Инкогнито

      — Ты будешь рада узнать, — говорит Дафна, забрасывая в рот виноградину, — Паддлмир вчера проиграл. Оливер действительно плохо играл.              Эта мысль не делает ее несчастной, но Гермиона все равно хмурится.              — Я не хотела, чтобы он проиграл, просто у меня нет времени думать о нем.               — Справедливо, — Дафна бросает быстрый взгляд через комнату туда, где Гарри, Невилл и Тео на кухне заняты какой-то карточной игрой. — Кстати говоря, Гарри сказал мне, что у тебя какое-то безумно высокое совпадение в тесте Джорджа. Выкладывай!              Внутренне сокрушаясь по поводу склонности своего ближайшего друга делиться тем, что его не касается, Гермиона отвечает:              — Ничего особенного, правда. Я сейчас ни с кем не хочу встречаться, и, если честно, не уверена, что доверяю цифрам. Как можно знать, что ты совместим с кем-то, если не узнаешь его поближе?               — Ты права, — говорит Дафна, хмыкнув, — но я все же думаю, что в этом есть смысл. Очень многое в том, насколько мы совместимы с кем-то, зависит от наших интересов, ценностей, убеждений. Возможно, у тебя больше общего с этим загадочным парнем, чем ты думаешь. Вы с ним вообще не знакомы?              Она понимает, что колебалась слишком долго, по тому, как ярко загораются глаза Дафны.              — Встречались! — восклицает она, прежде чем Гермиона успевает придумать оправдание. — Расскажи мне о нем все.               — На самом деле нет, — говорит Гермиона, инстинктивно понижая голос, хотя остальные члены их сборища не обращают на нее внимания. — Мы вроде как… встретились чуть больше месяца назад. Но я не знаю, кто он.               — Это даже не имеет смысла.               — Я знаю, что не имеет, — Гермиона вздыхает и делает глубокий глоток вина. — У меня была тяжелая ночь после расставания с Оливером, я написала ему, и он пришел, но мы оба не снимали чары и…               — Мерлин, — шипит Дафна, придвигаясь ближе на диване. — У тебя ведь не было анонимного секса с этим мужчиной.              Она тревожно улыбается, наблюдая, как недоумение Дафны превращается в ухмылку.              — Если честно, мы вполне совместимы в этом аспекте.               — Но ты даже не знаешь, кто он?              Гермиона качает головой.              — Это должно было стать свиданием только на одну ночь. Последнее, что мне нужно, — столкнуться с ним где-нибудь на улице.              Дафна фальшиво улыбается, сияя.              — Я не могу в это поверить. Я обскакала тебя, ведь знала о Гарри все, когда мы начали встречаться. Значит, это была только одна ночь?               — Технически, только одна ночь, — говорит Гермиона, — хотя мы немного переписывались в прошлые выходные.              Она даже не знает, как выразить словами, что это было, а Дафне не нужны все эти гнусные подробности.              С легким визгом Дафна допивает остатки вина и заново наполняет их бокалы.              — И ты собираешься встретиться с ним снова? Выяснить, кто он такой?               — Я не знаю, — со вздохом отвечает Гермиона. — Он не был особенно откровенен в своих намерениях, а мы с Оливером только что расстались…               — Два месяца назад, — возразила Дафна.               — Семь недель назад, — поправляет ее Гермиона, — но дело в том, что я не думаю, что кто-то из нас жаждет чего-то серьезного.              Сузив глаза, Дафна отпила глоток вина.              — Тогда зачем он записался на тест на совместимость, если он не заинтересован в том, чтобы с кем-то встретиться? Особенно с кем-то, с кем у него такая совместимость.              Эта мысль будоражит что-то в глубине ее сознания, и Гермиона ерзает на своем месте.              — Я не знаю. Мы об этом не говорили.               — На твоем месте я бы хотела это выяснить, — с очередным тоскливым вздохом говорит Дафна, опускаясь обратно на диван. — Полагаю, с ним не стоит знакомиться, если он не хочет ни с кем встречаться. У тебя были другие совпадения?               — Не такие, как это, — признает Гермиона. — Следующий самый высокий процент находился в районе сорока. И несколько ближе к двадцати.              Когда она думает об этом, Пятьдесят четвертый кажется еще большей аномалией. Она не может не задаться вопросом, были ли у него еще какие-нибудь совпадения на таком высоком уровне? Если он уже отмахнулся от нее, учитывая ее нерешительность.               — Вау, — говорит Дафна. — Не могу поверить, что вы двое — девяносто шесть процентов, а он не попытался как следует познакомиться с тобой. Он многое теряет.              Гермионе удается улыбнуться, даже когда эта мысль с беспокойством оседает в глубине ее сознания.              — Спасибо, Даф. Я ценю это.              Они на мгновение замолкли, но, несмотря на то, что ей удалось выговориться кому-то, кому она доверяет, она не может избавиться от еще большего количества вопросов, кружащихся в голове. В последний раз она слышала о Пятьдесят четвертом почти неделю назад и уже смирилась с мыслью, что, возможно, ей все-таки будет интересно увидеться с ним снова. Но теперь, столкнувшись с реальностью ситуации, она в этом не уверена.               — Гермиона! — кричит Невилл из кухни, его волосы растрепались, когда он появился в гостиной, — к тебе сова.              Гермиона в замешательстве нахмуривает брови. Большинство знакомых ей людей, которые могли бы послать ей сову, уже в доме Гарри, и…              Маленький свиток пролетает через всю комнату и ложится ей на ладонь, она смотрит на тугой сверток, а сердце подпрыгивает в горле. Она с грохотом ставит бокал вина на стол.              Дафна похлопывает ее по рукаву.              — Открывай!              Пятьдесят четвертый, как наиболее совместимый с ней человек, имеет возможность связаться с ней с помощью совы, ведь она не использовала заклинание отмены. Пульс гулко отдается в ушах, когда она разворачивает письмо. Пергамент покалывает кончики пальцев — заклинание двусторонней связи, как и в прошлый раз.              Мерлин, она даже не может отложить письмо в сторону и открыть его позже, когда здесь Дафна. К счастью, Невилл вернулся к игре.              Чувствуя странную дрожь под ребрами, Гермиона заглядывает в свиток.              Привет, Семьдесят третья,       Как проходит твоя ночь?       Пятьдесят четвертый              Какая-то часть ее бесконечно благодарна за безобидное сообщение, когда Дафна всматривается в послание через плечо Гермионы и насмешливо произносит.              — Как скучно.               — Очень скучно, — размышляет Гермиона, сдерживая улыбку, когда вспоминает, как именно проходили их последние переписки. Перевернув пергамент, она обнаруживает на обороте чистую поверхность, уже пропитанную заклинанием. — У тебя есть перо?              Дафна быстро встает со своего места и через несколько мгновений возвращается с пером и чернильницей.               — Ты не будешь это читать, — говорит Гермиона, обмакивая перо в чернила и записывая ответ.              Выпиваю с друзьями. Что ты делаешь?              Мгновением позже он отвечает.              Извини, что прервал. Затем, прежде чем сообщение успевает исчезнуть, он пишет снова. Гуляю с другом. Деловая встреча затянулась и перетекла в пьянку.              Она не обращает внимания на волнение в животе, представляя, что у него за друг. Но он не стал бы писать ей, находясь с кем-то другим, кто ему интересен… она надеется. Вместо этого она пытается представить его в одном из тускло освещенных клубов Лондона, с распущенным галстуком и взъерошенными волосами, потягивающим выдержанный огневиски.              