Pink wings.

Маленький Чимин был сущим ангелом. В начальной школе вёл себя хорошо, учился на пятерки, получал разные грамоты и медальки за конкурсы. Пока не появился в его жизни Чонгук. Шумный мальчишка без комплексов, с высоким ростом и обворожительным (от слова "вор", потому что воровал он женские сердца очень искусно) взглядом, который прямо говорил о том, что мальчишка добьётся своего. И Чимин всегда верил в то, что его лучший друг был подарком небес. Потому что тот наполнил его жизнь яркими красками, не дал утонуть в пучине чувств, когда его в очередной раз бросили. Помог прийти в себя, когда не стало его брата – Пак Дживона. И хоть тогда именно Юнги не дал прыгнуть с крыши собственного дома, подняться помог именно Чонгук. Глаза закрываются в волне воспоминаний и Чимин не понимает сейчас, что за чертовщина происходит. А по-другому и назвать не получается, потому что события вокруг него – это явно проделки дьявола. Юноша невольно покрывается мурашками, когда старая пленка воспоминаний крутится в голове. Хочется не помнить той боли, но она фантомом врезается прямо в сердце. Пак Дживон – старший брат, прилежный ученик, любимый сын, любитель риска и ночных гонок на мотоциклах. Чимин тоже любил мотоциклы. Они заставляли чувствовать себя живым. Рев мотора, ночные улицы Пусана, глоток воздуха, адреналин, звук мира в ушах. Парень ужасно любил своего брата и их совместное увлечение… до тех пор, пока брата не стало. Несчастный случай или подстава? Полиция так и не стала разбираться. Пак до гула в ушах помнит тот день. Очередная ночная гонка, парень стоит около своего транспорта, ожидая старта. Азарт всегда захватывал его с головой, заставляя подчиняться своим похотям, а пятнадцатилетний парень и против никогда не был. Толпа резко поднимает уровень шума, объявляя о том, что на экране появились цифры обратного отсчета. Чимин смотрит на брата, а тот улыбается своей белоснежной улыбкой, от чего глаза становятся полумесяцами и по его телу разливается тягучее тепло. Три. Толпа громко отсчитывает последние секунды, юноша ловко седлает свой байк, опуская на лицо шлем. Адреналин начинает кипеть в крови и Чимин вспоминает все повороты трассы. Всего один круг нужен для победы, он справится, обязательно справится… Два. Громко раздается шум в голове, мешая сосредоточиться на чувствах. Шлем блестит от ламп на трассе и Пак краем глаза видит, как Дживон нетерпеливо сжимает ручки руля, прогревая двигатель. Везде слышны ревы моторов. Один. Толпа любителей громко кричит, подбадривая фаворитов. Раздается финальный сигнал и байкеры срываются с мест, гоня по неровной трассе, Чимин помнит каждый поворот, знает, что где-то впереди свободой наслаждается его брат и это заставляет улыбнуться. До тех пор, пока он не видит, как на брата налетает другой мотоциклист. И дорога перед Чимином заканчивается. Он успевает заметить наполненные страхом глаза его брата сквозь темное стекло защитного шлема. Чимин не помнит, как оказался около еле живого тела, потому что просто не хочет. Он не хочет помнить ничего. Не хочет видеть, как перед ним Дживон истекает кровью от осколочных ранений – они улетели прямо в стекляную рекламу какого-то напитка. Не хочет слышать, как брат говорит что-то в небольшом бреду, кряхтя и откашливая очередную партию кровавых сгустков. Не хочет чувствовать, как его руку сжимают родные руки в последний раз, с каждой секундой все больше расслабляясь. Не хочет задыхаться от собственных слез и криков, он безнадежен, абсолютно. Не хочет прощаться, но все равно слышит от своей крови сдавленное: — Забери мои крылья, ангел… И Чимин не хочет слушаться, но все равно стягивает с брата его кожаную куртку с нашитыми розовыми крыльями, он не хочет оставлять его без крыльев свободы. Младший на диктофон записывает последний вздох своего брата, обещая хранить его в памяти настолько долго, насколько это вообще возможно. Собирается ли парень сесть на мотоцикл, чтобы доехать до дома? Никогда. Выплачется лучшему другу в плечо, не прекращая есть горькие таблетки успокоительного? Определенно. И Чонгук тогда спас его. Спас, вытащив из пропасти. Чимин хотел свободны, но не думал, что битва за нее будет настолько жестокой. Парень ходил больше года к психологу, держась за родителей около кабинета или за Чона, когда тот приезжал на каникулы к семье. Он сидел на антидепрессантах, в большинстве своем на азафене, смешивая его с успокоительным. Правда иногда он мог баловаться циклодолом, пока близкие не видели – это помогало намного лучше. Тогда он и начал курить, заполняя легкие никотиновым дымом, а не криками душевной боли и собственными слезами. Глаза становятся влажными и из воспоминаний вытягивает Чонгук, громко открывший дверь. Они успевают лишь обменяться взглядами, потому что младшему неловко, что он зашел именно тогда, когда была очередь Чимина. Он неловко что-то приговаривает себе, отводя взгляд куда-то в сторону. Только его взгляд падает на прорастающие крылья и на лице Чона сменяется несколько эмоций на секунды. Только это не сбор ужаса, удивления и непонимания. В его глазах играет пламя гнева, зависти и недоумения. У Пака и слов нет, чтобы объяснить все это, потому что он и сам не знает, что с ним происходит. Еще больше пугает поведение Чонгука, который с некоторым зверским желанием распахивает дверь и начинает осматривать старшего везде: проверяет его шею, глазами бегает по животу и пояснице, водит пальцами по рукам, пока не находит то, что для него больно обжигает руки. Он находит небольшой шрам на запястье и теперь смотрит на него с такой завистью, словно сейчас откусит эту часть кожи, чтобы не видеть сия искусства на руках Чимина. А юноша до сих пор не понимает реакцию друга. Он не понимает, почему тот не задает вопросов, так свирепо смотрит на его небольшой шрам и копну перьев на спине. Пак пугается еще сильнее, когда его резко разворачивают спиной, явно осматривая еще неокрепшие перья, проводя рукой под ними и выдавая такую фразу, от которой кровь застыла в венах и сердце биться перестало. — Значит, у тебя все-таки есть ангел-хранитель? И теперь Чимин не знает, жалеет ли он о том, что остался жив или нет.