Tempore desperationis

      Сначала Питер решил, что ему просто показалось, что он видел Нэда. Еще тогда, когда он переходил дорогу. Тогда Паркер все списал все на усталость и депрессию, но сейчас, когда он видел Лидса также четко, как только что видел тетю и остальных посетителей, Питер понимал, что у него окончательно едет крыша.       — Какого? — с трудом выдавил из себя Питер, рассматривая Нэда. Он был точно таким же, как и в их последнюю встречу, словно для него время навсегда застыло. Хотя именно так и было, ведь время не имеет власти над теми, кто покинул этот мир, — я окончательно поехал крышей? — Питер опустился на подушки и закрыл лицо руками.       — То, что тебе тяжело — это нормально, — как же странно это было слышать от галлюцинации. Питер уставился на стену перед собой. Конечно, он понимал, что такой исход возможен, но до последнего надеялся, что его это обойдет стороной.       Питер был четко уверен в том, что Нэд — галлюцинация, а не призрак или что-то типо того, ведь он никогда не видел мертвых. Да и при появлении привидений, по мнению Паркера, сопровождалось рядом изменений в окружающей среде. Но в палате не стало холодно. Нэд точно не был зомби, ведь от него не пахло трупом, а на лице и руках не было следов разложения. Да и на демона Лидс не тянул. Так что у Паркера не оставалось сомнений в том, что он окончательно сходит с ума.       — Я не хотел, чтобы ты умер. Чтобы умер кто-то из нашей школы, — Питер чувствовал себя виноватым перед теми, кто остался в том автобусе. Ведь он мог остаться и у него был бы шанс спасти всех.       — Я знаю, — почти шепотом сказал друг, сделав шаг в сторону кровати, — но это уже произошло и ничего нельзя изменить. Ты должен найти в себе силы принять это и отпустить меня.       Питер ощутил, как на глаза проступили слезы, а его губы задрожали. Как-то раз Сэм сказал Питеру о том, что у него сформировался синдром выжившего. Он ощущал себя виноватым за то, что смог выжить во всей этой заварушке с Таносом, а его лучший друг — нет. Да и масла в огонь добавляло то, что Питер супергерой и имел куда более высокие шансы погибнуть в бою, а Нэд — простой мирный житель, который вообще должен был быть далеко от всего этого.       — Я не могу, Нэд, не могу, — шептал Питер, еще сильнее утыкаясь лицом в ладони, — ты мой лучший друг. И мы с тобой прошли столько всего вместе… и это нечестно, что теперь я продолжаю путь, а ты нет.       Сквозь разомкнутые пальцы прижатые к лицу, Питер наблюдает за тем, как Нэд подходит вплотную к кровати и медленно опускается на него. Странно, но он не ощущает веса друга, матрас не продавился, как это было бы если бы сел живой человек. Нэд с сожалением смотрел на друга.       — Просто думай о том, что я всегда рядом с тобой, — сказал Лидс, — просто живи дальше.       — У нас было столько планов, — не мог успокоится Питер, — мы хотели вместе поступить в колледж, перебраться в Бостон, снять жилье.       — Я знаю, Питер, — в голосе Нэда все тоже сожаление, — и мне тоже жаль, что мы не сможем пройти все это вместе. Но ты должен научиться жить дальше. Как-бы сложно это не было.       Питера снова окутала пелена отчаяния. Он вновь задумался о том, что ужасно виноват перед человеком, который на протяжении многих лет был его другом, который помогал ему в расследованиях и сохранял его тайну личности, хотя порой это давалось Лидсу не просто.       — Я тебя никогда не забуду, — прошептал Питер, пытаясь дотянуться до руки Нэда, но ничего не вышло. Чем ближе была его ладонь, тем дальше казался друг.       — Однажды мы встретимся снова, — усмехнулся Нэд, — и не дай очередному плохому парню приблизить нашу встречу. Я буду ждать тебя через много лет с крутыми историями о том, как ты заделал детишек и нянчил внуков.       Питер с трудом улыбнулся. Он не верил в Бога, но сейчас хотел верить в то, что однажды они с Нэдом в самом деле встретятся где-то там и будут, как и раньше есть пиццу и болтать о жизни. Он не хотел верить в то, что смерть — это конец.       — Мы обязательно встретимся, — прошептал Питер. Он закрыл глаза, чтобы вытереть их от слез, но когда открыл, то никого не было. Нэд исчез также внезапно, как и появился.       Питер ощутил легкое подобие спокойствия, ему словно был нужен этот разговор. Некая возможность попрощаться с другом и сказать ему о том, что он сожалеет. Питер хотел попросить прощения, хотя понимал, что это не снимет с него чувства вины.       — Питер, я случайно не оставил тут куртку, — Паркер вздрогнул, когда в палату буквально ворвался Баки Барнс. Он бегло осмотрелся по сторонам.       — Нет, я ничего тут не видел, — выпалил Паркер. Ему стало не по себе от мысли о том, что Барнс мог услышать, что Паркер разговаривал сам с собой. Тогда у него будут серьезные проблемы, — я думал, что вы уже уехали.       — Старк повез твою тетю домой, а я понял, что где-то оставил свою куртку и решил вернуться, — сообщает Барнс, — у тебя все в порядке? — интересуется он, заметив, что Паркер выглядит заплаканным.       — Да. В полном, — тут же отозвался Питер, — просто голова раскалывается.       — Не удивительно, — Барнс усердно делал вид, что ищет куртку, хотя в палате просто не было мест, которые были бы вне поле зрения, — если учесть силу удара. Кстати, с кем болтал? Мне показалось, что ты говорил.       Внутри у Питера все застыло, словно его организм залили бетоном. Барнс слышал, что он говорил и теперь вопрос был в том, что именно он слышал. Пока существует вероятность того, что Барнс просто не разобрал слов, Паркеру требовалось как-то выкрутиться.       — Я говорил по телефону, — соврал он совершенно спокойно, — Мишель звонила, чтобы узнать, как я.       — Понятно.