ты мне снишься

      арсений болтал без умолку, носился по аудитории и мешал сосредоточиться. и всем, вообще-то, все равно, ведь никто не знает, что по их тетрадям только что прошлась длинная тонкая нога в ярких кроссовках. кроме антона. его вчерашнее резкое появление в жизни вернуло желание побеситься, поребячиться как в первый год. теперь делать это было интересно, ведь на него смотрели. неотрывно, с восхищением и тенью зависти, чуть ли не глазами-сердечками. поэтому он весь день провел на парах менеджеров, чтобы немного покрасоваться. и, конечно, поотвлекать от учебы нахохленное зеленоглазое солнце, осветившее своим присутствием существование.       антон усиленно делал вид, что не пялится на аристократические черты лица, на худые ноги и пышущее энергией тело. действительно старался слушать нудную лекцию и совершенно точно не улыбаться, когда арс в очередной раз передразнивал преподавателя прямо перед его носом.       — шастун, вы чего смеетесь? кривая производственных возможностей вам настолько неинтересна? — преподаватель поправил очки, а арсений точь-в-точь повторил его действие, — возьмите себя в руки.       — извините, это больше не повторится, — он старательно подавил улыбку и продолжил писать, пытаясь не обращать внимания на вскочившего на парты парня.       арс устало рухнул на соседнее место, но тут же с энтузиазмом повернулся и снова заговорил.       — у вас интереснее, чем мне всегда казалось, — «а то, с таким запасом активности и пустое поле будет интересным», — ой, да хватит строчить, я тебе любой конспект забрать могу. правда, страницы переворачивать придется мне, но он же будет у тебя! сдавайся, — он сделал вид, что пихает кулаком антоново плечо, от чего место «прикосновения» обдало холодом, уже привычным за те сутки, что они вообще знакомы.       — прошу тебя, не мешай, сессия на носу, — антон шикнул на него почти беззвучно, чтобы одногруппники не смотрели как на умалишенного.       — какой ты скучный. ладно, после пары встретимся в 106-й, — он вприпрыжку (конечно же, снова по чужим тетрадям) доскакал до стены и вышел наружу, даже не поморщившись.       уже через пятнадцать минут арсений не выдержал. просунул голову в стену сзади парня и стал рассматривать, как тот старательно выводит буквы. никогда еще ни за кем не хотелось просто наблюдать. смотреть, как тонкие пальцы сжимают ручку, как аккуратные плечи горбятся из-за слишком маленьких парт для такого роста и как привычным движением пшеничная челка закидывается назад, чтоб через секунду вернуться на прежнее место.       образ самого аккуратного и подробного конспекта в группе арс решил, все таки, позаимствовать. на всякий случай.       106-я встретила солнечными лучами, пробивающимися сквозь старенькие жалюзи, кое где покоцаные и без цепочек.       — то есть ты просто попал под машину напротив вуза? — парни уже не меньше десяти минут с интересом обсуждали смерть арса. антон сначала очень стеснялся, но парень убедил его, что никакого дискомфорта ему эта тема не доставляет, — о, я тоже в детстве, лет в 10-12, в дтп попал, когда в аэропорт ехал. вот совпало.       — надеюсь, с тобой все было в порядке. а я даже не помню, что за машина была. очнулся уже в реанимации совершенно голый, — он залился веселым смехом, будто рассказывал смешной анекдот, — сразу услышал противный писк приборов и суетящихся врачей. тогда и понял, что тело на кушетке — мое. и что меня никто не видит.       — а других призраков ты видел когда-нибудь?       — не-а, ни разу. во всяком случае, меня никто не замечал даже пока я ходил голым несколько месяцев. и похожих голожопых не видел.       беседа лилась подобно широкой реке, обрастая притоками и извиваясь. парни много шутили, смеялись. антон постепенно привыкал к «загробным» шуткам арсения, арсений постепенно привыкал к влюбленному взгляду антона, все чаще замечая, что хотел бы, чтоб он смотрел так как можно больше.       — пока вспомнил! пожалуйста, не делай так больше, я чувствую себя крипово, — парень слегка поежился, вспомнив лекцию.       — как?       — не высовывайся наполовину из стены. если хочешь посидеть рядом, так и сделай. и учти, у меня прекрасное боковое зрение, — он говорил полусерьезно, подшучивая, но арсений резко стушевался.       — прости, я... совсем не привык, что меня видно, не хотел тебя пугать тем, что для меня в порядке вещей, — больная тема таки была найдена, поэтому антон сделал вид, что щелкает парня по носу-пуговке. на пальцах остался хололодок.       — не переживай, я не злюсь. на тебя злиться невозможно, снежная королева.       арсений улыбнулся, а потом, видимо, что-то вспомнив, полез в сумку. с минуту копался среди кучи тетрадок и книг, выудил оттуда небольшую тетрадь и положил на парту.       — я для тебя его стащил. ты не сможешь его трогать, но я могу листать за тебя страницы, — он смущенно отвел глаза, — прими как извинения, пожалуйста.       — погоди, раз конспект у тебя, то что осталось у одногруппника? — взаимодействие арса с внешним миром все еще вызывало бурю вопросов и абсолютное непонимание.       — бездушная тетрадь. я забираю образ, сам материальный предмет остается на месте, — он немного задумался, а потом указал ладонью на рюкзак антона, — положи передо мной пару своих вещей, пожалуйста, — когда несколько ручек и учебник оказались перед арсом, он с легкостью схватил их в обе руки. точнее не их, а полные копии. пролистал пару страниц, показал заметки хозяина на полях, пока оригиналы все также лежали на парте. антон взял в руки учебник. от него неуловимо шел холодок, заставивший руки покрыться мурашками.       — вот, что ты имел в виду под словом «бездушный». его совсем не хочется трогать. можешь сделать как было? — арс пожал плечами, поднес образ и «вложил» его, как в коробку. обложка снова приобрела комнатную температуру, нагреваясь от последних лучей осеннего солнца.       — если хочешь, мы можем пойти куда нибудь, пары-то уже закончились. я могу передвигаться по всему городу вне вуза, так что не переживай об этом.       — ты когда-нибудь был около своей могилы? посещал? — вопрос прозвучал неуместно, хоть и был сказан из лучших побуждений самым осторожным, вкрадчивым голосом.       арсений нахмурился, будто ему было неприятно говорить именно о кладбище. о факте смерти он много шутил, но никогда не заводил речи о похоронах.       — однажды, когда... — он обнял себя руками, не переставая хмуриться, так, что антону остро захотелось сгрести в свои огромные объятия этого беззащитного парня, — когда маму похоронили. я пришел к ней, попрощался и положил цветы к памятнику. а рядом моя могила. я не боюсь подойти к ней, я боюсь смотреть на фото мамы на соседней, — он судорожно выдохнул, борясь с эмоциями.       неожиданно арсений вскочил с парты и подлетел к свесившему ноги антону, аккуратно прильнув к груди и проходя макушкой сквозь подбородок младшего.       антон поддался порыву и попытался обнять вздрагивающую спину, что, к великому шоку, у него получилось. зацепив ладони за локти и нагнув шею, он шептал успокаивающе нежные фразы в ухо, иногда случайно проходя губами сквозь ледяную кожу. мороз, исходящиий от арсения, проник под самые ребра, заставив немного подрагивать. но отпускать беззащитного, взволнованного и потревоженного старой раной парня совсем не хотелось. наконец судорожные вздохи сошли на нет и арсений поднял полные благодарности глаза.       — я знал, что ты не отвернешься, ты мне понравился сразу. спасибо.       — всегда готов. но как ты это сделал? обнял меня и, тем более, как я обнял тебя?       — твоя безразмерная толстовка, глупый. я могу держаться за образ и контролировать его. а могу не контролировать и тогда пройду сквозь. иначе бился бы головой о стены буквально каждый день, — он хмыкнул уже веселее, постепенно отвлекаясь от грустных мыслей, — так куда пойдем?