Подчинись

      На следующее утро пришла Ханджи, чтобы забрать Иллирию и отправиться за покупками. Хотя физическая подготовка была отменена из-за встречи, Эрвин позаботился о том, чтобы вместо нее было подготовлено занятие в классе. Иллирия была рада, она ненавидела теоретическую работу больше всего на свете.       Ханджи поехала с Иллирией в особенно богатую часть города, мимоходом упомянув «тайную миссию», как только лошади были взяты.       — Это блестящий план, надеюсь он будет успешно реализован. Я горжусь тем, что ты согласилась выполнить его, Иллирия. — девушка улыбнулась, радуясь, что Ханджи больше не сердится на нее из-за ее очевидной «кражи». Ей нравилась Ханджи, конечно, она часто была сумасшедшей и гиперактивной, но у нее было доброе сердце.       — Да, я просто надеюсь, что все это не зря. — пробормотала она, опустив голову. Она действительно не была уверена, что справится с этим. Ей не очень нравилась идея флирта с незнакомцем, не была уверена, что умеет флиртовать вообще. Ханджи усмехнулась и хлопнула в ладоши.       — Ты сможешь! Поверь мне! Давай сначала в этот магазин, — Сказала женщина и указала на витрину.       Первое платье, которое примерила Иллирия, было выше колена, с бретелькой на шее и глубоким вырезом. Теперь она действительно чувствовала себя шлюхой. Она неловко шаркала в раздевалке, стягивая платье, чтобы убедиться, что оно прикрывает ее задницу, и нахмурилась от отвращения, когда это, в свою очередь, слишком обнажило декольте.       — Ханджи, я не пойду в этом! Я выгляжу как проститутка! — громкий смех с другой стороны занавески только подогрел ее ярость.       — Я буду говорить тебе своё мнение и мы вместе будем решать. Как ты думаешь, зачем я здесь? Дай мне посмотреть! — Иллирия закатила глаза, распахнула занавеску и показала Ханджи свой ужасный наряд.       У Ханджи отвисла челюсть, и она усмехнулась.       — Ну, это определенно привлечет его внимание. Но ты права, слишком открыто. Хорошо, теперь вот это. — сказала она, сунув еще одно платье в руки Иллирии.       Иллирия потеряла счет количеству платьев, которые примерила. Потеряла счет количества магазинов, в которые они заходили. Иллирия была расстроена. Ей было жарко и она устала от постоянного переодевания. Маленькие, тесные и вонючие комнаты вызывали у нее тошноту, вкупе с собственным потным телом, неустанно стягивающим платья, втискиваясь в некоторые из них и расстраиваясь из-за застежек на других, это только усилило ее отвращение ко всему происходящему.       Очевидно, было важно, чтобы она выглядела эффектно, сексуально, к чему Иллирия точно не привыкла. И уж точно не привыкла прилагать такие усилия, пытаясь соблазнить мужчину, с которым не собиралась спать. Хотя понимала, что все это было частью плана, это не означало, что ей должно это нравиться.       Прошли часы. Ханджи вздохнула, когда вошла в новый магазин, сразу же просматривая его. Иллирия неловко огляделась, решив просмотреть более длинные модели. Ханджи всегда выбирала откровенные платья, хотя ни одно платье не было таким коротким, как первое, которое она примеряла. Взгляд Иллирии остановился на особенно красивом, но простом изумрудно-зеленом платье, она вытащила его для дальнейшего осмотра. Рядом с ней появилась Ханджи, слегка сморщившая нос.       — Зеленый, серьёзно? К твоему сожалению, этот цвет не кричит «трахни меня», — Иллирия цокнула, игриво подталкивая ее.       — Оно красивое, хотя… померяй эти. — объявила она себе, бросив его поверх стопки, которую собрала сама, и сунув их в руки Иллирии.       После примерки нескольких платьев Ханджи, каждое из которых было встречено громким «нет», Иллирия решила примерить зеленое, которое попалось ей на глаза. Она надела его, завязав два тонкие бретельки на шее сзади и еще две на спине. Само платье было из шелка, с открытой спиной, доходило до острого кончика прямо у основания позвоночника. Передняя часть платья имела глубокий вырез, хотя и далеко не такой открытый, как предыдущие, красиво закрывая ее грудь, но оставляя достаточно места для демонстрации, чтобы выглядеть более чем соблазнительно. Это была идеальная посадка, подчеркивающая все ее изгибы во всех нужных местах, но при этом оставляющая достаточно места, чтобы можно было ходить, не опасаясь разорвать ткань, с длинным разрезом на одной стороне, который заканчивался всего на пару дюймов ниже ее бедер. Цвет выделял ее, подчеркивая глаза и контрастируя с начесанными волосами.       