Проклятие Звезд

       — Я сюда пришел не за помощью, — мрачно сказал Рванозвезд. — Я пришел выставить требование. И ты его выполнишь.        — Вижу, ты осмелел, — криво усмехнулся Остролап.        — У меня нет ни времени, ни желания на игры, — продолжил Речной предводитель. — Ты должен устроить нападение племени Теней на нас. Меня не волнует, как ты это сделаешь, но ты это сделаешь. Они должны напасть на нас не позднее, чем через три рассвета. И я не собираюсь тебя посвящать в дела своего племени, поэтому объяснений не жди. — Рванозвезд внимательно посмотрел на закипающего Остролапа. — Вижу, тебе неприятно и непонятно, с чего я решил с тобой так говорить. Так вот, в случае невыполнения моего требования твое племя будет наказано. Мои воины жаждут крови, и для тебя же будет лучше, если это будет кровь племени Теней. Если ты ослушаешься меня, то сначала мы запретим вам охотиться на нашей территории, после чего силой заберем у вас Нагретые Камни и часть леса, прилегающего к ним. Я надеюсь, тобой будет двигать здравый смысл, а не гордость.       С этими словами Рванозвезд развернулся и зашагал в сторону своего племени, оставив Грозового глашатая наедине со своим бешенством.       С каждым днем в лес закрадывалось тепло. Сезон Зеленых Листьев все более уверенно вытеснял Сезон Голых Деревьев. Ночных морозов уже не было, а солнце в верхней точке начинало приятно припекать шерсть воителей. И даже сейчас, вечером, когда солнце давно ушло за горизонт, ощущалось наступление оттепели.       Приятный после долгого и морозного Сезона Голых Деревьев ветерок взъерошил шерсть Грозового глашатая. Он сидел за раскидистым кустом орешника, не решаясь выйти на поляну, на которой находилось три силуэта. Это были совсем не те силуэты, которые он видел на их последней встрече. Котята, его котята, его маленькие меховые клубочки, превратились в настоящих воителей. А он это пропустил. Из-за этого на его душе лежал тяжелый груз. Но одновременно его грело осознание, что его котята уже взрослые.       Наконец, он собрался с мыслями. Он понятия не имел, какое у них к нему отношение. Обрадуются ли они ему или пришли специально для того, чтобы отказаться от него? Он не знал этого и поэтому страшился встречи. Но не выйти к ним он просто не мог. Как бы его ни встретили, он понимал, что все равно будет любить своих котят. Жаль только это осознание пришло к нему слишком поздно.       — Привет, мои хорошие, — промурлыкал Остролап, боязливо выходя на поляну.       — Отец! — подпрыгнула Пчелолапа и со всех лап бросилась к нему.       Она прижалась к его груди мордочкой и замурлыкала, отчего Остролапу стало так тепло, как не было никогда даже в самый теплый день.       — Здравствуй, Пчелолапа, — нежно сказал тот. — Какая же ты большая!       Ученица выпрямилась и гордо выпятила грудку вперед. Остролап не мог не отметить, что дочь уже сейчас была больше своего отца.       — Здравствуй, Остролап, — тепло поприветствовал отца Тигролап, подходя ближе. — Давно не виделись.       — Кажется, мы не виделись целую вечность, — улыбнулся Грозовой глашатай. — Великое Звездное племя, как же мне вас не хватало! — Остролап посмотрел за спину своих детей. — Углегрив, идем к нам!       Черный как сама ночь кот медленно поднялся и пошел к семье. Остролапу показалось, что его шерсть зашевелилась от волны холода, исходившей от его сына.       — Здравствуй, Остролап, — сухо произнес Углегрив.       — Какой ты стал взрослый, — грустно улыбнулся Остролап.       Он уже понял, что в отличие от брата и сестры, Углегрив совсем не рад встрече с отцом. И как бы больно ему ни было, он понимал, что сейчас будет.       — Я пришел сюда не за нежностями, — произнес Углегрив. — В отличие от этих мышеголовых, — он кивнул на Тигролапа и Пчелолапу, — я прекрасно вижу и понимаю, кто ты на самом деле. Ты убийца и лжец. И не надо меня перебивать, — Углегрив стрельнул взглядом в Пчелолапу, которая уже хотела что-то возразить. — Я здесь, чтобы высказаться. И я выскажусь. Пусть ты и подарил мне жизнь, это не отменяет твоих поступков. В том числе и по отношению к нам. Сколько раз ты пришел на встречу к нам? Три? Пять? Мы совсем скоро станем воинами, а кота, который дал нам жизнь, видели реже, чем смеющегося Звездного Сумрака. И не нужно сейчас говорить о том, что ты был страшно занят. Разумеется, племя важнее котят, но ты мог найти время. Поначалу мне было обидно, но потом я вырос. И все понял. Остролап, я не хочу иметь с тобой ничего общего. Надеюсь, ты сможешь это принять и не будешь пытаться переубедить меня. Я уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения. Ты для меня никто. Не более чем глашатай враждебного племени. А мой настоящий отец, который действительно воспитывал меня, помогал мне и просто был рядом — Черныш. И да, не нужно в этом обвинять Кленовника. Мы с ним на эту тему вообще не говорили. Это полностью мое мнение и мое решение. У меня все.       