Почему-то мысль о том, что он отправил ей сообщение, находясь с кем-то другим, вызывает у нее чувство тревоги, которое она не может унять. Возможно, это из-за мысли о том, что кто-то посторонний знает об их разговоре.              Она бросает взгляд на Дафну, понимая, что с ее стороны происходит то же самое.              Ты не мешаешь. Мы просто в гостях, пока парни напиваются. Надеюсь, твоя встреча прошла хорошо.              Достаточно хорошо. Парни, да? Похоже, вечеринка удалась.              Гермиона хмыкнула, не обращая внимания на пристальное внимание Дафны, снова макая перо в чернила. Вряд ли это вечеринка.              Она хочет знать, почему он прислал ей сову, в то время как последнюю неделю молчал.              Ты снова в моей голове.              Послание достаточно прямое, чтобы удивить ее, и она гримасничает, поворачивая пергамент к Дафне. Ее подруга издает тихий визг.              — Пригласи его! — восклицает она. — Ты же знаешь, эти трое будут играть еще долго.              Прикусив нижнюю губу, Гермиона обдумывает эту мысль. Если честно, она хотела увидеть его снова с тех самых выходных. И даже больше.              Но она не знает, как быть с тем, что они до сих пор не знают, кто на самом деле на той стороне пергамента. Ей интересно, хочет ли он это узнать.              Послание давно исчезло с пергамента, и она выдохнула.              — Я даже не знаю, кто он, Дафна, — вздыхает она, — и теперь мне кажется странным узнать это. Что, если он тот, кого я знала и ненавидела в Хогвартсе?              Голос Дафны удивительно мягок.              — Тогда не лучше ли тебе узнать это сейчас, пока ты к нему не привязалась? Даже если это так, мы все выросли, не так ли?              Конечно, в ее словах есть смысл. И Гарри, и Невилл встречаются с бывшими слизеринцами, людьми, с которыми они никогда не ладили в школе, и это дает ей хоть какую-то надежду. Но все же она не может избавиться от меланхолии.               — Хорошо, — говорит Гермиона, опускаясь на диван. — Я выясню, кто он. И мы продолжим.              Если бы она была заинтересована в том, чтобы действительно встречаться с этим человеком, ситуация могла бы стать иной. Но сейчас ей это не нужно, и, возможно, пока что для нее это лишь небольшое развлечение.              Поднеся пергамент ближе, она глубоко вздохнула, храбрясь. На этот раз она не обращает внимания на Дафну, с затаенным дыханием наблюдающую за перепиской.              Я скоро пойду домой. Если хочешь, приходи, когда закончишь.              Какая-то ее часть задается вопросом, что за бизнес он ведет. Наверное, из тех, что проводят деловые встречи поздно в пятницу в баре.              Я закончил.              Смех срывается с ее губ, и Дафна сильно толкает ее в плечо.              Не оставляй своего друга из-за меня.              С ним все будет в порядке, поверь мне.              Нервы у нее сдают, и она делает глоток вина. Одно дело — пригласить его один раз, но второй раз — это как переступить черту, от которой нет возврата.               — Хорошо, — говорит Гермиона, выпуская долгий выдох. Зеленые глаза Дафны останавливаются на ней, брови выжидающе приподнимаются. — Хорошо.              Я допью и отправлюсь домой. Через полчаса?              Отлично.               — Пей, — говорит Дафна после того, как последнее сообщение исчезает. Затем она громко вздыхает. — И ради всего святого, насладись этим вечером.               — Обязательно, — говорит Гермиона, глотая последний глоток вина. — Обещаю.              Затем она проскальзывает на кухню, чтобы попрощаться с остальными, стараясь выглядеть как можно более непринужденной.              