Вопреки самой себе, Иллирия обнаружила, что ей действительно нравится это платье, хотя у нее больше никогда не будет причин надевать что-то столь красивое. Она открыла занавеску для Ханджи. Женщина в очках замерла, у нее отвисла челюсть, а глаза расширились, когда она поднялась на ноги и позволила своим глазам пробежаться по платью, изучая каждый его сантиметр. Она потеряла дар речи по нескольким причинам. Кто бы мог подумать, что зеленый может быть таким красивым цветом, кто бы мог подумать, что у Иллирии такая красивая фигура, и кто бы мог подумать, что идеальное платье можно найти в таком дешевом магазине!       — Боже мой, это потрясающе! Снимай его! Нам еще нужно найти подходящие туфли и аксессуары! — Иллирия закатила глаза, задернув занавеску. Она надеялась, что к сегодняшнему дню они закончат.       Через несколько часов они вернулись в штаб как раз к ужину. У них были туфли, пара простых украшений, и Ханджи даже удалось заполучить шелковую шаль, которая идеально подходила по цвету к платью. Ханджи забрала все вещи в свою комнату, заявив, что сегодня ее работа — следить за тем, чтобы Иллирия выглядела идеально, а Иллирия направилась прямо к столу своих друзей.       Эрен улыбнулся ей, слегка нахмурив брови.       — Где ты была весь день? — спросил он, когда Иллирия есть. Она проголодалась.       — Ходила за покупками с Ханджи, не спрашивайте. — ответила она, делая большой глоток воды. Сегодняшний день был утомительным, чего она действительно не ожидала. Замешательство Эрена росло, но он не двигался дальше.       — Как прошел разговор вчера с капитаном? — спросил он, заставив Иллирию от удивления подавиться водой. Как только выпрямилась, она кивнула, понимая, что вопрос Эрена был совершенно невинным, и он никак не мог знать, что произошло.       — Стабильная служба в течение четырех месяцев. —брюнетка вздрогнула, чувствуя боль, но мысли были в другом месте.       Она совсем не чувствовала себя готовой к своей миссии, которая должна была состояться через пару дней. Она была уверенной в себе девушкой, когда дело доходило до большинства вещей. Сила, боевые способности, логистика… но ее сексуальное мастерство было чем-то, на что она никогда не обращала внимания.       Искусство соблазнения не было чем-то, с чем ей когда-либо приходилось экспериментировать, она всегда делала то, что казалось правильным, естественным, но на этот раз это не помогло бы ей, потому что в этом не было ничего правильного и естественного.       Она хотела попросить своих друзей о помощи и совете, но она даже не была уверена, разрешено ли ей рассказывать кому-либо о своей задаче.       Иллирия была вырвана из своих мыслей, когда рядом с ней появилась Ханджи.       — Эй, Иллирия, иди сядь с нами, командир хочет поговорить. — все за столом смотрели на нее в замешательстве, а Иллирия неловко кивнула, взяла свой поднос и молча последовала за Ханджи к столу командиров. Она села рядом с женщиной. Командир сидел напротив, а прямо перед ней был Леви.       Она неловко заерзала за столом, когда Эрвин мило улыбнулся ей. Леви даже не замечал ее присутствия, ложкой ковыряя перед собой недоеденный суп. Иллирия почувствовала, как ее сердце слегка затрепетало от того, что она была так близко к нему в присутствии всех остальных. Это был первый раз, когда она видела его со вчерашнего вечера, и он, казалось, имел обычное безразличие, как всегда.       — Ханджи говорит мне, что поездка удалась? — спросил Эрвин, делая глоток воды. Иллирия кивнула, выдавив из себя улыбку.       — Да, сэр.       — Это хорошо, надеюсь, остальная часть плана сработает так же хорошо, — добавил он. Леви усмехнулся.       — Пожалуйста. Этот план в лучшем случае смехотворен. Не стоит возлагать такие большие надежды. — он сплюнул, качая головой, по-видимому, не впечатленный всей этой идеей. Иллирия моргнула, сбитая с толку. Эрвин потер переносицу.       — Да, Леви, ты довольно широко высказал свое мнение по этому поводу. — возразил он. Кровь Иллирии внезапно похолодела. Был ли Леви против этой идеи? В вихре, в который она только что попала, она ни разу не подумала остановиться и подумать о том, что он подумает о ее участии в этом плане.       Был ли он зол, ревнив? Этого не может быть. Причин у него на это нет. В конце концов, как он сказал, он прежде всего был ее начальником, а она его солдатом, как и Эрвина. Наверняка Эрвин рассказал бы им о плане и дал понять, что на самом деле она не собирается спать с Найлом. Он сомневался в ее способностях? Думает, она была недостаточно хороша, чтобы привлечь его внимание?       Эта мысль причиняла боль.       Мысль о том, что, возможно, причина, по которой он был так против этого, заключалась в том, что он считал это пустой тратой времени, потому что Найл просто не интересовался бы ею.       — Не волнуйся, Леви! Иллирии справится! Поверь мне! С платьем, которое мы нашли сегодня, она заставит Найла и бесчисленное множество других есть у нее с ладони! — объявила Ханджи, обнимая Иллирию и игриво толкая ее.       Глаза Леви, наконец, поднялись, бросив беглый взгляд с Иллирии на Ханджи, а затем снова на Иллирию. Он не выглядел удивленным. Иллирия резко сглотнула. Леви покачал головой и встал, не сказав больше ни слова. Ханджи хмыкнула.       — Это было грубо! Просто игнорируй его, Иллирия, мы все знаем, что ты сможешь это сделать. — она снова похлопала ее по плечу, Эрвин ободряюще улыбнулся, прежде чем все вернулись к еде. Аппетит Иллирии внезапно пропал.       Когда столовая начала пустеть, Иллирия ушла, выбросив большую часть несъеденной еды и направившись к кабинету Леви. Она понимала, что ей не стоит идти к нему, но она должна попытаться поговорить с ним. Было совершенно очевидно, что он недоволен планом, придуманным Эрвином, и она хотела знать, почему. Было ли это действительно потому, что он думал, что это глупо? Было ли это потому, что он думал, что она не способна на это? Она должна была знать, почему он думал, что этот план потерпит неудачу, даже если это ранит ее чувства.       Она решительно постучала в дверь, стараясь не отвлекаться на собственные мысли. Он не просил ее приходить сюда, он вполне мог просто сказать ей, чтобы она убиралась. Но девушка была полна решимости хотя бы попытаться.       — Войдите, — Иллирия моргнула, не ожидая, что он просто разрешит войти, обычно он любил спрашивать, кто его беспокоит. Тем не менее, она повернула ручку и толкнула дверь, закрыв ее за собой. Леви смотрел на нее со слегка удивленным выражением лица, прежде чем его глаза потемнели и превратились в раздраженный взгляд. Он вздохнул.       — Чего ты хочешь, Лайт? — рявкнул он, продолжая свою работу за столом, избегая ее взгляда. Она вздохнула и подошла ближе, чтобы сесть напротив него. Он взглянул на ее дерзость, с усилием положил перо и откинулся на спинку стула, бросив на нее горячий взгляд.       — Я не звал тебя сюда, так почему ты здесь? — спросил он, скрестив руки на груди. Он выглядел идеальной картиной раздражения. На его лице было написано, что он раздражен, бросая на нее холодный, жесткий взгляд по непонятной Иллирии причине. Она пожала плечами.       — Я знаю, что ты не желал моего появления, но я хочу поговорить с тобой. — мужчина выгнул бровь, возмущенно усмехнувшись.       — О, правда? Я тронут. — саркастически бросил он. Из его слов сочился яд. Иллирия покачала головой.       — Перестань, Леви. Просто поговори со мной. Скажи мне, почему ты злишься на меня? — капитан запнулся, вздохнул и отвернулся от Иллирии, не находя слов. Иллирия настаивала.       — Почему ты думаешь, что план Эрвина не сработает? — тихо спросила она, не желая злить его, поднимая эту тему, но именно поэтому она была здесь в первую очередь. Ей нужно было знать.       — Потому что не получится. — коротко ответил он, все еще избегая ее взгляда. Девичий лоб слегка сморщился, его пренебрежительный ответ слегка разозлил ее.       — Почему нет? — снова спросила она, надеясь на этот раз добиться от него достойного ответа.       — Потому что не получится. — повторился он.       — Но почему, Леви? — голос Иллирии стал громче, в ее тоне сквозило явное разочарование. Почему он был таким скрытным? Обычно у него никогда не было проблем с тем, чтобы рассказать людям, какие они глупые, какие они бесполезные и жалкие, почему на этот раз он сдерживался? Самообладание Леви, казалось, рушится, его собственный голос стал почти оглушительным, когда он сильно ударил кулаком по столу, вскочив на ноги, заставив Иллирию подпрыгнуть от испуга.       — Потому что черт возьми! План прям-таки дурацкий! — Иллирия была в ярости, приведенная в чувство вспышкой Леви, она встала на ноги, ее гневные глаза пронзили его, когда она положила руки на стол и наклонилась к нему. Леви не увернулся. Он не сдвинулся ни на дюйм.       — Это потому, что ты думаешь, что я недостаточно хороша? Что план не сработает, потому что Найл не может быть заинтересован во мне? — крикнула она в ответ, не позволяя своему голосу сорваться от боли, когда она кричала на него. Он сделал полное отвращения лицо, откинулся назад и покачал головой, отводя взгляд от нее.       — Конечно, нет, не говори глупостей. — он прошипел глазами, снова найдя ее, когда успешно создал между ними некоторую дистанцию.       — Тогда что, Леви? — ее голос не терял силы, во всяком случае, ее сила росла, громкость и интенсивность усиливались с каждым произнесенным ею словом.       — Господи, Иллирия, ты действительно думала, что я буду в восторге от мысли, что ты будешь соблазнять всяких ублюдков? — последовала тишина. Все, что можно было услышать, было легкое дыхание, когда они оба боролись с собой, чтобы сохранить самообладание. Иллирия стиснула зубы.       — Меня не тронут, Леви. Ты это знаешь. — теперь ее голос стал тише, хотя все еще сохранял ту же силу, что и ее предыдущие крики. Она знала, что была права, Эрвин ясно дал понять, что Иллирия должна соблазнить, но не вовлечь Найла. Леви покачал головой.       — Я знаю, что Эрвин дал тебе возможность сказать «нет», а ты этого не сделала. Он не должен подвергать тебя такой опасности. Финансирование — это его проблема. — вздохнул он, снова разрывая зрительный контакт и сжимая челюсть, словно глотая слова, грозившие вылететь из его рта. Иллирия облизала губы, на мгновение замолчав. Волновался ли Леви за нее? О ее участии? Ее безопасности?       — И я не рад тому, что просижу всю ночь с мыслями о том, как Найл трогает тебя своими грязными руками. — Иллирия моргнула. Это было то, чего она не ожидала. Ее глаза осторожно поднялись, чтобы встретиться с Леви, его взгляд был серьезным, всегда присутствующим гневом и чем-то еще, что Иллирия не могла обнаружить. Иллирия неловко поерзала. Леви ревновал? К Найлу? Серьезно? Она вздохнула.       — Я тоже не очень рада этому.       — Наверное, надо было подумать об этом, прежде чем ты согласилась быть его игрушкой на ночь. — Леви сардонически ответил, чистый яд покрыл его слова. Иллирия немного нахмурилась.       — Я не собираюсь…       — Не дай ему притронуться к тебе. А теперь проваливай. — Иллирия замерла, застигнутая врасплох его внезапной командой. Она уже не знала, беспокоился он или ревновал, единственное, что было ясно, это то, что он был зол. Он снова сел за свой стол, возобновив свою предыдущую задачу по оформлению документов, полностью игнорируя ее присутствие. Иллирия вздохнула, качая головой. Был бы он так зол, если бы кто-то другой согласился участвовать? Часть ее думала, что, может быть, он ревнует, она не могла представить, что он так разозлится.       Она повернулась, не утруждая себя попытками заговорить с ним дальше. Теперь она знала, что он злится на нее за то, что она согласилась с планом, она знала причины, по которым он не одобрял его, и, как ни странно, это не имело ничего общего с ее способностями. Хотя глубина его причин была все еще неясна, она знала, что это будет лучшее, что она может от него добиться в данный момент. Он был слишком взволнован. Она медленно открыла дверь, нервно закусив губу.       — Знаешь, тебе не следует так беспокоиться о Найле… — тихо сказала она, повернувшись и взглянув на него, отметив, как его пальцы сжимаются вокруг ручки, когда он перестал писать, его челюсть сжалась от раздражения при одном упоминании имени мужчины.       — Ты уже должен знать, что я твоя. — она закончила, наблюдая, как его брови слегка нахмурились, глаза поднялись, чтобы встретиться с ней на секунду, прежде чем она повернулась и вышла из комнаты, не дав ему возможности ответить.