С этими словами Углегрив развернулся и пошел на свою территорию.       — Я совершил много ошибок, — грустно хмыкнул Остролап. — И то, что я был для вас плохим отцом, — главная. И я сделаю все, чтобы ее исправить.       Углегрив остановился, постоял мгновенье, после чего бросил через плечо:       — Чтобы быть плохим отцом, им нужно быть. Ты же никогда им не был. Я скажу это лишь один раз. Надеюсь, тебе хватит ума понять это с первого раза. Это наша последняя встреча. Если я увижу тебя еще раз, это будет встреча во время битвы. И не сомневайся, я сделаю то, что должен сделать кот племени Теней.       С этими словами Углегрив уверенно зашагал прочь. Остролап закрыл глаза, а в его душе поселилась невиданная доселе пустота. У него были потери любимых. Но когда умерли Стрела или Дождевик, они оставили навсегда, покинув этот мир. Его же сын жив, но покинул его. Это было его желание. И это было куда больнее.       — У Углегрива скверный характер, — вздохнула Пчелолапа, выводя отца из оцепенения. — Мы пытались переубедить его очень долго. Но он остался непреклонен.       — Он прав, — вздохнул Остролап. — Я был очень плохим отцом. И это моя вина.       — Это вина Кленовника! — запротестовала Пчелолапа. — Он настраивал его против тебя!       — Ты же сама знаешь, что это неправда, — мягко сказал Тигролап. — Углегрив не настолько мышеголовый, чтобы его можно было настроить на что-то.       — Тигролап прав, — грустно кивнул Остролап. — Кленовник тут ни при чем.       — Это придется принять и жить дальше, — продолжил Тигролап. — Тем более, мы от тебя отказывать не собираемся. Мы по-прежнему любим тебя, несмотря ни на что.       — И я вам за это очень благодарен, — Остролап потерся носом о лоб коренастого сына. — Я, правда, сильно жалею о том, что не смог стать вашей опорой. И я сделаю все, чтобы исправить это.       — Здесь нечего исправлять, — улыбнулась Пчелолапа. — Мы любим тебя. Но мы в разных племенах, не забывай этого. С этим ты ничего сделать не сможешь, как бы ни старался.       — Мы можем и будем продолжать видеться, — вставил свое слово Тигролап. — Однако, как бы это ни было грустно, мы преданы враждующим племенам. И наша связь не должна влиять на преданность.       — Вы правы, — Остролап моргнул, пытаясь справиться с душившей его тоской.       — Мы не можем быть той семьей, которую все хотим, — Тигролап посмотрел на темное небо. — У нас разные пути.       — Которые мы можем пройти вместе, — дополнила Пчелолапа.       — Расскажите, как у вас дела, — желая побыстрее сменить тему, сказал Остролап. — Какие отношения с наставниками?       — Наши наставники стали нашей семьей, — ответила Пчелолапа. — У меня со Шрамом прекрасные отношения. Несмотря на то, что у нас большая разница в возрасте, он смог найти общий язык со мной. Шрам хороший и преданный кот, и он учит меня этому же.       — То же могу сказать и про Корня, — кивнул Тигролап. — Он прекрасный воин и хороший друг.       — А кто, кстати, стал вашим помощником… — Остролап прикусил язык, поняв, что говорит совсем не то, однако останавливаться было уже поздно. — Глашатая?       Брат с сестрой переглянулись.       — Откуда ты знаешь, что у нас сменился помощник глашатая?       Слава Звездному племени, Остролап очень быстро нашелся с ответом.       — Мы встречались со Шрамом, — ответил тот. — Он сказал, что снял Кленовника с поста, но не сказал, на кого поменял.       — Помощником Шрама стал Корень, — ответил Тигролап.       — Мои поздравления, сын, — удовлетворенно кивнул Грозовой глашатай.       — Спасибо, — сдержанно ответил тот. — Углегрив, кстати, был крайне недоволен этим. Нельзя сказать, что у него с наставником очень хорошие отношения — Углегрив часто думает, что умнее Кленовника. Но он считает, что такая смена несправедлива и ты как-то причастен к этому.       — Что за глупости? — пробормотал Остролап. — Как я могу быть причастен к тому, что происходит в вашем племени?       — Я тоже не понимаю, с чего Углегрив так решил, — кивнул Тигролап. — Он в последнее время все больше становится невыносимым. Считает, что лучше и умнее всего племени вместе взятого, хотя сам часто совершает ошибки.       — А еще он хвастался, как тренируется в каком-то лесу, — вставила Пчелолапа. — Из-за этого он стал куда сильнее.       — В лесу?.. — нахмурился Остролап. — В каком лесу?       — Он как-то смог сделать так, чтобы тренироваться не только днем, но и когда спит, — объяснил Тигролап. — Во сне он попадает в какой-то лес, где его обучают, судя по всему, Звездные воители.       — Нет… — Остролап стиснул зубы.       — Что-то не так? — забеспокоилась Пчелолапа.       — Это очень плохо, — поморщившись, сказал Остролап. — Гораздо хуже, чем вы можете себе представить. Даже я пока не понимаю, насколько.       — Расскажи подробнее, — попросил Тигролап.       — В свое время я тоже обучался в таком месте. Это называется Сумрачный лес, и там живут самые отвратительные коты. Точнее, они уже не живут, потому что это что-то вроде Звездного племени, только наоборот. Там обитают убийцы. Поначалу они втираются в доверие и заставляют тренироваться якобы для твоей пользы. Но на самом деле они учат убивать. Я не знаю, зачем им это нужно.       — То есть это место, где обитают мертвые коты, которые не попали в Звездное племя? — уточнил Тигролап.       — Да. Сначала я думал, что там всего один кот, который учил меня. Но после того, как я смог освободиться от него, туда же попал Ястребок. Я много говорил ему, чтобы он ушел оттуда, но не знаю, послушал ли он меня. Да и, попав туда один раз, обратной дороги нет.       — Как же ты смог освободиться? — спросила Пчелолапа.       — Я убил своего учителя.       Брат с сестрой переглянулись и синхронно сглотнули.       — Значит, это место так влияет на Углегрива? — спросила Пчелолапа.       — Да. Там учат не только убивать, но и тому, что ты самый сильный и тебе нет равных. Своих врагов, по их мнению, вообще нужно считать не за котов, а не более чем за дичь. И их учение запускает свои гнилые корни очень глубоко в душу.       — Значит, нужно как-то помочь Углегриву, — обеспокоенно сказала Пчелолапа.       — Боюсь, он сам хочет там тренироваться, — покачал головой Остролап. — Иначе вряд ли бы он вам рассказывал об этом и тем более хвастался.       — И что ты предлагаешь делать? — спросил Тигролап.       — Углегрива надо спасать, — твердо ответил Остролап. — Меня он слушать точно не станет, но вас может послушать. Пока еще не поздно, его надо остановить. Иначе он в скором времени попробует вкус крови, и под давлением его наставника из Сумрачного леса это может ему понравиться.       — А если он согласится, что делать дальше? — уточнила Пчелолапа.       — Сначала его надо в этом убедить, — поморщился Остролап. — А это, подозреваю, будет сделать очень непросто. Но если удача будет на нашей стороне, то у него будет лишь один выход: не выходить к тому коту. Если он будет прятаться от него, то рано или поздно его перестанут туда тащить. Убить же кота из Сумрачного леса задача если и не невозможная, то близкая к этому. Они сражаются невероятно хорошо и, более того, если попробовать их убить, они будут пытаться сделать то же.       — Но как кот из сна может убить? — ужаснулась Пчелолапа.       — Они могут ранить, значит, могут и убить. Однако, как ни странно, даже мертвые коты могут умереть еще раз.       — Мы будем думать и говорить с Углегривом, — сказал Тигролап.       — Рад это слышать, — слегка улыбнулся Остролап. — Как бы я ни хотел побыть с вами дольше, нам пора прощаться.       Оруженосцы кивнули, а Остролап потерся носом о их макушки, после чего они разошлись. Всю дорогу до лагеря Остролап не мог выкинуть из головы неприятные мысли. И мысли были не только об Углегриве.       «Зачем Сумрачному лесу столько учеников? Ведь это не может быть просто так. Или, может, я преувеличиваю, и их действия никак не связаны между собой? Однако кроме Ястребка и Углегрива могут быть и другие коты, которые тренируются там убивать. Но зачем?»       