? Или… Или в баскетбол сыграть? Умеешь в него играть?» — Опять молчание — «Томас, ты слышишь меня?»       Я нервно сглотнул, не понимая, что нужно ответить. Волновать Дамиано своим паршивым положением не хотелось, но и отказывать тоже. — Дамиано... — Я пытаюсь говорить уверенно, но в моём голосе всё равно можно услышать болезненную хрипоту и слабость. — «Что с тобой? Ты в порядке?» — Взволнованность Давида окутывает меня теплом, будто сейчас я лежу не на сыром холодном асфальте, а в чьих-то объятиях. — Дамиано, ты… Ты бы не мог… — Мне стыдно просить его о помощи, что-то не даёт допустить того, чтобы он увидел мой жалкий убогий вид. — «Томас, ответь, что с тобой? Где ты? Что случилось? У тебя голос странный»       А я и слова больше не смог сказать, внутри всё сжалось, а пальцы начали подрагивать. Тихий скулёж в порыве щиплющей боли сделал меня слабым говном, не способным ничего самостоятельно сделать. Какой же я никчёмный... — «Томас, тише, скажи, где ты?» — Я… Я возле пивного завода… Меня… Я… — Язык заплетается, слова несвязны. Я точно говно.       На другом конце провода начались какие-то странные звуки, а потом я вдруг услышал шумы улицы. — «Конкретнее: где ты?» — У поворота на главную улицу, с задней стороны завода — И опять ложь… Но с другой стороны, если Дамиано придёт сюда, во двор, велика вероятность, что Бугай и Антонио навредят ему, а я не могу ставить Давида в опасное положение. — «Никуда не уходи, я скоро буду» — Уверенный голос из трубки будоражит до кончиков пальцев.       К сожалению, мне пришлось сбросить трубку, стоило услышать шаги за дверью гаража. Адреналин заиграл в венах, сквозь боль я пулей поднялся, подобрал сумку и как можно скорее поковылял к выходу из двора. В темноте мало что было видно, поэтому я часто спотыкался на ватных не слушающихся ногах.       К назначенному месту получилось прийти достаточно быстро, хоть мне и было невыносимо тяжело делать каждый шаг. Облокотившись спиной на пыльную стену какого-то дома и осмотрев пустую плохо освещённую улицу, я вновь стал ощущать слабость, боль и холод. Причём я с ужасом осознал, что от слова совсем не чувствую своих окоченелых конечностей, возникало ощущение, будто я был физически мёртв. В общем, состояние до невозможности хуёвое. — Томас! — Громко зовут меня, и я оборачиваюсь на голос — Господи, Томас, что с тобой?!       Дамиано подбежал ко мне, с непередаваемым удивлением и капелькой, как мне показалось, отвращения смотря на мой вид. — Кто тебя так? Ты промок… — Он берёт мою руку, тут же отпуская её — Да ты ледяной! — Дамиано снимает с себя куртку, накидывая её на мои плечи. — Нет-нет, я весь в грязи, я же испачка… — Мне похуй на куртку, твоё состояние важнее.       Перечить такой уверенности было невозможно, поэтому пришлось принять куртку, которая, к слову, безумно приятно пахла Дамиано. Можно мне забрать её себе, а?.. Я даже стирать не буду, чтобы запах не ушёл, просто положу её рядом на постель, обниму и буду нюхать. — Идти можешь? — И снова меня возвращают в реальность из собственных мыслей.       Я хотел было ответить, но мир вокруг вдруг закружился и поплыл в разные стороны. Голова сильно загудела, а тело за секунду ослабело настолько, что ноги не выдержали и подкосились. Я снова потерял сознание.

