Вот такие пироги!

Эмма любила Бостон. Сторибрук, конечно, милый городок, тихий и красивый, лес, залив, она родилась и выросла в этом странном городе на побережье штата Мэн, но Бостон стал первой любовью и человек должен иметь шанс какое-то время побыть один, наедине с самим собой, иногда это бывает просто необходимо. Город, в котором так мало знакомых лиц, можно спокойно гулять по улицам в одиночестве, никто не отвлекает и это даёт возможность думать о чём-то своём дыша при этом прохладным вечерним воздухом и наслаждаться ароматами моря, что приносит с собой бродяга-ветер. Эмма часто заглядывала в свою маленькую, но уютную бостонскую квартиру, оплачивала счета, посещала любимое кафе, книжные магазинчики и часто брала с собой в Бостон Генри. Они гуляли в парке, сидели за столиком в кафе, которое приглянулось Эмме ещё во времена студенчества — мороженое Сары-Ингрид, тут у Генри с Эммой было полное согласие на этот счёт, лучшее в мире, но этот вид из окна… — Ты давно могла бы сдавать свою квартиру в Бостоне, — часто повторяла мама-Регина, когда Эмма возвращалась в Сторибрук и пила любимый мамин кофе на кухне особняка с горячо обожаемыми яблочными пирогами. — Когда встречу того, кто покажется мне достойным кандидатом — сразу, — говорила Эмма, — но пока мне не попался такой человек. В этот раз они заглянули в книжный магазин и Эмма купила сыну несколько ярких брошюр — свежие выпуски любимых комиксов для Генри и пару толстых томиков в твёрдых обложках себе. Новый роман Стивена Кинга, свежий детектив от Джоан Роуллинг и мать с сыном направились в давно облюбованное кафе, Эмма притормозила на самом пороге — Джонс и ещё один, хорошо ей знакомый, человек. Капитан и её старый приятель были явно хорошо знакомы друг с другом. Эмма думала предложить сыну пойти в какое-нибудь другое место, может быть немного погулять в парке, а уже потом снова заглянуть в это кафе, но Генри был уже внутри и болтал со знакомым официантом. Эмма тяжело вздохнула и вошла в зал. И сразу направилась к столику за которым сидели Джонс и Нил. Оба озадаченно уставились Эмме в лицо. Нил втянул голову в плечи, Джонс с любопытством. — Оказывается, вы, мальчики, хорошо знакомы, — Эмма улыбалась так широко, что щекам стало больно. — Забавно… — Эмма, я… — Нил стал походить на нашкодившего школьника, который понял, что оправдываться перед строгой учительницей абсолютно бесполезно, но всё равно пытается так или иначе выкрутиться и избежать наказания. — Я всё могу объяснить! — Мисс Миллс, вы знакомы? — Джонс смотрит на бывшую подчинённую со всё возрастающим интересом и эта масляная и скользкая улыбочка, которая Эмму всегда тихо бесила, выползает на лицо, бывший детектив полиции даже вздрагивает — точно! Как она могла тогда не обратить внимания — книга, Капитан Крюк. Только Джонс сбрил эти свои дурацкие усики с бородкой и перестал подводить глаза. Эмма кивает с удовлетворённой улыбкой кошки, которой удалось добраться до хозяйских сливок: — А откуда вы знаете Нила, капитан… Крюк? У Джонса округляются глаза: — А откуда ВЫ узнали обо мне, мисс Миллс?! Эмма, не спрашивая разрешения, присаживается к столику Крюка и Нила, усаживает Генри и делает заказ у знакомой официантки: — Из КНИГИ. Такая забавная книга про НАШЕ Сказочное Королевство. — НАШЕ?! — Крюк смотрит на Нила, — и какое отношение имеет твоя подруга и бывший офицер полиции из моего участка к НАШЕМУ Королевству? Нил мнётся, прячет глаза, кряхтит, чешет в затылке и Эмма решает всё объяснить сама: — Я дочь бывшей Злой Королевы и Белоснежки. Генри спокойно тянет любимый молочный коктейль через соломинку, но глаза блестят от любопытства. Джонс разглядывает мальчика: — А вы, молодой человек? Эмма не даёт Генри рта раскрыть: — Это МОЙ сын, Генри Миллс-Бланшар. Нил подскакивает на стуле: — Сколько ему лет?! Тут уже Генри не даёт матери времени на раздумья: — Одиннадцать. Нил таращится на подругу, Эмма невозмутимо пожимает плечами: — Ты так неожиданно исчез тогда, дорогой, что я просто не успела тебе рассказать о том, что жду ребёнка. Но ты за эти годы даже не попытался выйти со мной на связь. Сам виноват. — И где ты сейчас, Миллс? Чем занимаешься? — интересуется Крюк. — Я помощник