Pink wings.

В доме душно и липко. У Чимина ощущение, будто его облили клеем для обоев и он медленно затекает в легкие через нос, затрудняя дыхание. Бедра излишне скованы тканью брюк, которые решил надеть на себя Пак. Видимо, очень зря. От запаха дешевых сигарет, светлого пива и пота у юноши кружилась голова. Плотно слипшаяся толпа учеников заполняла все возможное пространство, не давая получить такой нужный глоток воздуха, не наполненный похотью и развратом беспорядочных танцев. Чонгук давно сидел на подоконнике кухни, потягивая апельсиновый сок с некоторой дозой алкоголя в нем, при этом оставив своего хёна в этом месиве тел. Чимин вовсе не тусовщик, хотя он и любил громкую музыку, танцы и определенную норму шума, так что его энергия быстро истратилась, заставляя наконец выйти из круговорота людей и двинуться в сторону Чона, который выглядел еще более-менее трезвым. Пак шел достаточно уверенно, преодолевая желание прямо сейчас упасть на такой манящий пол, чтобы после отправиться в царство Морфея. Протиснувшись на кухню, парень первым делом прижался к открытому окну, наконец впуская в легкие глоток прохладного осеннего воздуха. Немного придя в себя, Чимин откинул голову назад, прикрывая глаза в наслаждении, не забыв пальцами впиться в подоконник, дабы просто не свалиться назад от окутавшей его эйфории. Пак наслаждался возможностью освежить свои легкие до тех пор, пока не ощутил острое жжение в области пальцев и в нос не попал резкий запах сигарет, ментоловых, кажется. Резко открыв свои медовые глаза, юноша одернул больную руку, стряхивая с нее горячий пепел и прижимая пальцы к губам, стараясь хоть как-то снизить уровень поступившей боли. - Какого хрена!? – резко выплюнул из себя ругань Чимин, поднимая свой разъяренный взгляд на преступника. – Тебе жить, блять, надоело? – продолжал выпускать из себя пар юноша, наконец поднимая влажный, от подступающих слез, взгляд на своего обидчика. Проморгавшись, парень протер глаза тыльной стороной ладони, закусывая губу от ноющего ожога и принимаясь разглядывать злодея напротив. - Свали, курить мешаешь, - нагло, как показалось Паку, промолвил юноша, толкнув жертву в сторону, дабы освободить для себя место. Такой дерзости Чимин уже не выдержал, собираясь ответить что-то ядовитое и колкое, дабы его обидчик наверняка запомнил то, какой он говнюк и зря переступил дорогу такому прекрасному человеку. Собирался. Только вот этим самым обидчиком оказался Юнги. Тот, кто спас его от суицида несколько лет назад. И вот сейчас Пак опешил еще больше, потому что помнил он Юнги совсем не говнюком, а посланником Бога, который спустился ради него на землю, дабы не дать согрешить. И юноша искренне не понимал, куда делся его герой с мятными волосами, деснёвой улыбкой и глазами темного шоколада, где когда-то Чимин нашел покой. Вместо этого всего сейчас перед ним стоял худой парень с угольными волосами, серыми синяками под глазами, ментоловой сигаретой в зубах и абсолютно безжизненными зрачками. Пак не успел разглядеть его сполна в коридоре, но теперь пользовался мимолетной возможностью, потакая своим небольшим желаниям. - Не смотри на меня, ослепнешь, - вдруг подал голос Юнги, делая очередную затяжку едких сигарет, через пару секунд выдыхая из легких клубок белого дыма, который медленно вытиснулся из комнаты в открытое окно. Аромат табака и мяты впился в ноздри младшего, позволяя полностью прочувствовать горькость вкуса на языке. - Почему именно ментоловые? – резко заговорил юноша, продолжая любоваться профилем старшего, пока тот в очередной раз сжимал в губах сигарету, при этом выглядя абсолютно незаинтересованным в разговоре. Долгое молчание успело расстроить Чимина, который, кажется, уже забыл про ноющую боль пальцев и покрасневшие участки кожи. Судя по ожогам – могут остаться темные шрамы, которые теперь не позволят забыть эту ситуацию. - они въебывают аккуратнее других, - вдруг подает голос Юнги, чем удивляет рядом стоящего парня. Не успевает младший осознать ответ, как на него сбоку сваливается что-то лепечущий Чонгук, который всем своим видом показывал, что уже успел где-то хорошо выпить и явно это было что-то покрепче простого пива. Пак аккуратно подхватывает Чонгука под руки, заставляя того опереться на своего хёна. - Утром ты обязательно мне все расскажешь, малыш, - недовольно лепечет старший, аккуратно уводя своего тонсена на выход, уже продумывая план о том, как бы не стать личным тазиком для Чона. Такси приехало достаточно быстро, что непременно радовало и без того уставшего Чимина, который к тому же был временной опорой для пьяного друга, это, конечно же, вовсе не облегчало его страданий. Усевшись рядом с Чонгуком, Пак назвал адрес их дома, позволяя себе наконец-таки немного расслабиться, ибо младший уже уснул и перестал громко лепетать о каком-то розовом зайце-убийце. Поездка стала небольшой паузой в суете активной жизни, разрешая расслабиться мозгу и растечься мыслям в разные стороны, чтобы после собрать их вновь воедино. Старший достаточно быстро затащил тонсена в его кровать, не забывая позаботиться, накрыв пуховым одеялом. Закончив с Чоном, Чимин прошел в свою комнату, сразу уваливаясь на кровать и тяжело выдыхая. За один вечер у него появились новые шрамы, мысли и, кажется, взгляды о том, кого он считал своим спасителем. - «Что случилось с тем Юнги?» - так и застыл вопрос где-то среди других подобных, ибо уже через минуту Чимин провалился в царство Морфея, где его встретили с теплыми объятиями сна..