***

      Очнувшись от чувства жажды, я открыл глаза, судорожно оглядываясь вокруг. В темноте практически ничего не получалось разглядеть, я видел лишь очертания мебели и каких-то предметов комнаты. Ощупав правой рукой постель, я было успокоился, обнаружив одеяло, заботливо согревающее меня. Но стоило мне расслабиться и насладиться чувством комфорта, как внутри вновь заиграл страх перед силуэтом человека, сидящего рядом со мной. Он держал меня за руку. Когда я приподнялся на локтях, с губ внезапно сорвался стон от боли, которая резко пробудилась в груди в зоне ожога. — Ты как? Всё нормально? — Спрашивает незнакомец с хрипотцой в голосе, характерной для человека, который только что проснулся. — Ты кто?! — Тише, я — Дамиано — Он включает прикроватную лампу, широко зевая. — Блять, напугал — Я шумно выдыхаю с облегчением, машинально сжимая руку Давида, которая до сих пор меня держит. Твою ж мать, приятное ощущение… — Как себя чувствуешь? Что-нибудь хочешь? — Сонный беспокойный голос заставляет разлиться по телу теплу.       Не знал, что забота действует на меня как самое лучшее в мире успокоительное. — Лучше, чем могло быть — Побегав взглядом по близлежащим предметам, я смотрю на разноцветный стакан с водой, тут же вспоминая о жажде — Можно попить? — Конечно-конечно, вода для тебя стоит. Поить тебя в отключке я не стал, ждал, когда проснёшься — Дамиано вдруг отдёргивает свою руку от моей, нервно улыбнувшись.       Я хмыкнул, быстренько взяв стакан. Опустошить цветастую кружку у меня получилось за каких-то пару несчастных секунд, а потом я обратно лег на постель, укутываясь в тёплое уютное одеяло практически с головой. Боже, мне никогда не было так хорошо как сейчас… — Где я? — Ты у меня дома — Дамиано ставит мой стакан обратно на столик — Если что, твои вещи в стирке. Думаю, к утру высохнут. — Подожди… Как твои родители отреагировали на то, что их сын притащил домой полудохлого парня? Надеюсь, они не подумали, что ты подобрал меня с помойки — Я с интересом оглядываю комнату Дамиано, освещённую слабым желтоватым светом. Она обычная, не примечательная: на стене напротив висит пара плакатов с какими-то то ли баскетболистами, то ли с кем-то ещё. В углу лежит оранжевый баскетбольный мяч, а рядом со шкафом валяются носки и пара футболок. На небольшом столике рядом со мной стоят лампа с бежевым торшером, кружка и электронные часы, на которых ярко-зелёные цифры показывают 3:21. — Родители в отъезде, на некоторое время я остался один со старшим братом, но Якопо по поводу тебя, слава Богу, лишних вопросов не задавал. — Ясненько — Заглянув под одеяло, я удивлённо вскинул брови. Мой ожог забинтовали — А-а-а-а?.. — Да, твой странный ожог второй степени — я гуглил — обработан и забинтован. Мне стоит спрашивать, как ты его получил или не расскажешь?       О чёрт! Блять, лучше бы Дамиано не спасал меня, что делать? Ему нельзя знать об Антонио! — А… Э… Ну… — Ахуительный ответ! Давай, Томас, объясняй на звуках, как неандерталец, о произошедшем! Ладно, спокойствие, только спокойствие, сейчас нужно как-то съехать с темы или хотя бы выиграть время. Я обязан придумать иллюзию того, что со мной произошло — Может, сначала расскажешь, как ты дотащил меня до своего дома?

***

«История спасения от лица Дамиано»

