Подчинись

      Иллирия изо всех сил пыталась держать себя в руках. Она вся была горячей, её тело горело, сердце бешено колотилось. Её хватка на подлокотниках кресла заметно усилилась, костяшки пальцев побелели. Она была охвачена тревогой и желанием. Слова, которые он говорил ей, произвели непредвиденный эффект, никогда еще она не возбуждалась так от того, что кто-то просто разговаривал с ней.       Леви внимательно посмотрел на девушку перед собой. Следя за каждым едва уловимым движением. Её глаза были затуманены, смесь страха и вожделения присутствовала, говоря ему, что она не была уверена в этом, но часть её отчаянно хотела этого. Губы её дрожали, дыхание медленное, глубокое и тяжелое. Её пальцы вцепились в кресло. Она была заморожена, решив не сломаться, но втайне желая быть сломленной. Леви знал, что играет с огнем. Он знал, что балансирует на краю очень тонкой грани.       Он мог положить всему этому конец прямо сейчас, и большая часть его знала, что он должен это сделать, но другой его части было любопытно узнать, прав ли он…       Он был почти уверен, что Иллирии понравилось наказание, которое он применил ранее. Звуки, сорвавшиеся с её губ, были признаком. Но у него были сомнения. И хотя сейчас в её глазах было такое выражение, он мог видеть страх, который также жил в них, он мог чувствовать, что она разрывается, поэтому внимательно наблюдал за ней.       Был также тот факт, что Леви какое-то время наблюдал за Иллирией. Она привлекла его внимание некоторое время назад, задолго до того, как началось какое-либо из этих недавних событий. Он и командир отправились в учебный отряд, чтобы посмотреть на потенциальных новых кадетов. Шадис позволил им прочитать все досье перед тем, как вывести их на тренировочную площадку. И дело Иллирии привлекло его внимание.       Исключительно в рукопашном бою и УПМ, ловкость и скорость не имеют себе равных. Эффективна на уроке. Настоящая сила, с которой нужно считаться. Однако имеет непокорное отношение и может быть чрезвычайно воинственной. Недисциплинированный и бунтарский характер. Сильно буйная. Обладает удивительным потенциалом, если она сможет укротить свое непослушное отношение и научиться быть послушной.       Да, она определенно привлекла внимание Леви. Затем, когда они вышли на тренировочное поле, он увидел, как она занимается рукопашным боем с другим учеником. Она была впечатляющей. Она была быстрой и бдительной, сосредоточенной и целеустремленной. Она ударила ученика с силой, выполняя каждое движение со смертельной точностью. Её каштановые волосы развевались, переливаясь на солнце, её зелёные глаза ярко горели огнём, сосредоточенным только на предстоящей миссии. Трудно было представить привлекательную женщину на поле серьёзной, но когда Шадис привлек их внимание, все выстроились в шеренгу и отдали честь, но приветствие Иллирии было слабым и нерешительным. У нее определенно были проблемы с проявлением уважения к начальству. Она выглядела почти скучающей.       Когда она закончила учебу, Леви немедленно предложил Лайт взять в свой отряд, к большому облегчению командира Эрвина и остальных. Он знал, что у неё есть потенциал, он знал, что она будет сильным и способным солдатом. И он знал, что из всех остальных именно он сломит её.       И со временем Иллирия стала более образцовым солдатом. Но она все еще находилась в стадии разработки. И со временем Леви невольно стал уделять ей все больше и больше внимания. Это было не очевидно никому, кроме него. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что его привлекает эта женщина. Леви был упрям. Он был прагматичным и рациональным, поэтому он в значительной степени принял влечение, а затем похоронил его. Он относился к Иллирии так же, как и любому другому солдату. Однако та ночь повлияла и на него. Он почувствовал, что старое влечение, которое, как ему казалось, он подавил, вернулось десятикратно. Он вспомнил, как трудно было подавить растущее желание к этой девушке. Это было мучительно для них обоих по совершенно разным причинам.       