Остролап не заметил, как пришел в лагерь. Он хотел было поесть, но аппетита у него совсем не было. Поэтому он просто зашел в палатку предводительницы, устроился рядом с ней и, расслабившись, закрыл глаза.       «Мне надо поспать. Завтра будет виднее».       Однако он даже не успел до конца закрыть глаза, как оказался в уже знакомом месте. Прямо перед мордой Грозового глашатая стоял его знакомый. Его серая шерсть стояла дыбом, а глаза метали молнии.       — Ты вообще понимаешь, что творишь?! — прошипел толстый.       — Теперь так мы будем начинать наши встречи? — осведомился Остролап.       — Заткнись и слушай меня!       Толстый кот с совсем несвойственной для него прытью прыгнул на Остролапа. Тот совсем не ожидал такого, отчего не смог отразить атаку и оказался на земле. Он поморщился, почувствовав, как острые когти серого кота заходят под его шкуру на плечах. Остролап предпринял попытку освободиться, однако она не увенчалась успехом. Но все же через пару секунд он смог извернуться и скинуть с себя тяжелую тушу.       — Еще раз такое будет, и я располосую твою мерзкую мордашку, — рыкнул Остролап.       — У тебя осы в голове? — толстый кот и не думал успокаиваться. — Или там уже свили гнездо дятлы? Что ты вообще делаешь? Вмешиваешься в дела других племен, делаешь котят с целительницей!       — Моя жизнь тебя не касается, — отрезал Остролап.       — Ты даже не представляешь, какие последствия ждут тебя и племя, если ты продолжишь заниматься не тем, чем надо! — прошипел кот. — Ты уже шагнул с обрыва и летишь вниз, в пропасть. Но пока есть время ухватиться за ветку.       — Ты можешь говорить яснее, что тебя не устраивает? — начал выходить из себя Грозовой глашатай.       — Будущее туманно, — успокаиваясь, сказал серый кот. — Я не могу сказать тебе точно, что будет. Но точно могу сказать, что будет катастрофа. Будут потери. И в этом будешь виноват ты.       — Ты затащил меня сюда, чтобы отчитывать меня как маленького котенка? — поднял бровь Остролап.       — Ты должен восстановить связь между лесными котами и Звездным племенем! Ты избран для этого. А вместо дела ты занят непонятно чем, что приведет тебя в омут! И не только тебя, но и тех, кто тебе дорог. И твое племя тоже.       — И что я, по-твоему, должен делать?       — У тебя сейчас есть выбор. Последний выбор. И от него будут зависеть судьбы многих котов. Пока что все можно исправить, хотя это и будет тяжело. Ты должен перестать лезть в дела других племен, пусть уже и поздно — последствия наступят в любом случае. Ты должен вообще прекратить общаться с котами из других племен. Даже со своими котятами. После этого ты должен все свои силы бросить на то, чтобы понять, как восстановить связь. Так же тебе надо разгадать смысл пророчества. Ты его помнишь?       — Да не будут запачканы его лапы в крови Трех, да будут ему дарованы Шесть, после чего придет Девять и будет править лесом, — повторил Остролап заученные слова. — Но здесь ничего не понятно. Я даже не знаю, с чего начинать.       — Поэтому тебе надо сосредоточиться на этом.       — Мое племя находится на грани исчезновения, у нас отобрали территорию и распугали всю дичь, на нас хотят напасть все три племени, а держат их только угрозы, исходящие друг от друга, и ты мне говоришь, что я должен все бросить?! Да будь ты трижды Звездный кот, я скорее начну питаться ягодами, чем сделаю это!       — Мышеголовый лисий помет! Ты совсем не понимаешь, на что ты обрекаешь и себя, и племя, и весь лес! Ты избран для великой цели, но продолжаешь упрямиться!       — Я сделаю все, что от меня зависит, — процедил Остролап, борясь с желанием впиться в морду мерзкого толстого кота. — Однако обрекать свое племя на гибель я не собираюсь.       Толстый кот покачал головой.       — Это твой выбор. За тебя я его сделать не могу. Но это еще не все. Ты знаешь, что такое Сумрачный лес?       — Прекрасно знаю. Даже лучше, чем хотел бы.       — Они что-то замышляют. Они пытаются просочиться в мир живых и обречь лес на смерть.       — Они уже давно это делают.       — Я про другое, — в сумраке этого непонятного места глаза серого кота сверкнули еще более устрашающе, чем это могло быть при свете. — Они в прямом смысле пытаются попасть в мир живых. И чем больше времени проходит, чем хуже связь леса со Звездным племенем, тем больше сил у котов оттуда.       — Это бред, — сказал Остролап. — Мертвые коты никогда не попадут в мир живых. Единственное, чем им остается довольствоваться, это снами.       — Они черпают силу в эмоциях котов. В их жестокости, в их честолюбии, в их гордости. И вполне возможно, совсем скоро настанет тот день, когда они придут в лес. И тогда ваша жизнь уже не будет прежней. А теперь иди и сделай свой выбор.       Остролап проснулся от того, что кто-то вылизывает ему загривок. Но ему не нужно было гадать, чтобы понять, кто. Глашатай сладко потянулся и лизнул Комету в ответ, после чего поднялся на лапы и стряхнул с себя остатки сна. Он с удивлением обнаружил корочку запекшейся крови на плече. Навязчивые воспоминания полезли в его голову, а к горлу подступил ком желчи от неприятного предчувствия.       «Звездные коты тоже могут ранить во сне? А, может быть, он не Звездный кот? Но тогда кто он?»       На эти вопросы он пока не мог ответить. Придется подумать над этим позже, потому что сейчас у него было много дел.       — Что-то не так? — спросила Комета. — Ты выглядишь обеспокоенным.       — Все хорошо, — мотнул головой Остролап, после чего вновь лизнул предводительницу. — Приснился дурной сон.       — Ко снам нужно относиться внимательнее, особенно если они плохие, — заметила Комета.       — Я подумаю над этим, — улыбнулся Остролап. — А сейчас нужно делать дела.       Глашатай вышел из палатки и подставил морду приветливому солнцу. Краем глаза он заметил Шустрого со своей ученицей и навострил уши.       — Но это очень сложный прием, — произнесла Луноглазка.       — Я тебя научу, — чересчур нежно для наставника сказал Шустрый. — Это будет не так сложно, если разбить его на несколько частей.       — Ты, правда, возьмешься за это? — с надеждой спросила ученица.       — Конечно. Чем больше ты будешь знать, тем лучше будет для тебя же.       Остролап, съедаемый интересом, приоткрыл один глаз.       — Спасибо! — засияла Луноглазка. — Ты лучший!       — Ты преувеличиваешь, — улыбнулся Шустрый. — Я просто выполняю свои обязанности.       — Тогда пойдем тренироваться?       — По-моему, ты еще не доела, — заметил наставник.       — Не хочу, — Луноглазка нетерпеливо приплясывала на месте.       — А я сказал, доешь. Тебе нужны силы, — настаивал Шустрый.       — Ладно, раз ты просишь, я доем.       Ученица в два укуса прикончила рыбину, которой завтракала вместе с наставником.       — Беги в Овраг, а мне нужно распределить патрули, — сказал Шустрый.       Луноглазка коротко лизнула того в щеку и побежала к выходу из лагеря. От Остролапа не укрылось, как на морде Шустрого появилась довольная улыбка, хоть он и пытался скрыть ее. Одновременно глашатай почувствовал, как в его животе урчит, а вместе с этим к нему вернулись неприятные размышления о вчерашнем и о сне. Короткое мгновение радости закончилось.       Остролап быстро и без аппетита съел завтрак, украдкой слушая приказы своего бывшего ученика, после чего, поздоровавшись с ним кивком, двинулся к выходу. Проходя палатку Пепельной, он услышал разговор и остановился.       — Они уже начинают расти, — сказала Пепельная, что-то перебирая. — Нужно пройтись, посмотреть и отметить места. А, может быть, и собрать что-то получится.       — Ты неважно выглядишь, — обеспокоенно заметила Вспышка. — Давай попросим кого-нибудь, чтобы помогли?       — Что за глупости? — возмутилась целительница. — Я просто себя не очень хорошо чувствую. Может быть, вчерашняя последняя мышка была лишней.       — Ты в последнее время начала много есть, — припомнила Вспышка. — И, кстати, заметно располнела.       — Какая наглость! — фыркнула Пепельная. — Если дичи становится больше, почему это я не могу поесть вдоволь? Да и ты просто помнишь меня, когда я была тощая, а сейчас я такая же, какой была до Сезона Голых Деревьев.       — Но я же вижу! — в свою очередь запротестовала Вспышка.       — Что у вас за шум? — Остролап просунул голову в палатку. — Что за споры?       — Как по-твоему, Остролап, Пепельная располнела? — спросила Вспышка.       — Вроде бы нет… — Остролап оценивающе оглядел целительницу. Не отметить, что она действительно сильно поправилась, он не мог, однако и говорить про это было бы как минимум глупо. — Она просто набирает вес после Сезона Голых Деревьев, как и все мы.       — Вы что, сговорились? — фыркнула Вспышка.       — А я говорила тебе, — победно сказала Пепельная.       — Я краем уха услышал, что вы собираетесь пойти набрать трав?       — Подслушиваешь, значит? — прищурилась Вспышка.       — Да, надо сходить и отметить места, где пробиваются ростки, — сказала Пепельная. — А то наши запасы на исходе.       — Это не проблема, — заявил Остролап и высунул голову из пещеры. — Ястребок!       Оруженосец, который приводил себя в порядок после сна, вопросительно поднял голову.       — Возьми кого-нибудь с собой. Пойдешь искать целебные травы.       — Но ведь он ничего не знает! — воскликнула Вспышка.       — Значит, ты пойдешь с ними, — подмигнул ей Остролап. — Будет для тебя небольшое испытание, в котором ты покажешь, чему научилась за это время.       — Мне не нужно никакое испытание, — фыркнула Вспышка. Но под взглядом Остролапа закатила глаза. — Ладно. Все равно хотела размять лапы.       — Вот и отлично. Тогда отправляйтесь сейчас.       Ученица целительницы кивнула.       — Буду ждать вас у входа в лагерь, — бросила она через плечо и неуклюже заковыляла прочь.       Остролап протиснулся в палатку Пепельной.       — Спасибо, — выдохнула та. — Но тебе не кажется, что отправлять Вспышку — не лучшая затея?       — Она тяготится тем, что не может быть как все, — сказал Остролап. — Ей хочется приносить пользу. А так она почувствует себя еще более уверенно.       — Думаешь? — обеспокоенно спросила целительница. — Я волнуюсь за нее.       — Вспышка — взрослая кошка, — напомнил глашатай. — Она сама вправе принимать решения. Если бы она понимала, что не может идти в лес на поиски, то сказала бы об этом. А тебе сейчас нужно заботиться о котятах и о себе.       — Скоро скрывать это будет очень сложно, — вздохнула та. — Уже сейчас Вспышка замечает изменения, что же будет потом?       — Все будет хорошо, — улыбнулся Остролап. — Я сделаю так, что об этом никто не узнает, можешь положиться на меня.       — Спасибо, — тепло поблагодарила целительница.       — Где Остролап? — донесся голос Урагана снаружи.       — Я здесь, — глашатай вышел в лагерь. — Что случилось?       — Тебя ждет Надежда на границе с кланом бродяг, — сказал Ураган.       Воители стали называть их кланом, потому что бродяги все больше и больше стали претендовать на роль пятого племени, хоть и пока что ни разу не посягали на лесные территории.       — Наконец-то, — кивнул Остролап. — Тогда я иду туда.       — Тебе не нужна помощь?       — Помощь? — усмехнулся Остролап. — Зачем?       — Вдруг это засада?       — Какими бы страшными они ни казались, это все еще бродяги, — пошевелил уцелевшим ухом глашатай. — Так что я справлюсь один. Тебя, кстати, Шустрый распределил в охотничий патруль на Речной территории. Будешь охотиться вместе с Кометой.       Ураган кивнул, а Остролап пошел на место встречи. Он всеми силами старался сосредоточиться на деле, однако выходило это у него достаточно плохо. Всю дорогу он практически безуспешно отгонял от себя мысли о Сумрачном лесе.       — Здравствуй, — сухо поздоровалась Надежда, когда Остролап подошел к ней.       Тот удостоил ее лишь молчаливым кивком.       — Объяснишь мне, что происходит?       — С чего ты взяла, что я буду тебе что-то объяснять? — поднял бровь Остролап.       — С того, что ты вмешиваешься в дела моих котов.       — Я ничего такого не сделал, — удивился глашатай.       — Ты за моей спиной говоришь с моими котами и раздаешь им распоряжения. Это не считается вмешательством?       — Во-первых, ты переоцениваешь свою роль в жизни леса, а мою — в жизни бродяг. Я лишь предложил твоим сыновьям дело, на которое они согласились. А во-вторых, раз уж у тебя так хорошо получается организовывать их жизнь, вы скоро так или иначе станете частью леса. С этим, увы, я спорить не могу. Поэтому я предлагаю наладить нормальные отношения.       — Странно слышать такое от лесного воителя, — заметила Надежда.       — И тем не менее, ты это услышала. Ты не против если и не дружеской, то обычной беседы?       — Сначала я бы хотела, чтобы ты хоть как-то объяснил произошедшее. Почему мои коты без моего ведома рыщут повсюду в поисках какого-то кота, который для нас не представляет никакой ценности?       — Как же никакой? Я же четко сказал, что как только я улажу свои проблемы, вам на время, пока Гребень будет у вас, отойдет часть лесных территорий.       — Наверное, было бы логичнее, если бы ты сначала их решил, а потом предлагал. А то получается, что мы делим неубитую дичь.       — К сожалению, это срочное дело. Мы решили вопрос?       — Отчасти, — уклончиво сказала Надежда. — О чем ты хотел поговорить?       Остролапу нужно было тянуть время, поэтому он выбрал тему, о которой хочет поговорить, заранее.       — Почему твои сыновья так на тебя не похожи?       — Не знаю, — честно призналась Надежда. — Я всю их жизнь отдавала всю свою любовь только им. Я старалась их правильно воспитать, но получилось это не очень хорошо. Из хороших, послушных и добрых котов они быстро превратились в тех, кто ничего не хочет делать, а только получать.       — Но ведь это не могло произойти просто так.       — Возможно, сказалось отсутствие отца, — предположила предводительница бродяг. — Я не могу иметь длительные отношения с котами, поэтому он ушел. Да и по жизни я всегда была одиночкой. Конечно, он иногда приходил, чтобы видеться с котятами. Но я слишком поздно поняла, что это за кот. Он вероломный и жестокий, который использует любую возможность для получения выгоды. Он спокойно может отнять еду у какого-то бродяги, зная, что это повлечет его гибель. Его мало интересует жизнь или смерть других, он заботится только о себе. Однако когда мы общались, он как будто был совсем другим. И когда я поняла, какой он на самом деле, я запретила приходить. Возможно, его привычки передались и котятам.       — А, может быть, ты просто позволяла им слишком много?       — Не знаю, — повторила Надежда. — Я действительно позволяла им очень много. Возможно, это было лишнее. Но делала я это исключительно потому, что люблю их.       — Вседозволенность сыграет плохую роль с любым котом, — заметил Остролап.       — Сейчас уже поздно что-то менять, — вздохнула Надежда.       — Откуда ты столько знаешь о воителях? Ведь, как я понимаю, ты выставляешь себя бывшей воительницей? И сыновей своих назвала похожими на наши именами.       — Когда я была совсем юной, — взгляд Надежды затуманился воспоминаниями, — я познакомилась с одним котом. Он оказался очень хорошим, добрым и внимательным. Мне было приятно с ним общаться обо всем на свете. Оказалось, что он очень много знает про лесных воителей, о которых среди бродяг ходят разные слухи, часть которых была правдой, а часть полнейшей чепухой.       — Какие, например? — заинтересовался глашатай.       — Из правды о вас говорили, что в лесу есть четыре племени, в каждом из которых есть предводитель, воины и лекари.       — Целители, — поправил ее Остролап.       — Я знаю. Еще говорили о том, что между вами постоянно происходят стычки. Но больше, конечно, было бредом. Говорили, что ваши котята рождаются уже с навыками боя, и вы их обучаете с самого рождения. Говорили, что вы убиваете любого, кто заходит на вашу территорию, а его истерзанное тело бросаете на съедение крысам. Много всего говорили, но Ломоть рассказал мне правду. Именно его слова толкнули меня оставить своих первых котят там.       — Ты… Что? — Остролап тупо смотрел на Надежду, а его сердце неприятно екнуло.       — Мы много общались с ним, — продолжила Надежда. — Но и я, и он были одиночками, поэтому наши пути разошлись. Но так получилось, что я забеременела. Я тогда была совсем юной и испугалась этого. К тому же на носу был Сезон Голых Деревьев, и пищи совсем не было. Когда я родила котят, у меня очень быстро кончилось молоко из-за практически полного отсутствия дичи. Мне было страшно, а позаботиться ни обо мне, ни о котятах было некому. Поэтому, зная так много про вас, я пошла в сторону леса и, как только почуяла ваши метки, оставила котят под кустом.       Тяжесть осознания пригвоздила Остролапа к земле, а перед глазами все поплыло, а изнутри начала подниматься настоящая буря.       — Сколько их было? — хлестко спросил он.       — У меня родилось две дочки и сын, — грустно сказала Надежда. — Сын был самый слабый, поэтому я понимала, что он не выживет. Но дочерей, я надеялась, спасут. Может быть, ты что-то знаешь о них? — предводительница бродяг с надеждой посмотрела на Остролапа и оторопела. — Почему ты так на меня смотришь?       — Почему?! — голос глашатая перешел на низкий рык. — Потому что ты обрекла котят, своих котят, на голодную смерть в холоде! Из-за тебя они погибли смертью, которую и врагам не пожелаешь!       — Я не знала, что мне делать, — Надежда опустила голову. — Я сама была почти котенком. А почему это тебя так волну… — она уставилась на Остролапа, шерсть которого встала дыбом. — Так ты…       — Ну здравствуй, мама, — Остролап обнажил свои острые клыки. — Или, может быть, мне называть тебя убийцей?       — Я не…       — Из-за тебя мои сестры замерзли, — Остролап сделал угрожающий шаг вперед, отчего Надежда попятилась. — Когда их нашли, они заледенели, как леденеет река! Их занесло снегом, из-за чего было чудом, что их нашли. А еще большим чудом было то, что спасли меня!       — Остролап, я бесконечно виновата, — Надежда с такой тоской смотрела на него, что тому сделалось не по себе. — Но ведь это действительно чудо, что ты жив. И мы все еще можем все исправить.       — Исправить?! — прошипел Остролап. — Я и близко не хочу подходить к тебе. Ты омерзительна мне. Ты могла прийти прямо в племя и оставить котят там! Тогда мои сестры были бы живы!       — Остролап, я все понимаю и невероятно сильно виновата перед тобой и твоими сестрами. И я понимаю, что ты вряд ли простишь меня. Но я…       — Не подходи ко мне, — губа Остролапа поползла вверх, вновь обнажая его клыки. — Ты не то что прощения не заслуживаешь, ты не заслуживаешь жизни! — глашатай увидел, как за спиной Надежды зашевелились кусты, и осклабился. — Благо ты скоро получишь то, что заслуживаешь. И даже скорее, чем думаешь.       — О чем ты говоришь? — предводительница бродяг обернулась, ища, куда смотрел Остролап.       И напоролась горлом на две синхронно выкинутые лапы. Она отшатнулась, а ее красивая серо-черная шерсть оказалась забрызгана кровью.       — Что?.. Но почему?..       Надежда сделала еще шаг назад. Силы быстро покидали ее вместе с кровью, хлынувшей из глубокой раны. И как бы Остролап ни хотел насладиться этим, как бы он ни хотел почувствовать сладкий вкус мести, он не смог. Ему стало мерзко от того, что он сделал, и его затошнило. Он отвернулся.       Вскоре все было кончено. Надежда последний раз в жизни дернулась, неестественно вытянулась на земле и, расслабившись, затихла навсегда.       — Прости, мама, но ты совершила слишком много ошибок, — осклабился Когтеух.       — Выходит, мы братья? — спросил Зубоскал, стараясь не обращать внимания на тело у своих лап.       — Выходит, — стараясь скрыть шквал эмоций, сказал Остролап. — Вы нашли Гребня?       — Да, — довольно кивнул Когтеух. — Он, как ты и сказал, доставлен в наш лагерь.       — Его должны охранять по меньшей мере пятеро, — приказал Остролап. — Несмотря на то, как он выглядит, а выглядит он, я полагаю, скверно, он все еще хороший воин. Мы будем приносить дичь для него. кормите его раз в два дня, но не реже. Тогда он ослабнет. Но помните, что вы держите у себя воина, а не крысу. Вы должны обращаться с ним если и не хорошо, то сносно. Все понятно?       Братья кивнули.       — Тогда можете идти, новые предводители.       Когтеух и Зубоскал переглянулись и неприятно улыбнулись.       Остролап без лишних слов развернулся и ушел. Ему было плохо? Нет, ему было отвратительно. Ему не нужны были своевольные бродяги. Но ради этого, ради безопасности племени он пошел на убийство. Не то чтобы его это когда-то волновало. Но одно дело убить вероломного врага в бою, очистив лес. Сейчас же он, по сути, своими лапами убил невинную кошку. Он убил мать, пусть и далеко не лучшую. И теперь он не мог сказать: «Да, я убийца. Но я убиваю лишь омерзительных котов, виновных в смерти других, очищая этот мир от убийц невиновных». Теперь он и сам стал убийцей.       Он остановился и заорал так, как не орал никогда. Казалось, его крик разносится далеко за Гремящую Тропу, долетая до самых удаленных уголков территории племени Теней. Но этого было недостаточно. Он размахнулся и изо всех сил, что у него были, ударил дерево, росшее рядом с ним. Он вырвал свою лапу, кора полетела в разные стороны, а в дереве остались два его когтя. Тогда он просто принялся лупить дерево без когтей, обдирая свои подушечки на лапах до крови. Боль немного отрезвила рассудок Грозового глашатая. Ничего нельзя было вернуть. Это придется принять и жить дальше.