      Дамиано со всех ног бежал к пивному заводу, ведь с Томасом что-то случилось, ему нужна помощь! Да, этот жест со стороны Давида был похож на какую-нибудь сцену из слащавой мелодрамы, но, увы, это реальная жизнь, а не кино и уж тем более не книга. И да, Дамиано был знаком с Томасом меньше одного дня, а уже сорвался в ночь бежать чёрте куда для того, чтобы спасти его. Но кого это волновало? Давиду вообще-то не плевать на людей, которым нужна помощь. Ладно! Он впервые в жизни спешил на помощь кому-либо… И что с того? Знаете ли, никогда не поздно исправиться.       Стоило Дамиано завернуть за угол и пройти пару метров, как в темноте он увидел фигуру, облокотившуюся на стену спиной. Прищурившись и повнимательнее присмотревшись к незнакомцу, Давид смог понять, что этим помятым жизнью человеком был Томас. — Томас! — Громко зовёт Дамиано, пулей подбегая к парню — Господи, Томас, что с тобой?!       Вид у Раджи был, мягко говоря, паршивый: влажная достаточно длинная чёлка скомкалась, прикрывая практически всё лицо, тёмные губы дрожали от холода, а в тяжёлом взгляде виднелось столько боли и отчаяния, сколько было не найти во всём мире. Дамиано с тревогой осматривал Томаса, не понимая, что с ним произошло. Возникало ощущение, будто его кто-то избил, однако предчувствие твердило: «Всё совсем не так, как кажется!» — Кто тебя так? Ты промок…       И это было странно, дождь сегодня не проходил. Видя опустошённое молчаливое состояние Томаса, Дамиано решил взять его за руку в знак поддержки, но он быстро отдёрнул руку, ведь чужая ладонь была непривычно холодной, словно неживой. — Да ты ледяной! — Ни секунды больше не раздумывая, Дамиано снимает с себя куртку, накидывая её на плечи Томаса. — Нет-нет, я весь в грязи, я же испачка… — Наконец-то подаёт голос парень. — Мне похуй на куртку, твоё состояние важнее — Дамиано не даёт Томасу снять с себя куртку, заставляя оставить её там, где она нужнее.       Давиду и вправду было всё равно на свою одежду, всё равно на то, что он остался в одной лишь футболке с джинсами, всё равно на холодный ноябрьский ветер, который пробирал до костей. Не все равно было на Томаса. Этот парень выглядел уж слишком уставшим от жизни, его глаза буквально молили о помощи, в которой он, кажется, уже слишком долго нуждался. — Идти можешь?       Но ответа не последовало, Томас лишь взглянул на Дамиано, сделал один шаг навстречу, а потом повалился с ног, теряя сознание. Благо Давид успел подхватить парня до того, как он встретился носом с грубым асфальтом. — Эй! Эй, Томас! Томас, ты чего?! Очнись! — Дамиано пытается поднять обездвиженное тело на ноги, но у него не получается это сделать, поэтому он усаживает Томаса на тротуар, заглядывая в его лицо — Тома-а-а-а-ас! Томас, ты живой? — Давид хлопает ладонями по холодным щекам парня — Блять-блять-блять-блять! Очнись!       Дамиано не на шутку испугался, его волной накрыла паника, которая лишила на некоторое время здравых мыслей. Он дёргал Томаса то за руки, то за плечи, однако результата по-прежнему не было. В голове невольно проскользнула мысль о том, что парень был мёртв, и это ещё больше напугало без того взволнованного Дамиано. — Томас-Томас-Томас! Нет, не умирай, прошу! — Давид запускает пальцы в свои волосы, пытаясь понять, как проверить пульс у пострадавшего человека, но в голову как назло ничего не приходит.       И тут Дамиано неожиданно вспомнил фильм, который недавно смотрел с братом по телевизору! Там главный герой прижал два пальца к шее пострадавшего, чтобы определить пульс, Дамиано сделал тоже самое. — Фух, живой… — Парень нервно смеётся, шумно выдыхая с облегчением.       Сделав парочку глубоких вздохов, чтобы прийти в себя, Дамиано быстренько обратно натянул на Томаса свою куртку, которая успела сползти с него. Он застегнул молнию, после ловко подхватывая обездвиженного парня на руки, решая принести его к себе домой. Почему к себе домой? Всё просто, Давид не знал, где живёт его новый друг.       Путь предстоял не близкий, но Дамиано было плевать на это, он обязан помочь Томасу чего бы ему это не стоило. Всё тело периодически пробивало крупными мурашками от холода, невыносимо хотелось где-нибудь согреться, но останавливаться было нельзя.       