Леви выдержал взгляд девушки перед собой, его губы скривились в легкой ухмылке.       — Думаю, я знаю. — Его голос был тихим и низким, когда он убрал руку с её губ и сделал пару шагов назад. Он поманил её вперёд рукой.       — Иди сюда. — Иллирия тяжело сглотнула.       Она никогда раньше не видела ничего столь соблазнительного от своего капитана. Он вообще знал, что делает с ней? Она встала и сделала несколько шагов вперёд, её ноги дрожали и он потянулся к ней, пальцы скользнули по её руке, когда он приблизил её, а затем заставил её повернуться.       Её спина коснулась его груди, когда она остановилась. Пальцы Леви нежно убрал её волосы с плеч, губы приблизились к горящей коже её уха.       — Как ты думаешь, сколько ударов я должен нанести тебе на этот раз, солдат? — На этот раз глаза закрылись.       Его голос так близко к ней, ощущение его горячего дыхания, ласкающего её кожу, когда его пальцы дразняще скользили вниз по её горлу, к её плечам, медленно проскальзывая под лямку ремня безопасности, прежде чем сбросить с плеч, слишком много. Она вздрогнула. Другой рукой он снял лямки с её другого плеча, и она почувствовала, как он потянулся к её юбке, расстегнул пряжки и полностью снял ремни, бросив их на стол.       Она была так сосредоточена на том, чтобы успокоиться, что совсем забыла о его вопросе. Леви протянул руку и схватил её за волосы, быстро и грубо толкнув, чтобы она пришла в себя.       — Я задал тебе вопрос, Лайт. Не испытывай моего терпения. — Иллирия уже практически задыхалась. Её возбуждение видно по влажному нижнему белью. Она действительно была отвратительна. Она сглотнула и облизала губы, тихо дыша.       — Десять. — Она ответила, и Леви ослабил хватку, переместив руки к передней части её брюк. Он начал расстёгивать так же, как и в прошлый раз, задирая её юбку, ослабляя ремни на ногах и стягивая её брюки с боков, всегда стараясь не прикасаться к ней так, как это было бы сочтено неприемлемым.                   Несмотря на то, насколько непристойными были действия, их легко можно было выдать за форму наказания, Леви старался не переходить эту границу.       — Десять? — Спросил он чуть выше, чем раньше и ухмыльнулся. — Я так не думаю, Лайт. Я дал тебе десять за непослушание, за неповиновение мне. На этот раз ты не только нарушила правила, но и напала на товарища и своего капитана. — Иллирия крепко зажмурилась, когда капитан положил руку ей на спину, и она сделала шаг вперёд, ударившись бедрами о стол.       — Руки за спиной. — Иллирия немного нахмурилась.       — Сэр? — Спросила она, немного повернув голову, чтобы попытаться взглянуть на него.       — Руки. Позади. — Прошипел он, и его голос внезапно стал угрожающим. Иллирия вздрогнула, но сделала, как он просил. Он протянул руку и схватил ремни, которые бросил на столе, и сразу же приступил к работе.        — Итак… сколько? — Снова спросил он, его руки крутили ремни за её спиной, туго обматывая их вокруг запястий и удерживая девушку.       — Сэр, я… я извинилась… — Он ухмыльнулся позади неё, она попыталась повернуться, чтобы посмотреть на него, но тело было приковано к месту, только голова двигалась. Леви вскинул бровь.       — Извинилась? Хм… ты не сожалеешь, Лайт… — Сказал он, делая шаг ближе, его пальцы быстро застегивали пряжку, когда он резко дернул, затягивая ремешок так, что он больно впился в её кожу.       Глаза Иллирии расширились, когда её осенило. Она была полностью в его власти. Раздетая донага и связанная, он планировал её наказать. Его тело на мгновение прижалось к ней, его левая рука сжимала ремешок, а правая мягко коснулась её плеча. Она снова почувствовала его дыхание на своем ухе.       — Но ты будешь сожалеть. — Прошептал он ей на ухо, и Иллирия не смогла подавить дрожь, пробежавшую по её телу. Леви отступил на шаг.       — Займи позу. — Приказал он, и Иллирия сглотнула, склонившись над его столом, снова прижавшись щекой к дереву.       Леви восхитился открывающимся перед ним видом. На её кремово-белой коже всё ещё отчетливо видны следы его предыдущего наказания. Он немного приподнял её рубашку, полностью открывая её перед собой. Ему отчаянно хотелось провести руками по девичьей коже. Она совершенно не представляла, как ему тяжело.       — Раздвинь свои ноги. — Лицо Иллирии вспыхнуло, когда она слегка раздвинула ноги.       — Шире. — Она услышала, как он поднял ремень справа от неё и её возбуждение росло, как и унижение. Она повиновалась, ещё больше раздвинув ноги. Девушка услышала, как он щелкнул ремнем, и этот звук заставил ее дернуться от возбуждения.       — Поскольку ты не смогла дать мне удовлетворительного ответа, я решу, когда, по моему мнению, с тебя хватит. Чего я хочу от тебя, Лайт, так это словесных извинений при каждом ударе, который я нанёс. И когда я подумаю, что ты действительно сожалеешь о своих сегодняшних поступках, я остановлюсь. Я ясно выражаюсь? — Иллирия кивнула головой.       — Да сэр. — Прошептала она уже дрожащим голосом.       Первый шлепок пришел почти сразу, и Иллирия ахнула, тело мгновенно напряглось от удара, когда боль пронзила её кожу, первоначальный укол утих, превратившись в прекрасный ожог. Она глубоко вздохнула.       — Мне жаль. — Прошептала она.       — Громче. — Ещё один удар, и её голова взлетела вверх, когда она дернулась, стиснув челюсти.       — Мне жаль. — повторила она чуть громче.       — Я тебя не слышу. — Ещё один удар, и Иллирия проиграла. Изысканное чувство возвращается к ней. Боль доставляла ей ни с чем несравнимое удовольствие. Её кожа горела. Все её тело покалывало в восхитительном предвкушении, с нетерпением ожидая следующей атаки.       — Мне жаль. — Голос её стал теперь сильнее, громче, хотя всё ещё неудержимо дрожал.       — Лучше. — Иллирия продолжала принимать удары Леви, каждый из которых приносил ей небывалое блаженство. Её ноги ослабли, спина болела от такой сильной тряски, руки онемели из-за неудобного положения, сердце колотилось в груди, дыхание было прерывистым, а промежность пульсировала, белье промокло до нитки.       Она снова почувствовала отвращение к себе, волна вины захлестнула её, прежде чем смениться волной чистого удовольствия. Она отчаянно хотела кончить, не желая ничего, кроме прикосновения в её очень чувствительном состоянии и доведения до оргазма. Она понятия не имела, сколько раз Леви ударил её, и, честно говоря, ей было все равно, лишь бы он не останавливался.       Леви был впечатлен стойкостью девушки. Ни разу она не попыталась пошевелиться, ни разу не попросила его остановиться, ни разу не сдалась и не признала, что ей это нравится. У неё была невероятная сила воли.       Иллирия почувствовала, как он издал особенно грубый щелчок, ремень соединился с очень тонкой и чувствительной кожей внутренней части её бедра, почти задев её чувствительную промежность, и её глаза слегка закатились, рот открылся от блаженства, когда она издала короткий стон.       — Ах, о боже, мне жаль… Мне жаль… — Леви сделал паузу, услышав её стон, от которого его сила воли ослабла. Он был доволен. Иллирия пыталась контролировать свое дыхание, выдыхая громкими, прерывистыми, длинными вздохами. Леви бросил ремень на стол, но она даже не выглядела смущенной, её глаза просто медленно открывались от шума. Он сделал шаг ближе, сжав левой рукой не связанные запястья, когда он встал рядом с ней.       — Хорошая девочка. — Он прокомментировал. Реакция Иллирии на похвалу была мгновенной, её глаза красиво закрылись, когда она сильно прикусила губу и подавила тончайший хныканье. Леви ухмыльнулся позади неё, глядя на свежие отметины на её теле, на её ноги, дрожащие от напряжения. Он взглянул на её лицо, и его решимость ускользнула.       — Ты же знаешь Лайт, если бы я не знал лучше… Я бы сказал, что тебе это слишком нравится. — Глаза Иллирии распахнулись при его заявлении, её переполненный похотью мозг был отброшен в сторону рациональными мыслями.       Но прежде чем она успела среагировать, она замолчала, когда Леви просунул руку между её ног, его палец скользнул по её половым губам сквозь промокшее нижнее белье. Это простое прикосновение вызвало из её горла громкий гортанный стон, который она не смогла бы сдержать, даже если бы попыталась. Она попыталась сомкнуть ноги, но не могла двигаться, так как ступни Леви были внутри её собственных, заставляя её ноги оставаться открытыми, она не могла стоять прямо, так как его левая рука всё ещё сжимала н её запястья, связанные за спиной, требуя, чтобы она оставалась на месте.       Его палец снова скользнул по ней, его движения преднамеренные, медленные и мягкие, кончик его пальца дразняще касался её клитора, и она вскрикивала еще громче.       Леви не ожидал такого. Хотя он пришел к выводу, что Иллирии нравились его действия, он никогда не думал, что ей это понравится настолько, что это окажет на неё такое влияние. Еще один громкий стон сорвался с её губ, когда его палец быстро стал скользким от её сока.       — Ну-ну… ты не грязная девчонка? — Поддразнил он и тон его голоса заставил Иллирию покраснеть, она прижалась лбом к дереву, чтобы скрыть лицо, в то время как капитан продолжал атаковать её тело.       — Грязная, маленькая паршивка. — Его голос — глубокий хрип. Её промежность дергалась каждый раз, когда он говорил, его слова делали с ней что-то, чего она не могла объяснить или понять на данный момент.       Леви наклонился к ней и прошептал ей на ухо:       — Знаешь, Лайт, я не могу не задаться вопросом… какие еще темные, отвратительные фантазии прячутся глубоко под поверхностью. — Он нежно прижался губами к её уху, действие едва заметное в нынешнем состоянии Иллирии. Она была так близко… просто чертовски близко.       Леви сделал последнее, медленное движение через её пульсирующую промежность и отошёл назад, ослабив ремни вокруг запястья девушки и яростно потянув их, швыряя на пол. Руки Иллирии практически не выдержали, она упала на бок, когда её пальцы отчаянно пытались ухватиться за край стола, чтобы помочь ей встать прямо.       — Я не разрешал тебе стоять. — Прокомментировал он, заметив её попытки подняться. Иллирия замерла.       — Боже, пожалуйста, не надо больше. Я не могу этого вынести. — И она действительно не могла. Она была готова сорваться. Она сделала еще несколько глубоких вдохов и прекратила свои действия, закончив все движения, ожидая, пока Леви положит конец их дурацкой игре.       Но он ничего не сказал. Он не пытался двигаться или говорить. Она понятия не имела, где он был и что делал, и это заставляло её нервничать. Но все же она ждала. Её тревога начала заменять похоть, затуманившую мозг и девушка внезапно осознала, насколько унижена.       Она была сильным и способным солдатом, мощным и огненным. И она была превращена в дрожащее и безнадежное месиво никем иным, как капитаном Леви, и, что еще хуже, она чертовски наслаждалась этим. Он любил это так сильно, что её волнение насторожило начальника, и теперь он с болью осознавал, какой эффект произвели на неё его действия, доказательство скользнуло по его пальцу, когда он коснулся её. Поскольку он прикасался к ней самым неуместным и полностью удовлетворяющим образом.       Иллирия жаждала большего. Она слегка поерзала на столе, становясь все более нервной, чем дольше шло время, но у неё не хватило духу повернуться. Как она вообще могла смотреть ему в глаза после этого? Однако только у неё хватает наглости быть непослушными и двигаться без его слов. Если бы она сделала это, то это только усилило бы тот факт, что она хотела, чтобы он наказал её ещё больше. Так что она оставалась неподвижной, всё ещё невероятно возбужденной, её тело все еще желало только того, чтобы её заставили подчиниться и грубо взяли прямо здесь, над столом. Она глубоко вздохнула и вдруг почувствовала руку на своем плече, грубо потянув её в положение стоя.       