Pink wings.

Похмелье давит на голову. Глаза не открываются, а во рту такое чувство, словно сейчас из тебя выйдет желудок, утягивая за собой пищевод, кишки, печень и другие органы следом, дабы полностью очистить организм. Рассвет больно жжет глаза даже через закрытые веки, заставляя раскрыть их и встретить очередное недоброе утро. Чимин до сих пор так сильно не желал вспомнить прошлую ночь после пьянки. Он бы не желал, если бы не отдающее болью в запястье ярко-розовое пятно ожога. И Пак правда пытается игнорировать схожесть свежего пятна с рисунком крыла на корке тетради. Он пытается. Только пытаться мало. Веки предательски слипаются. Видимо весь мир не хочет, чтобы парень начинал этот день. Уж точно не с кружки любимого чая и улыбки осеннего неба, потому что чай закончился еще вчера, а небо сегодня будет плакать, рыдать навзрыд от жестокости судьбы. Первые лучи уже ушли за серую копну туч, намекая, что жизнь у Пака просто дерьмовая. Где-то за дверью слышится шорох и тихая поступь ног. Чимин уже готов поверить, что это Чонгук наконец проснулся и пошел смывать с себя последствия громкой ночи. Только Чон всегда ходит так, что страшно за милую пару-соседей, которые домой возвращаются поздно вечером, после закрытия очередной смены в собственном милом кафе. И теперь парень точно не понимает, когда успел так сильно не понравиться Богу, которому каждое воскресенье молится в церкви. Еще больше Чимин не может понять, кто ходит в их с Чоном квартире: воры, которые сейчас украдут все дорогостоящее имущество, дикий кот, который прямо сейчас разгромит всю кухню, а потом пойдет питаться плотью двух испуганных душ, или человек, который пришел трясти с младшего долг (Пак всегда говорил тонсену, что его игры ничего хорошего не сделают). Горло пересохло от страха. Оно нещадно болит, будто дикая птица дерет его изнутри, чтобы удобнее было глотать свою добычу. По комнате прошел поток вязкого холода, окутывая легкие цепями и закрывая любую попытку вздоха. Беззащитность – единственное, что сейчас ощущает Чимин, красным цветом выделяя это слово у себя в голове. Он будто тонет. Ноги затягивает по колени в это болото непроглядной тьмы. Тянет вниз, чтобы полностью поглотить и оставить разлагаться. Голова останавливает свою работу, когда ручка двери опускается вниз и в комнату вступает некто. И этого некто Чимин ожидал меньше всего. Точнее даже не думал о нем. Ангел. И ох, Пак бы правда хотел пошутить, но перед ним существо с идеальными пропорциями и парой темно-серых крыльев за спиной. Рот открывается в слабом вздохе, потому что теперь сон окончательно ушел. Существо сделало еще несколько шагов по мягкому ковру, пробуя его текстуру на ощупь, потому что ноги у божества абсолютно босые. И да простит Бог Чимина, но выглядят они настолько сахарно, что их просто целовать хочется. Хочется ощущать эту приторность белесых пальцев и смотреть, как они сладкой ватой растекаются между загорелых ладоней Пака. На прекрасном какой-то белый костюм из брюк и легкой рубашки, сочетание которых лишь сильнее подчеркивало легкую мускулатуру тела. Глаза бегают по изящным запястьям, голубовато-зеленым венам и предплечьям, на одном из которых парень замечает до сжимания сердца знакомый рисунок. Он еще раз бегает по черным контурам, благословляя каждый из них. Отрезветь заставляет тихий щелчок двери, которая, вероятно только что закрылась и попавший в капкан Чимин, поднимает свои медовые глаза, сразу цепляясь за бирюзово-голубой оттенок волос. - Юнги... – с придыханием слетает слово с губ юноши. Остается на них, впечатываясь больным клеймом. И вроде ничего такого произойти не должно было, но только по вздрогнувшим ресницам Юнги этого сказать нельзя. Его взгляд резко впечатался в облик завороженного Пака, который с некоторым восторгом осматривает только что зашедшего челов... ангела. И тут голову прошибает миллионом острых льдин. Заставляет кровь прилить к мозгу и оценить ситуацию. А ситуация до ужаса непонятная. Болото застыло, покрыв тело Чимина, вплоть до шеи, слоем плотного льда. Лед ехидно блестит в сумраке страха, играя своими замысловатыми узорами и словно смеясь над доверчивым юношей. Ноги сами срываются на бег. Одеяло отлетает в существо, покрывая его голову теплой тканью с рисунком белых лилий. Чимину хватает всего пяти широких шагов, чтобы оказаться на открытом балконе, не имея ни малейшего шанса на спасение. Хотел бы он сейчас иметь пару крыльев, чтобы просто улететь отсюда. Чтобы спастись из плена цепких пальцев Юнги, которые наверняка заморозят его глотку, затем трахею и легкие, чтобы Пак наверняка перестал дышать. Еще в прошлый раз ангел ведь хотел, чтобы его жизнь прекратилась. Он пришел сюда за этим? Противоречие на противоречии заставляет давление подниматься высокой планкой, уши закладывает, а из носа, кажется, пошла кровь. Разум сковало кандалами, теперь он точно не поможет Чимину сделать верный шаг. Так что он делает шаг к открытому окну. Юнги, наконец, высвобождается из плена белых лилий, что-то ворча себе под нос и откидывая одеяло в угол комнаты. - Чимин, успокойся, блять, - только успевает проговорить ангел, как в него уже летит черный ботинок. Благо увернуться он успевает, иначе остался бы с красным следом на своем миловидном личике. Существо уже ожидает следующий снаряд, но вместо него видит, как розовая макушка падает. А Пак и понять не успевает. Он просто искал средство защиты, но, видимо, не досмотрел, наступил на любимую гантелю, которая с глухим стуком ударилась об бетонную стену, и теперь легкое тело летит вниз. Прямо из окна собственной квартиры. Теперь он, как никогда в жизни, жалеет, что выбрал квартиру на тринадцатом этаже, а ведь всегда считал, что «тринадцать» - его счастливое число. Пак принимает это за иронию, потому что не смог сделать тоже самое, когда был разбит, но теперь он упадет по чистой случайности. Так вот, какая расплата была за эти года счастливой жизни. Чимин теряет любую возможность спастись. Он больше не подумает о том, зачем Юнги пришел к нему, зачем тогда спас, что будет с Чонгуком и какой подарок он ему готовил на день рождения. Пак думал об этом секунды ранее, но теперь перед ним лишь небо. Небо плачет, будто уже оплакивает будущее мертвое тело. Жалеет, что не спасло. Последнее, что запоминает Чимин – это холодные капли дождя, горький вкус судьбы, боль в лопатках, видимо от удара об рейку балкона и... розовые перья?