Передержка

Кажется, будильник заорал сразу же, стоило Киру закрыть глаза. Вообще-то примерно так и было: уснул-то он часов в пять, не раньше. — Да я иду, иду, тётенька, не ори, — сонно пробормотал Елисей. Он выбрался из коробки, вскарабкался на кровать, уверенно перелез через Кира и прижал жетон к табло. — И так теперь будет всегда, — задумчиво изрёк Кир. — Чего? — Ничего. Ты как? — Нормально. — Ничего не болит? Елисей замотал головой: — Не-е, дяденька. — Ну и хорошо. — Кир встал, заправил кровать, согнав с неё Елисея, отогнул держатели. Кровать заскрипела и нехотя схлопнулась. — К волосам вчера не придирались? — Не-а. — Вот и отлично, потому что лишних парикмахерских талонов у нас нет. Давай причешу. Елисей состроил страдальческое лицо, но подошёл и даже не орал, пока Кир орудовал расчёской. — Чем тебя кормить? — спросил Кир, старательно завязав бантик. — Ты всё-таки ёбнутый, дяденька, — без тени осуждения сказал Елисей и принялся натягивать школьные брюки прямо поверх шорт. — Ну эй, шорты-то сними, — напомнил Кир. Елисей пожал плечами, будто отказываясь комментировать эту причуду богачей, но шорты всё-таки снял. — И ещё, — сказал Кир, — ты там в школе никого ёбнутым не называй, ладно? А то пропишут тебе снова… Елисей нахмурился, сосредоточенно поджал губы и полностью сосредоточился на выборе рубашки. — Они одинаковые, — мягко сказал Кир. — Слушай, там при тебе пороли кого-нибудь? — Ну, — сурово кивнул Елисей. — А чё? — И как оно? — Ну, вытаскивают за ухо на такую штуковину спереду, типа как крыльцо, леща дают, берут талон, сувают в эту корытину, которая там сбоку, а потом оно всё вылазит. Там такая скамейка с ремешками, на неё ложат и привязывают, а потом заводят эту бандуру, она сама лупит и ругается таким голосом, будто мусор по трубам летит, — принялся объяснять Елисей. — А, да, ещё раздеваться надо. И потом без штанов там стоять. Там один, которого розгами лупили, обоссался, так следующий потом в луже лежал, хорошо, что без одежды, а то хуй обсохнешь же. Кир поморщился, даже сквозь призму корявого изложения уловив суть, и кивнул: — Понятно. Кашу будешь? Синтетическая манка, но зато с настоящим сухим молоком. — Дяденька, я буду всё, — серьёзно ответил Елисей. — Зачем ты всё время спрашиваешь? — Ну, это вроде как маленькие радости жизни, — пожал плечами Кир. — Свобода выбора, самовыражение… — Это еда. Еда вся вкусная. — Ну… — Кир хитро прищурился и спросил: — Детский корм или крысы? — И то и другое, — быстро ответил Елисей. — А вкуснее-то что? — не унимался Кир, заливая кашу кипятком. — Крысы вкуснее, — признал Елисей, — но съем я и то и то. — Ну… А если надо оставить что-то на потом, что оставишь? — То, что медленнее портится и меньше пахнет, чтобы никто не учуял. Дяденька, ты бы на улице в первый же день крякнулся, — с сочувствием сообщил Елисей и сел за стол. Покончив с завтраком, Кир ещё раз уточнил: — Домашку сделал? — Угу. — Рюкзак собран? Елисей пожал плечами. Кир заглянул в его рюкзак, нашёл среди прописей, тетрадей и карандашей синтетический батончик. — Ну, хоть не крыса. — Крысу я вчера съел, — признался Елисей и опустил глаза. — Так, — спохватился Кир. — Тебе талоны на обед надо. Сколько? — Не знаю, они там сували и сували, я чё, считал? — пожал плечами Елисей. — Совали, — поправил его Кир и полез читать правила. — Ох ты, а тут пишут, что за посещения тоже надо платить. Мы ж не платили! — Ничего, они сказали, с зарплаты у тебя спишут, — успокоил его Елисей. — Прекрасно, — вздохнул Кир. — Так, короче, держи талоны, тут десять штук. На обед должно хватить, если ещё на что-то попросят, сдашь. Ну, на библиотеку там, я не знаю. Елисей старательно перебрал талоны, сравнивая надписи, и наконец спросил: — Это всё талоны на школу, дяденька? — Ну да. — Надо ещё на эту… — Елисей смутился, едва слышно закончил: — На порку. — Нет, — твёрдо сказал Кир. — Я лучше сам.