Она слегка вздрогнула, глаза автоматически обратились к капитану, сверкающими серебряными радужками, когда он повернул её лицом к себе, прижимая к столу. Её зад потерся о него, и она вздрогнула, зашипев от боли, и выгнула спину, чтобы попытаться уйти от шероховатой поверхности, непреднамеренно задев его одетой промежностью. Она задохнулась, с силой втягивая бедра назад в ужасе от того, что только что произошло, это действие заставило её задницу грубо удариться о стол и она прикусила губу от боли, зажмурив глаза, когда костяшки пальцев грубо сжали край стола.       Леви усмехнулся.       Звук был глубоким и рокочущим, и прямо сейчас это было похоже на музыку для её ушей. Боже, какой шум. Она открыла глаза, стараясь изо всех сил смотреть на него сквозь затуманенные вожделением глаза, на тот факт, что он нашел все это очень забавным.       Леви выдержал её нерешительный взгляд, его же слегка ожесточился, что заставило Иллирию взглянуть себе под ноги, прекрасно понимая, что прямо сейчас она не выиграет в этом вопиющем состязании. Леви немного присел, схватил штаны Иллирии и медленно и осторожно поднял их. У неё перехватило дыхание, когда она смотрела на него. Он был сосредоточен на том, что делал, совершенно не отвлекаясь на то, что её горящая промежность была так близко к его лицу. В то время это было единственное, о чем могла думать Иллирия.       Её глаза следили за движениями рук, когда он осторожно застегнул брюки вокруг её талии и встал прямо, глядя ей прямо в глаза, пальцами расстегивая молнию и застегивая пуговицу. Его пальцы слегка задержались, кончики его пальцев слегка погрузились в пояс брюк, и он крепко потянул их, заставляя ткань её брюк плотно прижаться к промежности, трусики сморщились в её мокрой щели и швы брюк почти болезненно тёрлись о набухший клитор       Она задохнулась, практически рухнув на стол, её ноги тряслись, пальцы сжались на столе. Леви наблюдал за ней, наслаждаясь реакцией на него. Ему нравилось видеть, как она извивается. Ему нравилось то, что он мог заставить её так нервничать и так возбуждать.       — Я ошибался насчет тебя, Лайт. — Иллирия мгновенно пришла в себя, открыв глаза и уставившись на капитана. Он медленно расстегнул её брюки, одной рукой скользнув к её бедру под рубашку. Его кожа была теплой на её и мягкой, как шелк, вся его рука касалась кожи и заставляла её дрожать, когда другая рука поднялась и грубо схватила её за волосы.       Это было такое уникальное чувство, когда к тебе так нежно прикасаются и так грубо обращаются в одно и то же время. Он крепко удерживал её на месте рукой, запутавшейся в волосах, не приближая и не отталкивая девушку, просто удерживая её неподвижно. Взгляд девичьих глаз был раскованным, она практически умоляла его одними глазами. Леви боролся с желанием дать ей именно то, что она хотела, из-за того, как она смотрела на него, было почти невозможно держать себя в узде. Его губы расплылись в легкой ухмылке, чувство суверенитета нахлынуло на него, когда он посмотрел на драгоценную женщину перед собой.       — Отчаяние тебе идет. — Он закончил, заметив дрожь, которую вызвал у неё. Её слегка приоткрытые губы дрожали, когда она пыталась восстановить самообладание, глаза были полны вожделения.       Он отпустил её, отступив на шаг, чтобы между ними появилось расстояние.       — Свободна. — Он подошёл к своему стулу, сел и полностью сосредоточился на папке перед собой. Иллирия стиснула зубы, слегка прикрыв глаза, уже желая вернуть его тепло. Она чувствовала себя обескураженной его действиями. С трудом сглотнув, она медленно подняла остальную одежду, прежде чем уйти.