Дамиано иногда заглядывал в расслабленное умиротворённое лицо Томаса, рассматривая его черты лица, которые казались ему достаточно привлекательными и необычными. Он никогда не видел людей, хоть немного похожих на этого парня: густые брови интересной формы казались рыжеватыми под светом уличных фонарей. Приспущенные уголки глаз придавали лицу грустное выражение, но эта особенность одновременно с этим делала Томаса милым. Острый прямой нос гармонировал с овалом лица, а потрескавшиеся аккуратные губы нестандартной формы были своеобразной изюминкой, прекрасно дополняющей внешность.       За своими любованиями Дамиано даже не заметил, как ноги сами привели его к дому. Что ж, оставалось совсем немного до тепла, которое было необходимо и Томасу, и Дамиано, ведь оба парня до чёртиков замёрзли. Уложив пострадавшего на небольшой бетонный выступ около подъезда, Давид решил быстренько достать из кармана джинс мобильный, чтобы набрать брата.       Гудок… Гудок… Гудок… Гудок… — Ало, Якопо? Пожалуйста, спустись и помоги мне затащить друга домой, я уже не могу нести его один — Дамиано посматривает на Томаса, мирно лежащего на плите. — «Боже, все нормальные люди в дом котов, собачек, на худой конец хомяков тащат, а ты выделился, парня принёс» — Шутит брат — «Подожди секунду, я сейчас спущусь»       Дамиано недовольно фыркнул и сбросил трубку, тут же подходя к Томасу, бормо́чущему во сне. Видимо, ему что-то снилось, и это «что-то» сопровождалось едва различимыми фразами по типу: «Нет, не нужно»; «Прошу, не надо».       Пока Дамиано вновь ушёл в себя, любуясь очертаниями лица Томаса, он не заметил брата, успевшего выйти из подъезда: — Что с ним? — Якопо бегло осматривает паренька, лежащего без сознания — Я не понял, он в драку попал что ли? Да нет, не похоже... — Я не знаю. Сегодня вечером позвонил ему, хотел пригласить куда-нибудь сходить, а у него голос из трубки хилый, больной. Сорвался на помощь, а когда пришёл к месту назначения, он грохнулся в обморок.       Якопо знал брата лучше себя, поэтому понять, что он имел в виду под «пригласить куда-нибудь сходить», было легко, но парень не стал зацикливать своё внимание на этом, сейчас было не до этого. — Пошли, нужно привести его в чувство — Якопо подхватывает Томаса под подмышки, в то время как Дамиано берёт его за ноги.       Вдвоём было намного легче, парни смогли дотащить пострадавшего Раджи до квартиры всего лишь за пару минут. — Куда его? — Якопо закрывает входную дверь квартиры на ключ, снимая обувь. — Давай в мою комнату — Дамиано тоже разувается, снова подхватывая Томаса на свои руки. — Хах, и давно водишь парней в свою постель? Что-то не замечал за тобой таких наклонностей. Придёшь завтра на похороны своей гетеросексуальности? — Якопо, отъебись, это не смешно — Давид закатывает глаза — Лучше принеси аптечку и мокрое полотенце, Томас весь в грязи.       Цокнув, брат отправился на поиски аптечки и ненужного полотенца. Дамиано же аккуратно вошёл в свою комнату, поднял ногу и нажал стопой на переключатель, чтобы включить свет, а после аккуратно уложил Томаса на свою постель. С него нужно было снять мокрую испачканную одежду, поэтому Дамиано не спеша принялся раздевать парня. Как только с грязной толстовкой было покончено, Давид ужаснулся, уставившись на выжженную рану спиралевидной формы: кожа вокруг была покрасневшей и припухшей, в некоторых местах вздулись небольшие волдыри, которые обычно появляются на местах ожога. Ранение Томаса выглядело жутко, было видно, что эту «спираль» ставили намеренно и явно без согласия. Интересно, кто это мог сделать?.. — Из лекарств я нашёл лишь бинты — Якопо заходит в комнату, подходя к брату — А полотенце смочил тёплой водой, чтобы… Блять, нихуя у него ожог! — Сам в шоке. Наверное, из-за него он и потерял сознание — Дамиано берёт полотенце, аккуратно очищая с помощью него лицо и ладони Томаса. — Рану нужно обеззаразить, а у нас нечем. — Иди в аптеку, а я здесь останусь — Давид принимается стягивать с парня штаны, чтобы отправить их вместе с толстовкой в стирку.