шерифа в городе Сторибрук, штат Мэн, — говорит Эмма. Забавно, что теперь манеры Крюка уже не так раздражают — он из «своих». Из книги. Часть их мира и такой же пришелец, как она сама и все жители Сторибрука. — Я не могу появиться в этом городе, — ворчит Нил, — там ОН. Крюк явно понимает о ком идёт речь и заметно мрачнеет. Эмма с интересом разглядывает своего бывшего и ехидно улыбается: — Кто? Кого ты так боишься, что сбежал от меня тогда? Нил прижимает ушки, словно заяц: — Ты не сдашь меня ЕМУ? Эмма начинает терять терпение, а вот Генри заметно заинтригован: — Кому конкретно, ПАПОЧКА? Нил мнётся, молчит, внимательно разглядывая собственные ногти и наконец решается: — Тёмному, Румпельштильцхену. Я его сын Бэйл. Бэйлфаер. Триста лет от него прятался… — Сколько?! — Эмме казалось, что она уже привыкла к магии, сюрпризам, но вот опять… — Триста лет. Я несколько столетий пробыл в плену у Питера Пена в Неверленде, а там время остановилось, точнее оно никогда не шло. Питер Пен мой дед, отец Румпельштильцхена. Генри с трудом откашливается, сипит: — Питер Пен мой прадед?! — И та ещё сволочь, — мрачно роняет Крюк, — в писанине Барри ни капли правды. Ни на вот столечко. — Я не смогу долго утаивать от мистера Голда ТАКУЮ информацию, — тяжело вздыхает Эмма и разводит руками, — в Сторибруке Румпель известен, как мистер Голд. Ссориться с Тёмным, а тем более стать его злейшим врагом… И чего именно ты боишься, Нил? Он не станет убивать тебя, как-то вредить тебе и ты уже взрослый, самостоятельный человек. — Эмма ехидно прищуривается. — Вам стоит просто встретиться, поговорить — познакомишься с будущей мачехой… — С кем?! — Нил удивлённо уставился Эмме в лицо. — С мисс Белль Френч, — поясняет Эмма, — дочерью цветочника мистера Мо. В НАШЕМ мире он был известен, как Король Морис и скоро у тебя родится сводный брат или сестра. — Интересные новости… — ворчит Нил. — Я сбежал от него тогда и… — Он тебя давно простил, — говорит Эмма, — теперь понятно для чего всё это — Тёмное Проклятие, этот мир… Он хотел тебя найти и был готов на многое — даже на время лишиться своей магии, стать на годы простым лавочником. Хотя в Сторибруке он самый богатый торговец и обладает немалой властью, ему многие должны и половина земли на которой стоит Сторибрук принадлежит ему, но в сравнении с тем, что и кто он был в нашем Королевстве… Тёмное Проклятье пало, но мы все остались в этом мире. Твой отец выписал нам всем билет в один конец, но многих ЭТА жизнь вполне устраивает и они не рвутся назад. В Сказочное Средневековье. — Я здесь по работе, — говорит Нил, — постоянно живу в Нью-Йорке, у меня там в центре маленькая квартира, но вроде здесь уже ничего не держит — редакционное задание я выполнил… … — Ты так и ездишь на этом своём смешном автомобильчике? — удивлённо спрашивает Нил. — Он меня пока ни разу не подводил, — фыркает Эмма, — ладно, поехали. Нил забирается в свой порядком потрёпанный джип. Генри всю дорогу молча шелестел страницами — читал свой комикс, а Эмма старалась не отвлекаться от дороги, но Нил вроде не порывался сбежать. … — Кто это? — хмурится Регина. Город теперь защищён от появления чужаков, просто любопытных и желающих нанести Сторибруку какой-либо вред, его магическая сторона скрыта с глаз, колдовская суть спрятана от магглов, любителей всякой мистики. Пришелец просто её не замечает, она ускользает от него. И вот… Потрёпанный джип, небритый парень в мешковатых джинсах и кожаной куртке, фотоаппарат на шее — довольно дорогая камера, мистер Гласс сразу оценил. — Нил Кэссиди, биологический отец Генри. Случайно столкнулись в Бостоне, в моём и Генри любимом кафе, — Эмма тяжело вздыхает, — ты только не нервничай, мама. Я сама до сих пор в себя не пришла, но… Короче, это Бэйл, Бэйлфаер, давно разыскиваемый нашем мистером Голдом сын, а мой бывший шеф, как выяснилось, Капитан Крюк и он с Нилом ОЧЕНЬ старые друзья-приятели. И наш Генри, так уж вышло, правнук Питера Пена, который родной папаша нашему Тёмному. — Мда, новости… — Регина не собирается падать в обморок, как опасалась Эмма, но с интересом разглядывает Нила. — Придётся самим рассказать Голду — ссориться с Тёмным, это для самоубийц. — Я сам сообщу