Передержка

Кир приложил к табло свой жетон. — В дневнике одно непрочитанное сообщение! В дневнике одно непрочитанное сообщение! — продолжало надрываться табло. — Так, а где? — нахмурился Кир. Наконец он сообразил: — Твой жетон надо. — Не надо, дяденька, — угрюмо сказал Елисей. Кир выудил его жетон из-за ворота и приложил к табло. — У вас одно непрочитанное сообщение, — сказал механический голос тёти из коробочки, а потом включилась запись с голосом обыкновенным, тоже женским и явно усталым: — Сегодня на уроках Елисей неподобающим поведением заслужил наказание. Талонов на порку у него при себе не оказалось, поэтому просим вас самостоятельно осуществить наказание в размере двадцати ударов жёстким полирезиновым ремнём с фиксацией на жетон в соответствии с правилами школы. В дальнейшем рекомендуем обеспечивать Елисея надлежащим количеством талонов. — Ну ни хрена себе, — выдохнул Кир. Елисей насупился и промолчал. — Желаете прослушать сообщение снова? — спросила тётя из коробочки. — Не надо, спасибо, — откликнулся Кир. Елисей хмуро глянул исподлобья, и Кир мотнул головой в сторону кухни. — Чё, на стол ложиться? — насторожился Елисей. — В смысле? — нахмурился Кир. Понял, покачал головой: — Щас обедать будем. Он порылся в шкафах, сразу же отверг порошковую пиццу и порошковые пироги, понимая, что возиться с печкой сейчас не будет, и остановился на котлетах из синтетической курицы. С кнедликами будет самое то. Пока Кир заливал котлеты водой, чтобы разбухли, и складывал в электроварку кнедлики, Елисей обнаружил коробку. — Нравится? — спросил Кир. — Это тебе. — А чего вдруг? — настороженно спросил Елисей. — Ничего и не вдруг, — обиделся Кир. — Ты же теперь мой, я о тебе забочусь. Елисей снова бросил на него непонятный взгляд и залез в коробку. Кир выложил разбухшие котлеты на жаровню, включил таймер и достал листок со школьными правилами. — М-да, хуже, чем в тюрьме. Елисей зашуршал коробкой, высунулся на секунду и тут же спрятался снова. — Тут пишут, — сказал Кир, опустившись на диван, — что в случае невозможности уплаты талонами… Блин, короче, если у тебя с собой талонов на порку нет, а ты залетел, они запишут это в дневник. — Угу, — буркнул Елисей. — И опекун должен сам… — Кир вздохнул. — И через табло это всё на жетон записать. — Это как? — спросил Елисей, снова высунув нос из коробки. — Ну, короче, у тёти в её коробочке есть камера, если её попросить, она всё запишет. Это чтобы никто не мухлевал, — сказал Кир. — И чего, это потом будут всем показывать? — расстроенно уточнил Елисей. Кир снова погрузился в написанные заковыристым канцеляритом правила и наконец покачал головой: — Нет, это только для контроля. Твоя училка посмотрит, что порка состоялась, и всё. Там пишут, если не выполнять все требования, школа свяжется с социальной службой. — И чё тогда? — И передержку отменят. Таймер пискнул, сообщая, что котлеты готовы. Кир сунул листок в карман и пошёл выключать жаровню. Елисей зашебуршал, выбрался из коробки и заинтересованно принюхался. — Садись давай, — сказал Кир. — Щас поедим, а потом придётся опять идти в школьный магазин. — Зачем? — спросил Елисей и подгрёб к себе тарелку с котлетами и кнедликами. — Ну, они же говорят, жёстким полирезиновым ремнём надо, — виновато ответил Кир. — А у меня его нету. У меня вообще-то никакого нету. — Угу, — откликнулся Елисей и взял котлету. — Ну эй, вилка же есть, — сказал Кир. Елисей послушно насадил захватанную котлету на вилку и старательно облизал вымазанные синтетическим жиром пальцы. — Слушай, а чё ты сделал-то вообще, чтобы аж вот так? — спросил Кир. — А? — Ну, что за неподобающее поведение? Елисей пожал плечами: — А я знаю, дяденька? Эта училка всё время ругается. Дура какая-то. Сморкаться на уроках нельзя, сплёвывать нельзя, даже горло прочистить — и то нельзя! «Заткнись и пой гимн», — говорит. А я говорю: «Дура, если я заткнусь, как я петь-то буду?» И тут она свою ряшку мне в жетон суёт — и давай диктовать! Елисей сокрушённо покачал головой и принялся за котлету.