***

— …Ну, потом Якопо сходил в магазин, купил противоожоговую мазь, мы обработали твою рану, забинтовали, и я остался сидеть с тобой, ведь ты беспокойно спал, постоянно что-то бормоча. А стоило мне взять тебя за руку, ты успокоился — Заканчивает свой рассказ Дамиано, явно умалчивая о некоторых подробностях, я хорошо различаю ложь и простое упущение каких-либо событий. Но да ладно, если он не хочет говорить о чём-то, значит мне не нужно знать это. — Спасибо, что спас и всё такое… Я буду должен тебе. — Да ладно — Отмахивается Дамиано, тепло улыбаясь — Пустяки, я просто помог, это мог сделать каждый. — Знаешь, я повидал много говна в жизни, бывал в ситуациях и похуже и никто никогда не приходил ко мне на помощь. Так что я буду должен тебе, и точка — Дамиано — хороший парень, мне неловко безвозмездно принимать его помощь. — Кстати — Решает сменить тему Давид — Так кто тебе поставил эту спираль?       Твою ж мать, нормально же разговаривали, почему Дамиано опять полез с этим вопросом? — Да так… В общем, неважно — Бубню себе под нос, ведь нормальную отговорку я так и не придумал. — Томас, нужно заявить в полицию, это нельзя оставлять так, ты чуть не умер. — Ты не знаешь этого человека, так просто заявить в полицию не получится, он очень влиятельный тип. — Рассказывай. — Что? — Рассказывай, кто этот человек? — Дамиано, это мои проблемы. Если ты сейчас влезешь в них, тебе знатно достанется. — Может, я хочу помочь тебе.       Внутри всё сжалось после этих слов. Помочь мне? Это какая-то шутка? Я не понял, Дамиано хочет втереться в доверие, а потом растоптать и без того сломанную душу? Какая для него выгода помогать мне? — Плохая затея, я сам разберусь с Антонио. — Так его зовут Антонио… А фамилия? Или Антонио — это прозвище? — Блять… — Видимо, для Дамиано всё-таки есть какая-то выгода, иначе я не знаю, почему он хочет помочь человеку, которого едва знает — Только потом не говори, что я не предупреждал тебя не лезть, окей? — Я уже понял это. Давай, рассказывай.       Пару секунд пораздумав, я решил всё-таки сдаться. Признаться честно, мне было до ужаса страшно раскрываться перед малознакомым человеком, хотя, с другой стороны, Давид внушал доверие. Я впервые чувствовал себя в безопасности рядом с кем-то. — Короче… — Я тру виски, тяжело вздыхая — Антонио Мазза — влиятельный урод, который поставляет всему Риму различного рода наркотики. У него есть «блохи» — его помощники, которые распространяют эту лабуду по всему городу. — И ты в числе этих помощников? — Да — Мельком просмотрев в глаза Дамиано, я заправляю свою вечно мешающую чёлку на бок — «Блох» у Антонио много, правда, я самый молодой из них. И угадай, кому больше всего дают работы, а взамен платят сущие гроши? Я для него никто, рабочая сила, пешка. — А почему ты не уйдешь от Антонио? — У него мой паспорт. Если я скажу, что хочу уйти, он-то отпустит, но полиция начнёт преследовать меня. Так было с одним моим другом… Он заявил Антонио, что уходит из наркоторговли. И его отпустили, правда, практически в тот же день повязали и закинули в тюрьму. Мазза навешал на моего друга кучу дел, которых он даже не совершал: три убийства, понимаешь? Антонио повесил на моего друга три убийства, которые он никогда в своей жизни не совершал. Теперь Алекс сидит на пожизненном сроке… — На душе становится тяжело от воспоминаний, которые с каждым новым словом всплывают из мрачного колодца памяти всё больше и больше.

