Подчинись

      Дни проходили в замке. Хистория обрабатывала ее раны два раза в день, как она и просила, и Эрену удалось раздобыть немного мыла без запаха, чтобы она могла помыться. Хистория даже несколько раз приносила еду Иллирии в ее комнату, замечая, что она не добиралась до столовой. Иллирия почти не выходила из своей комнаты. Она не хотела никого видеть. Больше всего Леви.       Она заставляла Хисторию ходить с ней в душевую каждое утро, надеясь, что если она наткнется на капитана, он не приблизится к ней в присутствии Хистории, но она его не видела.       Ханджи осмотрела ее раны и разрешила ей приступить к легким обязанностям. Иллирия предложила убрать кабинет Ханджи, что, наконец, заставило эксцентричную женщину улыбнуться. Она также убирала кабинеты командиров и даже капитана Леви. Тем не менее, она была осторожна в его кабинете, пока он был занят обучением кадетов снаружи.       Однажды утром она мыла окно в его кабинете, наблюдая за тренировкой внизу. Ей надоело теперь быть уборщицей у начальства, она хотела вернуться к тренировкам со своими друзьями. Она слегка надулась, наблюдая, как другие солдаты участвуют в тренировке, а капитан время от времени отдавал приказы или говорил им, как неправильно они это делают. Она улыбнулась. Она на самом деле немного пропустила это.       Как раз в этот момент Эрен увидел ее и помахал, счастливо улыбаясь. Она усмехнулась и слегка помахала в ответ. Сразу же Леви обратил внимание на окно, интересуясь, что отвлекает Эрена, и впервые почти за неделю его глаза встретились с глазами Иллирии. Иллирия почувствовала, как ее сердце екнуло, и быстро опустила руку, не желая навлечь на себя неприятности из-за того, что отвлекает тренировку Леви. Выражение его твердого лица слегка изменилось, хотя его глаза сузились, когда он снова обратил внимание на Эрена.       — Йегер! Тридцать кругов вокруг штаба, сейчас же! — Плечи Эрена опустились, когда он взлетел, следуя приказу капитана, и Иллирия тихонько рассмеялась.       Черноволосый мужчина внизу оглянулся на нее, бросив на нее слегка неодобрительный взгляд, и она быстро отвернулась, продолжая свою работу в его кабинете.       Она все еще была очень зла на капитана, независимо от того, имела она на это право или нет, это не отменяло того факта, что она злилась.       Она не любила игры разума. Она всегда гордилась своей откровенностью и честностью. Так что, если он сожалеет о встрече между ними, он должен просто сказать об этом. Просто сказать ей, где именно она стоит, и перестать с ней играть. Вместо этого он посылал смешанные сигналы. В одну минуту он немного ослабил свою бдительность, а в следующую заставил ее уйти. Ей удавалось избегать его всю неделю, но этому придет конец, когда ей придется возобновить тренировки.       Она быстро закончила убирать оставшуюся часть его кабинета, тщательно убрав его кабинет, спальню и ванную. Иллирия прежде чем уйти, дважды проверила, всю комнату, чтобы убедиться, что всё соответствует его высоким стандартам.       В тот вечер она решила пойти поужинать. Она не могла вечно находиться в своей комнате. И чем скорее она вернётся в отряд, тем будет лучше.       Иллирия решила больше не позволять капитану влиять на нее. Он всю неделю был у нее на уме, она ломала голову, пытаясь во всем разобраться и смирилась с тем, что никогда его не поймет. Она сомневалась, что он даже иногда понимал себя.       Она села за стол своего отряда. Иллирию встретили яркими и искренними улыбками. Эрен с ходу спросил, как она себя чувствует. Саша же спросила, хорошо ли заживают ее раны. А Хистория спросила, справляется ли она со своими обязанностями. У Иллирии поднялось настроение от осознания того, что её безумно ценят и любят друзья.       — Итак, скоро будет день рождение Саши… — сказал Эрен, кивнув женщине на другом конце стола, которая была занята поеданием пищи.       — Командир сказал, что мы можем устроить небольшое торжество. Ты будешь там, не так ли? — Армин адресовал свой вопрос Иллирии, на что она улыбнулась.       — Конечно! Ни за что на свете не пропущу, — Армин мягко улыбнулся ей.              Эрен в предвкушени начал рассказывать о приближающейся ночи.       У разведывательного корпуса редко была причина для празднования, главными событиями были дни рождения и Рождество. И поскольку многие солдаты не продерживались один год, дни рождения праздновались довольно редко.       Иллирия погрузилась в атмосферу, прислушиваясь к разговорам вокруг нее. Её мысли были где-то в другом месте.             Завтра она возобновит тренировки. Это будет ее первый день после возвращения. Раны Иллирии хоть довольно хорошо заживали. Именно поэтому она могла приступить к тренировкам. У нее были смешанные чувства по этому поводу.       Она боялась снова оказаться в компании капитанов, но ей хотелось, чтобы все вернулось на круги своя. Дистанция, которую она пыталась создать за последнюю неделю, была необходима. Она смогла собраться с мыслями. Хоть и она все еще не понимала его намерений и причин его изменчивого мнения, она сказала себе не слишком много думать об этом. Это было то, что было. Что случилось, то случилось. Не было никакого смысла держаться за это и пытаться оценить то, что только произошло по прихоти. Просто спонтанная вещь.       