отцу, — говорит Нил. — Вы? — Моя мама, Регина Миллс, — улыбается Эмма, но немного нервно, — бывшая Злая Королева, а моя вторая мама Мэри Маргарет Бланшар, она же Белоснежка, как я подозреваю, сейчас ещё в школе. Она любимая учительница Генри. Я вас потом познакомлю. Эмма берёт Генри за руку и они вчетвером — Регина, Эмма, Генри и Нил отправляются в лавку Голда, который сидит за прилавком с лупой в глазу и ковыряется в утробе старого будильника, а Белль, нацепив на нос очки для чтения, сосредоточенно хмурясь заполняет какие-то бумаги. Голд вынимает из левой глазницы лупу и удивлённо смотрит на почтенное собрание — в его лавке редко бывает столько посетителей сразу. Нил переминается с ноги на ногу, поднимает правую руку (Эмме опять приходит в голову сравнение с нерадивым учеником и строгим директором школы): — Привет, папа… Голд срывается с места, он бледен, слёзы горошинами по щекам, Белль откладывает бумаги в сторону: — Сынок! Румпель буквально повисает у Нила на шее и целует вновь обретённого сына в щёку. Эмма каким то чудом удержалась на ногах, Генри присел — прозрачная волна света. Голд улыбается и повторяет почти шёпотом: — Сынок… — Это ещё не все новости, мистер Голд, — Эмма не знает стоит ли сообщать будущему молодому отцу, что он внезапно стал дедом, но проклятая честность… — Ваш сын он… — Я могу сам, — вздыхает Нил, — Генри твой внук, папа… Голда усаживают в кресло, Белль капает в чашку корвалол и набирает Вэйла. … — Так вы, сэр… — Эмма никогда Голда таким ещё не видела — сияющий от радости, улыбка до ушей. И счастливые слёзы в глазах. Сын вернулся и появился внук. — Тёмный маг погиб, — разводит Голд руками, — но… — Мистер Голд теперь маг Светлый, — строго произносит Рул Горм, Голубая Фея. — Можно сказать, что место Тёмного мага вакантно. Странно, но все теперь смотрят на Эмму — с заметной тревогой. Голубая, Регина, Белоснежка, Малефисент. У Эммы по спине мурашки от этих пристальных взглядов, ёжится: — Что? — Твой потенциал ко Злу никуда не делся, — говорит Белоснежка дочери, которая недоумённо хмурится не понимая почему присутствующие так её разглядывают — пристально и с заметной тревогой в глазах — «мол, что я успела натворить?», — ты всё ещё можешь стать самым величайшим злодеем всех времён, а Тьма ищет нового носителя и Светлый маг самая желанная добыча для Тьмы. Ты в большой опасности, дочь. — Мало кто выбирает Тёмную сторону по собственному желанию, — говорит Голд, он тоже заметно озабочен и серьёзен, — наоборот — многие считают, что несут в этот мир исключительно добро и просто «эти глупцы ничего не понимают!», искренне считают, что всё делают во благо, но… Одно маленькое зло — исключительно ради добра! Другое… А Тьма затягивает, как топь, жадная тварь. Тьма искажает всё, выворачивает наизнанку. Ты сам не замечаешь, как превращаешься в настоящее чудовище, монстра. — И как избежать этого, мистер Голд? — спрашивает Эмма — в конце концов кто, как не бывший Тёмный, сможет дать добрый совет на подобный случай? — Тёмные бывшими не бывают, — грустно улыбается Голд, — мне до конца дней ходить по краю, быть осторожным. «Не делай другому того, что не хочешь, чтобы сделали тебе». Универсальная формула. Не забывай её, девочка, и будь очень осторожна — Тьма всегда рядом и терпеливо, упорно ждёт своего часа. Она никого не оставляет своим вниманием, но мы для неё самая желанная добыча. Охотничий трофей. … Белоснежку познакомили с тем, кто не стал ей когда-то зятем, в тот же день и теперь Мэри Маргарет частенько странно косилась на дочь. Эмма вздохнула: — Что? — Ты не думаешь возобновить ваши отношения? — Нет, — мотает головой Эмма, — я не запрещаю Генри общаться с отцом, теперь у мальчика будет с кем поговорить на некоторые темы, которые он вряд ли решится обсуждать со мной. Генри скоро вступит в сложный период, когда даже Арчи не сможет во всём помочь, а вот родной отец ответить на некоторые вопросы — вполне. Нил бросил меня, не объяснился, не был честен со мной. А вы сами? — Что мы сами? — хмурится Белоснежка. — Вы ещё две молодые женщины и можете родить мне сестру или брата, — улыбается Эмма, — проконсультируйтесь с Вэйлом. — Я поговорю об этом с твоей мамой Региной, дочь.