А у нас поселился замечательный сосед

Не бечено. Пальцы ещё крепче обхватывают и так возбуждённый член. Сильнее сжимают у основания, потом резко проводят вверх-вниз по всей длине. Не ласкают, не в этом случае. Но… Хочется ласково провести по головке, размазывая капли спермы, хочется медленно-медленно водить по всей длине. Хочется, но… Нужно резче, быстрее, сильнее, грубее. Довести до пика. Так, чтобы дыхание сбивалось и пальцы на ногах подгибались. Он устало прижимается лбом о влажную поверхность кафеля и продолжает доводить себя до грани, не замечая, как через незакрытую дверь ванной и неполностью прикрытую шторку в душевой за ним наблюдают. Жадно, карие глаза, почти чёрные из-за большого возбуждения; тяжело дыша, с обкусанными губами и торчащим членом. Он смотрит не отрывая взгляда за длинными тонкими пальцами, что грубо водят по длинному толстому члену. Он, член, тоже красивый, как и его обладатель. Всё в нём идеально. Говорят, что идеальных людей не бывает, но человек напротив явное опровержение этих слов. Он смотрит, как тот запрокидывает голову назад, как влажные волосы красиво облепляют лоб, как кадык дёргается, когда тот шумно выдыхает. Ему кажется, что он даже отсюда слышит шумный выдох. Смотрит, как красиво вздымается и опускается грудь. Он не накаченный, нет, но у него плоский живот и лёгкие намёки на пресс. И это ему идёт. Чонгуку кажется, что ему и не надо больше, он и так замечательный — и без кубиков этих. Его кубиков хватит на двоих. Он усмехается, не переставая наблюдать за длинными пальцами, и, конечно же, сразу замечает, как те останавливаются. Ему требуется несколько секунд, чтобы оторвать от них взгляд и догадаться поднять его выше и ещё выше, чтобы наконец наткнуться на карие, в упор смотрящие на него глаза. И трусливо сбежать.