Передержка

— А для чего вообще они нужны? — спросил Елисей, разглядывая яркие полотна. — Картины? — переспросил Кир. — Ну, для красоты, для возвышенности чувств и вообще… Вот знаешь, бывает, когда смотришь на что-то и испытываешь радость, умиротворение или наоборот — тревогу и печаль. И картины такие бывают. Вот на одной что-то такое светлое, радостное, а на другой — мрачное и жуткое. Елисей понимающе кивнул: — Это типа как смотреть на крысу и на машину санитаров. Я понял, дяденька. — Ну, примерно, угу, — кивнул Кир. — Только я чего не понял, дяденька… — Елисей задумчиво погрыз большой палец, видимо, подбирая слова. — Вот я бы ни в жизнь не стал тащить в дом санитаров и на них смотреть! Зачем люди рисуют страшное? Кир отступил на пару шагов, любуясь полотном, на котором очень испуганному человеку выковыривали глаз миниатюрной ложечкой. — Не знаю… Наверное, человеческая душа так работает. Вроде как музыкальный инструмент, понимаешь? Некоторые струны в ней болят, но их тоже надо задевать, иначе мелодия не получится. — Ага, — воодушевлённо кивнул Елисей. — Вот мы с Ёбчиком как-то нашли на складе настоящую пилу, она здорово так гнётся и воет, знаешь? Охуенная музычка выходит. Я о зубья палец ободрал, кровищи было — море! А зато как звучит! — Ну… — Кир рассеянно умолк. Вроде бы и не то имел в виду, а вроде бы и почти. — А это чего, они теперь так и будут тут стоять? — деловито спросил Елисей. — Кровать же не разложится. — Да нет, мы их потом развесим на стенах. Просто надо оплатить налог на гвозди, получить разрешение и вызвать мастера, чтобы их забил, а у нас сейчас талонов нет, — пояснил Кир. — Дяденька, ты гвозди не умеешь забивать? — изумился Елисей. — Так давай я, я умею! — Ты что! — испугался Кир. — Гвозди забивают только с разрешения домовладельца! — А если нет, то выдерут? — серьёзно уточнил Елисей и осторожно потёр зад. — Тогда мы лучше подождём, дяденька, а то у нас ещё то не сошло. — Чё там, сильно плохо? — спохватился Кир. Он-то со всеми этими хлопотами и забыл о вчерашней порке! — Не-е, — протянул Елисей и приспустил штаны, демонстрируя жуткие синие полосы. — Бля! — Да ладно, чё ты. — Елисей снова натянул штаны и радостно сообщил: — А я зато почти все прописи сделал, пока ты работал. — Молодец, — кивнул Кир, и тут коротко взвыла сирена. — Облава! — воскликнул Елисей. Он кинулся было к своей коробке, оглянулся, вернулся к Киру и потянул его за руку: — Прячься! — Внимание, — чужим голосом сказало табло. — Всех детей от двенадцати до четырнадцати лет собрать на площадке нулевого этажа. Внимание. Всех детей от двенадцати до четырнадцати лет… — Нас не касается, тебе одиннадцать, — выдохнул Кир. Елисей всё-таки упаковался в коробку и только минут через пять, когда табло заткнулось, опасливо выглянул и спросил: — А чего это? — Третья суббота месяца, показательно-профилактическая порка от государства, — ответил Кир. — Ничего такого, в моём детстве даже чаще было, каждую вторую субботу и для всех. Они недавно урезали финансирование, ресурсов не хватает. Щас всех детей, кто по возрасту подходит, по кварталу соберут, свезут в пункт, выдерут по-быстрому и вернут обратно. Есть хочешь?