Передержка

Мёртвое Бобкино лицо возникло перед глазами в третий раз, и теперь уже Кир не выдержал, сел на кровати и включил точечный светильник, не требовавший дополнительной платы за ночное использование. Химеру это прогнало, но в тусклом свете обнаружилась подозрительная плоскость дивана. Наученный опытом, Кир не стал паниковать. Он поднялся и осторожно заглянул за диван, а потом — в душевую. Ну вот, теперь можно и паниковать. Пацан, наверное, здорово обиделся из-за этих щипчиков. Обрадовать хотел, а вышло вон как. Да кто ж ему виноват, что он слушал жопой? Ну было же сказано: воровать нельзя! Киру очень хотелось дать самому себе по шее за проявленную чёрствость. Не поговорил толком, не утешил, не объяснил ни черта. Где теперь его искать? И как он вообще вышел из квартиры незамеченным, если кровать перегораживает дверь? Кир судорожно вдохнул, представляя, как Елисей лезет в какой-нибудь из люков. Его же там наверняка либо порубило вентилятором, либо раздавило лифтом! Вот тут Кир не выдержал, шарахнул себя кулаком по лбу и выругался. Сделал доброе дело, спас пацана от улицы! Убийца. Внизу что-то стукнуло и сдавленно охнуло. — Елисей! — воскликнул Кир. Он бухнулся на колени — очень зря, от резкого движения заныли рубцы — и заглянул под кровать. В темноте было не разглядеть, есть там кто-то или нет, и Кир пошарил по полу рукой. Нащупал что-то вроде как слегка пушистое, непонятно твёрдое — и с лапками. Понятно, вот и крыса нашлась. Полез дальше, к пластиковому пледу, наконец коснулся Елисея. Тот немедленно уполз поглубже и после небольшого промедления грустно спросил: — Вылезать? — Вылезай. Кир поднялся, чтобы освободить пространство, и Елисей выбрался из-под кровати, волоча за собой плед. — Крысу-то взял? Елисей на секунду приподнял уголок пледа, показывая, что да, взял. — Это чё, типа вместо игрушки? — Это запас еды, дяденька! Даже в скудном свете Кир увидел, как слегка приподнимается бровь Елисея. Точно так же могла бы объяснять дикарю очевидное Дианина бабка: «Вы что, не понимаете, молодой человек, что нельзя есть сардины устричной вилкой?» — Под кроватью? Ночью? — всё-таки уточнил Кир. — Везде надо брать с собой еду, — поучительно сказал Елисей. — Вот мы как-то спустились в подвал покурить с Ёбчиком, а нас там раз — и заперли на три дня. Это ещё до того, как Ёбчик крякнулся. — Спасибо за уточнение. Но под кроватью-то тебя кто запрёт? — А не надо так думать, дяденька. Вот Жмыха тоже думала, что поезда всегда на станции останавливаются, а в тот раз… — Елисей красноречиво махнул рукой. — Башка аж до следующего перегона докатилась. Короче, я тебе так скажу: правило — оно навсегда правило, даже если кажется, что ничего не случится. — Ну, ты философ, конечно, — вздохнул Кир и осторожно сел на диван. — А чё ты под кроватью-то? — Так спокойнее. Не люблю, когда это… — Елисей задумался, попытался объяснить жестами. — Открытое пространство? — догадался Кир. — Ну, ага. Я лучше всего в коробках сплю, — доверительно сообщил Елисей. — Или в мусорных баках. Кир зарылся лицом в ладони и сделал глубокий вдох. — Дяденька, а если спать на улице, но с жетоном, санитары же не доебутся? — Ты не будешь спать на улице, — твёрдо сказал Кир. — А под кроватью сквозит, — пожаловался Елисей, и Кир всплеснул руками: — Ну да, в мусорном-то баке всяко лучше! — Ну, там четыре стенки и мусор мягкий, — пробормотал Елисей, и по тону его слышалось: он и сам понимает, что говорит что-то не то. Кир вздохнул, встал, перевернул диван, уложив его спинкой на пол возле стенки, подушками закрыл боковушки. Елисей настороженно наблюдал за происходящим. — Вот тебе четыре стенки. Хочешь — бери запасную простыню, будет ещё и потолок. Елисей так и сделал, старательно задрапировал своё новое жилище, залез внутрь, покопошился и констатировал: — Даже мягче, чем на мусоре. Кир снова залез в кровать, поёрзал беспокойно, поразмышлял о том, не намазаться ли ещё раз обезболивающей мазью, но понял, что уснуть ему поможет не это. — Елисей! — позвал он шёпотом. — Чего, дяденька? — Ты это… Короче, спасибо за щипчики. Больше так не делай, но спасибо.