________/ / /✧\ \ \________

— «Да не ссыкуй ты, раздадим пару пакетиков, заработаем денег и купим заветную приставку — Говорил я, не зная, что скрывалось за с виду безобидными белыми порошками» — «Томас, а ты уверен, что это безопасно? Может, мы не будем ступать на сторону преступности? — Алекс всегда был чутким человеком, который сначала тысячу раз всё обдумывал, а только потом действовал» — «Ты — тряпка? Фу, Алекс, я не думал, что общаюсь с неженкой, которая боится получить лёгкие деньги только из-за того, что это незаконно» — «Ладно, давай попробуем раздать, но только один раз, хорошо?»

￣￣￣￣\ \ \✧/ / /￣￣￣￣

      Ненавижу 16-летнего себя, я был эгоистичным дебилом, аморальным придурком и той ещё высокомерной скотиной! Зачем я давил на Алекса? Зачем я бросал ему вызов, вынуждая следовать за своими безумными идеями, которые всегда заканчивались полной задницей? Зачем… Зачем… Зачем?! Зачем я погубил жизнь человека, который был мне дорог?! Именно я, никто другой! — Томас, а ожог? Почему Антонио поставил его тебе? — Дамиано возвращает меня из чёрной пучины воспоминаний. — Метку? Метка — это наказание. На моём теле их уже целых три — Ожог тут же напоминает о себе тягучей болью, и я морщусь от этих неприятных ощущений — Правда, первые две были на руке, а в этот раз сеньор решил наказать меня по полной. После заживления метки становятся уродливыми, поэтому я закрываю их татуировками — Вытянув левую руку, я показываю Дамиано цветастые рисунки — Вот эту кобру я набил первой, она в честь друга. Когда-то он в шутку дал мне прозвище — кобра, в память о былой дружбе я решил украсить метку именно этой татуировкой. Вторая, на плече — череп с языками пламени — без каких-либо предысторий, мне просто нужно было скрыть шрам. — Блять, и за что тебе досталась такая судьба… — Дамиано с толикой грусти рассматривает мои тату, аккуратно очерчивая их пальцами. — Думаю, есть за что… — И снова в голове мелькают воспоминания.

________/ / /✧\ \ \________

— «Алекс, давай попробуем? — Я держал в руках два пакетика с наркотой, название которой я даже не запомнил — Говорят, штырит не по-детски» — «Томас, это опасно, давай не будем испытывать судьбу? Наркотики — штука непредсказуемая, ты навредишь своему организму» — «Хах, ноешь как баба, неужто Алекс — трусливая девчонка?» — «Сам ты девчонка! Давай сюда свой пакетик»

￣￣￣￣\ \ \✧/ / /￣￣￣￣

      Мы тогда попробовали... Правда, я смог быстро завязать, а Алекс подсел конкретно. Он стал заядлым наркоманом.       Тем временем Дамиано всматривался в моё лицо, будто пытаясь прочитать мысли. Я не сразу заметил, как он смотрит на меня. — Думаю, тебе стоит отдохнуть, у тебя слишком уставший вид — Давид встаёт со стула, забирая пустой стакан — Или мне остаться с тобой?       Мне, конечно, очень хотелось, чтобы Дамиано посидел здесь ещё, но его огромные мешки под глазами, кричащие: «Я сейчас вырублюсь на месте!», останавливали меня.       К слову, эту ночь воспоминания не давали мне спокойно спать.