Она испробовала всевозможные возможные объяснения. Может быть, это было его намерением все время? Взять то, что он хотел, а затем покончить с очищением своей системы. Может быть, она просто оказалась там. Может быть, если бы это был кто-то другой, он бы отреагировал точно так же. Возможно, нет. Может быть, он вел себя так по отношению к ней, потому что она была чем-то, чего он хотел. Что-то удобное в то время. Но многие ее причины не имели особого смысла. Когда она попыталась отмахнуться от этого, этот ворчливый голос в ее голове напомнил ей, что капитан был очень осторожным человеком. Она вспомнила обо всех девушках во время тренировок, которые падали на него в обморок издалека, некоторые не так стеснялись этого, и о том, каким пренебрежительным и профессиональным он был всегда. Леви был не из тех, кто проявляет романтический интерес к кому-либо. Ну, во всяком случае, она об этом не знала. Но, возможно, он просто очень хорошо это скрывал.       Насколько Иллирия знала, у него могла быть череда связей на одну ночь, многие девушки, с которыми она тренировалась, уже мертвы, а те, что выжили, либо нашли партнеров в полку, либо все еще падали в обморок из-за капитана. И она знала из своего собственного опыта, что вполне возможно, что он спал с любой из женщин, и они просто никому не сказали. Держали это в секрете. Ведь она сама была в этом виновата. Так что вероятность была в том, что она была просто еще одной выемкой на стойке кровати. Ничего особенного. Просто то, что произошло в запале, то, чего они оба хотели в то время, и теперь это время прошло.       Но был и фантаст в Иллирии, который задавался вопросом, действительно ли это было просто пустяком. Кто задавался вопросом, верны ли ее выводы, и предлагал альтернативные причудливые альтернативы. Кто задавался вопросом, действительно ли это было ничем, кто подвергал сомнению каждую мельчайшую деталь и исследовал ее с большим вниманием. Он позволил ей остаться в своей комнате. У скольких других была такая привилегия? Он даже лежал рядом с ней. Ухаживал за ней несколько раз по совершенно разным причинам. Он извинился.       Но Иллирия очень быстро попыталась подавить подобные нереалистичные идеалы. Она могла бегать вокруг себя, пытаясь во всем разобраться. И она покончила с головокружением.       В конце концов, она свела его к чему-то важному, с чем было легче бороться, чем с любой другой альтернативой. На следующий день на тренировке капитан поручил ей тренироваться с манекеном. Иллирия, хотя и была разочарована, безропотно подчинилась. Она с нетерпением ждала настоящего боя на мечах с реальным человеком, она была взволнована возвращением к тренировкам, чтобы пообщаться со своими друзьями и наверстать упущенное за последнюю неделю, но, очевидно, у Леви были другие идеи.       Иллирия махнула мечом на стойку, слегка поморщившись, когда ее меч коснулся неподвижного предмета, слегка сотряс его плечо. Ее левая рука немного потерла плечо, а правую покрутила, пытаясь облегчить боль и расслабить напряженные мышцы.       Леви наблюдал за ней издалека, замечая ее движения. У него было ощущение, что она еще не была на сто процентов готова возобновить полноценные тренировки, и ее движения только подтверждали его подозрения. Ее недавние травмы мешали ей правильно двигаться в бою, поэтому отправить ее сражаться с манекеном было единственным разумным вариантом. Если только она не хотела больше травм, полученных на тренировках. Если бы он поставил ее в пару с другим солдатом, ей пришлось бы использовать свое тело, чтобы уклоняться от атак, маневрировать так, как ей еще не приходилось делать с тех пор, как она получила ранение. И была вероятность того, что она будет изгибаться или поворачиваться таким образом, что это может помешать ее заживлению. Он видел ее разочарование, когда отдавал приказы, но его это не беспокоило. Независимо от того, что она думала, у него были ее интересы в глубине души.       Итак, Иллирия послушалась его просьбы и начала тренироваться против манекена.       Иллирия, однако, была оскорблена командованием капитанов. Ее ярость бурлила под поверхностью из-за того, что он оскорбил ее гордость. Он считает, что она недостаточно хороша? Пытается ли он наказать ее дальше? Унизить ее еще немного? Как будто он сделал это недостаточно! Она была в ярости. Тем не менее, она продолжала, решив не выказывать своего раздражения, не желая давать капитану повода вмешиваться. Если она прикусит губу, он оставит ее в покое, ему незачем будет к ней приближаться. Она могла избегать его до тех пор, пока не привлекала к себе внимание, что само по себе было проблемой для Иллирии. Беда, казалось, преследовала ее. Тем не менее, она могла сделать все возможное, чтобы не создавать проблем.       Тем не менее, капитан все равно подошел к ней, внимательно наблюдая за ее фигурой. Иллирия проигнорировала его, преднамеренно притворившись, что его здесь нет, хотя ее тело согрелось в его присутствии.       — Как ты себя чувствуешь, Лайт? — спросил Леви, яростно качаясь на стойке. Она крепко сжала губы, сдерживая ярость, которая угрожала появиться в ее глазах.       — Я в порядке, сэр. — ответила она сердечно, с ноткой сарказма, несмотря на то, что изо всех сил старалась оставаться бесстрастной. Если Леви и заметил ее презрение, он не ответил на это ничего.