Вот такие пироги!

Первые дни после падения Тёмного Проклятия выдались суматошными и Эмма с Хамбертом не засиживались в участке — вызовы на очередной семейный скандал или драку. Большинство не по своей воле участвовало в войне между Белоснежкой и её Злой Мачехой — были наёмниками в армиях Белоснежки или Злой Королевы, но чаще только сторонними наблюдателями, которые хотели лишь одного — не попасть под горячую руку той или иной венценосной особе. Были только рады тому, что остались в этом мире и войне пришёл долгожданный конец, но вспомнили о старых обидах, вражда между почтенными семействами вспыхнула по новой — никаких шекспировских страстей. Больше всего это напоминало переполох в курятнике. Хамберт сорвал голос, Эмма орала такое, что у шерифа уши становились малиновыми, как с мороза. Хорошо, что всё это продолжалось всего пару недель, а то Эмма боялась, что сорвётся. Или придётся звать на помощь Национальную гвардию. Хватало и впавших в депрессию — был такой важный вельможа, а стал лавочником, бывший король торгует цветами, бывший принц ловит рыбу. Всё, чему тебя годы обучали в том мире, в этой реальности стало анахронизмом, бесполезным. Как и титул Эммы — принцесса? Помощник шерифа в маленьком городке. Арчи выглядел страшно измотанным — за неделю он принял больше страждущих понять, что им дальше делать с этой жизнью, чем за целый год. Ему самому некому было помочь… Кроме Понго, который сочувственно поскуливал, заглядывая измученному хозяину в глаза. — Просто забыть о прошлом, — говорила Эмма Руби, — у вас всех появился второй шанс, новая жизнь. Лукас недовольно фыркает — Эмма понимает, что та хочет сказать: «Тебе легко говорить. Ты выросла в этом мире и нет дела до нашего. А я…» Арчи редко появлялся в кафе — заказы носила всё та же Лукас и оставляла поднос под дверью. Арчи ждал несколько минут, быстро хватал поднос и захлопывал дверь. Понго в первые дни недоумевал — прогулки стали очень недолгими и в основном по лесу. … Эмма читала газету и старалась не прислушиваться к стенаниям Ворчуна-Лероя: — За что?! За что мы боролись?! Во имя чего?! — патетически восклицал бывший гном обращаясь к лампе, что сочувственно подмигивала ему с потолка. — И что в итоге? Эмма сложила газету, допила кофе — мама Регина торжественно вручала дочери термос со свежезаваренным кофе — не дай тебе бог даже коснуться банки с растворимым, даже самым дорогим и качественным, кофе! Это будет смертельным оскорблением для мамы Регины. — Ты так рвёшься назад, в НАШЕ королевство, Ворчун? — Эмма подошла к камере бывшего гнома, которая стала для него чем-то вроде бесплатного гостиничного номера, где Лерой отсыпался после очередного загула, и, склонив голову набок, смотрит на Ворчуна с ехидной усмешкой. — Нет, — бурчит Лерой. — Но… — Я могу тебя понять, — мягко говорит Эмма. — Ты не думал, что всё закончится вот так — не по сказочному. Добро должно победить зло? Сотворив попутно ещё больше зла. Как в этих дурацких фильмах про суперменов, когда вроде бы «добрые» герои разносят всё в пух и прах, сделав даже больше разрушений и погубив больше жизней, чем «злые». Проклятие дало вам всем второй шанс, возможность остановиться наконец. Ты видел этот кошмар — войну, своими собственными глазами. Неужели хочешь продолжения? Или желаешь повторить? — Нет, — Лерой мрачнеет. — Хватит. — Вот именно, — улыбается Эмма. — Давай, ложись спать, Ворчун. Подозреваю, что завтра ранним утром кому-то срочно понадобятся твои «очумелые ручки». Например, починить вывеску на лавке Голда или фонарь на той же улице. Лерой устраивается на койке и через пару минут от оглушительного храпа бывшего гнома дребезжат стёкла — можно подумать, что тяжёлый грузовик пытается подняться в гору и это ему никак не удаётся. Мотор глохнет, тишина, но через несколько минут новая попытка. Заснуть совершенно невозможно, а кофе, которое сварила мама Регина закончилось…