Подчинись

      Иллирия приоткрыла глаза, слегка поморщившись от слепящего солнца, лившегося в окно. Она чувствовала себя истощенной. Она хорошо спала, но чувствовала, что может проспать еще несколько хороших часов. Она подняла руку и вздрогнула, когда острая боль пронзила всю ее спину, напомнив ей о вчерашнем нападении. Тихо застонав про себя, она медленно приподнялась на локтях, встревожившись, обнаружив, что белая простыня окрасилась кровью. Ее глаза расширились, и она в ужасе вскочила на ноги, охватив панику. Когда ее глаза очистились ото сна, и она увидела тревожное зрелище перед собой, она услышала, как открылась дверь спальни, и ее голова повернулась к гостю.       Леви вошел в комнату, и как только его взгляд упал на Иллирию, его глаза слегка расширились. Он быстро шагнул к ней, сея панику и страх в Иллирии. Она откашлялась и попыталась пошевелиться, но он уже схватил ее за руку, помогая подняться с кровати и подняться на ноги.       — Леви, я… — ее прервал капитан, быстро развернувший ее, заставив отвернуться от него, пока его опытные руки расстегивали пуговицы на ее рубашке, быстро сдирая ткань с ее тела.       — Ты в порядке? — в его голосе была нотка беспокойства о ее благополучии, и она моргнула, более чем немного сбитая с толку.       — Да, сэр, я в порядке. Я сожалею о…       — Ты, должно быть, открыла свои раны во сне. Он быстро вмешался, его рука теперь работала над снятием бинтов, осторожно стягивая их с ее тела. Иллирия почувствовала, как мокрые бинты упали на землю с тихим стуком, и выпрямилась, чувствуя себя невероятно неловко, стоя в комнате совершенно голой.       Леви, казалось, совсем не пострадал, глядя на ее раны. Из раны на правом плече сочилась свежая кровь. Засохшая кровь покрывала большую часть ее спины и плеч, но большинство других ран выглядело так, будто они заживут довольно быстро. Он отвернулся, направился к шкафу, который был слева, открыл его, вытащил полотенце и бросил его на кровать, избегая кровавой лужи. Иллирия посмотрела на то, что он бросил, но не пошевелилась, зная, что если она обернется, Леви все увидит.       Капитан полез в ящик прикроватной тумбочки и бросил на полотенце кусок мыла.       — Иди, прими холодный душ, приведи себя в порядок. Возвращайся обратно через пятнадцать минут, чтобы я мог обработать твои раны. — сказал он, отворачиваясь от Иллирии и выходя из спальни. Иллирия вздохнула с облегчением, взяла полотенце и мыло и направилась в душ.       Она стояла под водой, наблюдая, как окрашенная кровью вода у ее ног кружится, прежде чем стечь в канализацию. Когда вода стала чистой, она начала мыть остальную часть тела мылом, которое дал ей Леви.       Иллирия посмотрела на щель на правом плече, слегка поморщившись от дискомфорта, когда осторожно провела по ней покрытой мылом рукой. Когда она была удовлетворена, она вышла из душа и тщательно вытерлась, обернув полотенце вокруг себя, прежде чем вернуться в комнату Леви.       Капитан вошел в комнату со свежими бинтами в руках, оглядел Иллирию и кивнул в сторону кровати.       — Ложись, сними полотенце. — мягко приказал он, поворачиваясь, чтобы взять бальзам, которым он намазал ее прошлой ночью. Иллирия легла на живот, а затем сняла полотенце, бросив его на пол. Она заметила, что капитан сменил простыни. Леви сел рядом с ней и начал лечить, осторожно нанося слизь на раны на ее спине. Когда он был удовлетворен, он сказал ей сесть. Она сделала, как он просил, встав на колени на кровати, и он подвинулся позади нее, прежде чем начал обматывать ее тело бинтами. Иллирия облизнула губы.       — Прошу прощения за ваши простыни, сэр. — прошептала она, слегка повернув голову, чтобы поймать его взгляд. Леви закрепил последний бинт, взял еще одну свежую рубашку и помог ей надеть ее. Иллирия начала застегивать рубашку.       — Забудь об этом. Я уверен, что это было непреднамеренно. — Он ответил, в его голосе не было эмоций, когда он поднялся с кровати, схватил остальную ее одежду, которую выбросили прошлой ночью, и бросил ее рядом с ней. Иллирия быстро натянула одежду, заметив, что ее брюки испачканы кровью, и пошла за Леви в кабинет. Капитан подошел к своему столу и сел, глядя на стопку бумаг на столе.       — Тебе нужно будет очищать, обрабатывать раны и повторно накладывать свежие повязки два раза в день. Если ты доберёшься до лазарета, Ханджи даст тебе все необходимое. Эрвин любезно освободил тебя от всех обязанностей на три дня, пока ты лечишься. Затем ты будешь выполнять легкие обязанности еще неделю, прежде чем возобновить тренировки. Он взял ручку и начал строчить на листе бумаги, не давая Иллирии никакого подтверждения. Она слегка нахмурилась, ошеломленная его холодным отношением к ней этим утром.       — Это все, сэр? — выдавила она, и ее голос ясно указывал на ее нынешнее раздражение. Капитан посмотрел на нее такими же суровыми глазами, как всегда, но его голос стал мягче, посылая Иллирии множество смешанных сигналов.       — Да, Лайт, это всё. Есть что-нибудь еще, что ты хочешь знать? — спросил он, выглядя искренне сбитым с толку. Она не могла поверить, что он снова так холодно относится к ней. Она не ожидала, что он сделает все возможное для нее, предложит помощь в лечении ее ран или что-то в этом роде… Но она все еще ожидала чего-то от него. Казалось, он так беспокоился о ней прошлой ночью, принял меры, чтобы удостовериться, что она в безопасности и о ней заботятся, лично лечил ее раны. А потом он остался с ней, пока она не уснула. Почему сейчас он вел себя так безразлично?       Иллирия смотрела на него, и он смотрел в ответ. Она понятия не имела, что на это сказать. В конце концов он отвел взгляд, поерзал на стуле, как будто ему было неудобно, и глубоко вздохнул.       — Свободна, солдат. — Он закончил, сосредоточившись на своих документах. Иллирия покачала головой, совершенно ошеломленная его холодным поведением, и фыркнула от гнева, прежде чем повернуться и вылететь из его кабинета.       Она была полна ярости и боли, когда шла по коридорам по пути в лазарет, едва сдерживая слезы гнева. Она злилась на Леви, на его холодность, на его бессердечное отвержение. Он расстроил ее тем, что снова был им. Но она также была невероятно зла на себя. Она злилась на то, что часть ее ожидала чего-то большего, ожидала, что он будет относиться к ней чуть мягче, проявит свою заботу лишь прикосновением. Как она могла ожидать от него такого? Это был капитан Леви Акерман. Сильнейший солдат в этом ничтожном мире. Он был безразличен в основном ко всему, безразличен и суров. С чего бы ему обращаться с ней иначе, чем с любым другим солдатом? Так что, если бы они переспали вместе, это было только один раз, и то только сгоряча. Вероятно, для него это ничего не значило. Даже меньше, чем ничего, если судить по его действиям.       Она вошла в лазарет и разыскала Ханджи. Майор ничего не говорила, она, очевидно, слышала об инциденте вчера, и когда ее глаза встретились с глазами Иллирии, она указала сесть на стул.       — Дай-ка я посмотрю на тебя, сними рубашку. — Она спокойно проинструктировала, помыла руки в ближайшей раковине и достала все, что, по ее мнению, может ей понадобиться.       Иллирия сделала, как ее попросили, слегка вздрогнув, когда холодные руки Ханджи коснулись ее чувствительной кожи. Ханджи тихонько хмыкнул.       — Ну, я видела и хуже. Леви, кажется, хорошо поработал над тобой. Приятно видеть, что он действительно иногда обращает внимание… — она больше бормотала себе под нос, чем разговаривала с Иллирией, поэтому промолчала, позволив Ханджи справиться со своими травмами.       Она молча воздействовала на свои раны, а когда закончила, начала собирать аптечку. Она запихнула в сумку отвратительное количество бинтов и несколько флаконов с мазью и протянула их ей.       — Ты знаешь, что ты должна сделать с этими материалами? — Её голос был профессиональным, без намека на игривость, из-за чего Иллирии стало не по себе.       — Да, знаю… — Ханджи слегка кивнула, наклоняясь над своим столом, пока Иллирия снова надевала рубашку, быстро застегивая пуговицы.       — За ранами нужно будет ухаживать два раза в день… Я предлагаю 8 утра и 8 вечера, кто тебе будет помогать? — Она начала делать какие-то заметки на листе бумаги, глядя на Иллирию поверх очков. Иллирия откашлялась.       — Я спрошу у Хистории, — Она ответила, и Ханджи написала еще. Она вздохнула, выпрямляясь.       — Я хочу осмотреть тебя через два дня, чтобы убедиться, что ты поправляешься.       — Я так понимаю, Эрвин дал тебе три дня на восстановление, так что отдохни. Ни уборки, ни подъема, ничего. — Продолжала говорить Ханджи, переодически делая короткие паузы.       — Любое малейшее движение может разорвать твои раны… — Иллирия сглотнула, чувствуя себя еще более неловко. Ханджи покачала головой, уперев руки в бока. Сейчас она выглядела разочарованной матерью.       — Почему вы это сделали? — спросила она почти шепотом, на лице не было никакого веселья. Иллирия чувствовала себя ужасно. Она не проводила много времени с командиром отряда, но, тем не менее, уважала ее. Она немного познакомилась с ней, когда организовывала свой офис. Она всегда была такой приподнятой, такой взволнованной тем или иным, видеть эту другую сторону ее было тревожно. Видя разочарованное выражение на ее лице и зная, что она была причиной этого, она чувствовала себя ужасно. Она была расстроена своими действиями. Она облизала губы, чтобы ответить, но Ханджи была быстрее, покачивая головой и отводя взгляд.       — Ну… как я уже сказала, два раза в день. Сначала прими душ, температуру воды оставт пока прохладной, намажь мазь, чтобы помочь избавиться от шрамов и сохранить влажность раны, и бинты, чтобы предотвратить инфекцию. Через два дня загляни около полудня, и я присмотрю за тобой. — Иллирия кивнула и быстро заставила ее уйти, чувствуя себя еще хуже, чем после выхода из капитанской комнаты.       Она толкнула дверь в свою спальню и обнаружила в своей комнате Эрена, Хисторию и очень встревоженную Сашу. Все взгляды были обращены на нее, все тут же вскочили на ноги и посмотрели на Иллирию со смешанными чувствами. Беспокойство, сочувствие, вина… все это было в их глазах. Хистория шагнула к Иллирии, ее светлые волосы качнулись от резких движений.       — Иллирия… ты в порядке? — Голос Хистории был мягким и сладким.       Иллирия не в порядке. Она была поглощена своими эмоциями и желала только того, чтобы ее оставили в покое. Но умоляющие, обеспокоенные глаза ее друзей помогли растопить ее морозную внешность. Она вздохнула.       — Я в порядке. Я просто устала, — солгала она. Опять таки. Саша шагнула вперед, взяв Иллирию за руку.       — Иллирия, мне очень-очень жаль. Я никогда даже не думала, что…       — Забудь об этом, —Иллирия прервала ее, покачав головой и натянуто улыбнувшись. Это было лучшее, что она могла сделать в данный момент. Саша выглядела так, будто вот-вот расплачется.       — Я решила сделать то, что сделала, так что не извиняйся. Но не думай, что в следующий раз я снова буду тебя выручать. — Саша энергично замотала головой.       — Нет-нет. Я знаю. Мне очень жаль! Как я могу загладить свою вину? — Иллирия усмехнулась, нерешительно пожав плечами.       — Я еще не уверен, но не волнуйся, я дам тебе знать. — Саша улыбнулась, посмотрела на Эрена и кивнула, видимо, довольная тем, что ее простили.       Мальчик-брюнет улыбнулся и посмотрел на истощенную женщину с каштановыми волосами, шагнул к ней и слегка вздрогнул, увидев порез на ее щеке.       — Ты в порядке? — спросил он, его вопрос имел больше авторитета, чем попытка Хистории, и его голос был строгим, как будто он требовал правды. Иллирия кивнула.       — Буду жить. Очевидно, мне больно, и я так устала. Но я жива. — Эрен кивнул, на мгновение отведя взгляд.       — Если есть что-то, что мы можем сделать. Просто дай нам знать, хорошо? — Выражение лица Иллирии смягчилось. Здесь у нее действительно были хорошие друзья. Ей стало немного теплее, когда она узнала, что им не все равно, особенно когда всего несколько минут назад она чувствовала себя такой незначительной. Но это не полностью потушило боль внутри нее.       — Можно использовать мыло без запаха? — поддразнила она, в глазах появилась надежда, и Эрен улыбнулся, тихий смешок сорвался с его губ, прежде чем он закатил глаза.       — Я посмотрю, что я могу сделать, — Он ответил, когда они с Сашей прощались. Иллирия повернулась к Хистории и улыбнулась, заметив, что блондинка все еще вне себя от беспокойства.       — Честно говоря, Хистория, я в порядке. — Блондинка нахмурилась, сжав кулаки.       — О чем, черт возьми, ты думала? Саша сказала нам, что это она украла сумку, почему ты солгала и сказала, что это ты? — Иллирия вздохнула и села на край кровати. Она действительно не хотела иметь дело с Хисторией прямо сейчас. Она была прекрасной девушкой, но Иллирия была просто не в настроении.       — Если бы командир узнал, что это Саша, ее бы выгнали из разведывательного корпуса. Не то чтобы я этого ожидала. Пожалуйста, просто я так устала… мы можем поговорить об этом позже? — Гнев Хистории угас, когда она сложила руки на груди, внимательно наблюдая за Иллирией.       — Тебе что-нибудь нужно? — спросила она, хотя голос ее все еще звучал раздраженно. Иллирия улыбнулась, понимая, что это лучшее, что она могла добиться от блондинки в данный момент.       — Мне нужно, чтобы кто-то помогал мне с моими ранами два раза в день? — попыталась она, нахально улыбаясь подруге. Хистория закатила глаза.       — Ну, я так много знаю… очевидно, я помогу тебе. Но я имею в виду прямо сейчас? Тебе сейчас что-нибудь нужно? – Иллирия покачала головой и легла на бок на кровати лицом к Хистории.       — Я просто хочу отдохнуть. — Хистория кивнула, раскинув руки, и направилась к двери.       — Я очень беспокоилась о тебе, Иллирия. Это было… ужасно. В следующий раз, когда Саша облажается, лучше дай ей надрать задницу. — И с этим она ушла. Иллирия моргнула, невероятно удивленная отсутствием у Хистории сострадания к сумасшедшей любительнице картошки. Хистория всегда была такой милой, такой доброй и щедрой. Она никому не причинит вреда. Услышать такие резкие слова из ее уст было шоком.       И все же Иллирии сейчас было все равно, она просто хотела отдохнуть.