***

             Ровно через полчаса после их последнего разговора приходит Пятьдесят четвертый, опираясь на дверную раму и заглядывая в ее квартиру. Он так же зачарован, как и в прошлый раз, как и она, и на мгновение Гермиона не может понять, испытывает ли она облегчение или разочарование от этого постоянства.               — Привет, — говорит она, отходя от двери, — заходи.               — Привет и тебе, — говорит он в ответ, обхватывая ее рукой и притягивая к себе, чтобы коснуться губами ее виска. — Я не был уверен, что мы продолжим наше общение.              Под этим, как она предполагает, он подразумевает тот факт, что они спят вместе, не зная, кто из них кто.               — Я тоже не думала, — признается она, отстраняясь от него. В этой ситуации есть что-то почти сюрреалистическое, и на мгновение она пытается уловить трещину в его чарах, прежде чем ее мысли уносятся прочь. — Теперь кажется странным узнать, кто ты.              Она уловила вспышку веселья, прежде чем ее мысли переключились на другое.              — Потому что ты боишься, что я тебе не понравлюсь, если ты узнаешь правду.               — Это говорит о том, что мы действительно знаем друг друга?              Он пожимает плечами, складывая руки, прислонившись к стене.              — Мы примерно одного возраста, так что, возможно, мы вместе учились в школе.              Она замечает, что он не говорит о Хогвартсе или другой школе. Не исключено, что он мог учиться в Дурмстранге, но, судя по тому, как он сформулировал эту мысль речь идет именно о Хогвартсе.               — Хорошо, — вздохнула она, — допустим, мы действительно знали друг друга в школе. Что из этого следует?              Он понижает голос.              — Не знаю, Семьдесят третья. Наверное, это зависит от тебя.              Она не знает, что на это ответить, в голове не осталось ничего, кроме одной настойчивой мысли. Конечно, есть вероятность, что они не ладили в Хогвартсе. Что они могли учиться в конкурирующих факультетах или сражаться по разные стороны войны.              Последняя мысль вызывает у нее комок в горле, который не может сглотнуть. Возможно, именно поэтому она так не решалась узнать, кто он такой.              Вспоминая слова Дафны о том, что лучше узнать сейчас, чем потом, она только холодеет.               — А если мне это понравится? — спрашивает она, делая шаг ближе. Она скользит пальцами по гладкой ткани его рубашки, несколько верхних пуговиц которой уже расстегнуты. — Пока еще не знаю.              Он тихонько смеется.              — Если это тебе поможет, я не стану возражать.              Может быть, на нее повлияло вино, а может быть, что-то другое — пьянящее, теплое и ободряющее — потому что она поднимается на носочки и целует его в подбородок.              — Хорошо.              Из его рта вылетает низкий стон, и она чувствует его вибрацию на своей коже.              — Я должен предположить, — говорит он, — учитывая характер наших встреч, что ты не заинтересована в чем-то серьезном.              Это еще один аспект ситуации, который она не знала, как затронуть. Да и стоит ли затрагивать?               — Я недавно вышла из длительных отношений, — признается она. — И сейчас я не знаю точно, чего хочу.              Он прижимается губами к ее щеке, подбородку, рту, и его небольшая щетина легко царапает ее кожу.              — Если ты хочешь непринужденности, мы можем сделать это непринужденно.               — Ты очень легко к этому относишься, не так ли? — спрашивает она, веки трепещут от его осторожных ласк. Она придвигается к нему, ощущая манящую твердость его тела.              Проводя зубами по ее ключице, он отвечает:              — Я давно научился не воспринимать некоторые вещи слишком серьезно. Если это то, чего ты хочешь, если это подходит нам обоим, то я не против.              Поразительно, насколько более комфортно она чувствует себя с ним по сравнению с прошлым разом. Как будто она знает его лучше, чем он есть на самом деле. Мерлин, она ведь даже не знает его имени.               — Как прошла твоя деловая встреча? — говорит она, слова вырываются изо рта сами собой. — Продуктивно?              Он колеблется, отступая назад, чтобы встретиться с ней взглядом. На мгновение она погружается в их постоянно меняющийся цвет, прежде чем потерять сосредоточенность.              — Было достаточно продуктивно, да. Мой деловой партнер — старый друг.              Она хочет спросить больше, узнать, каким бизнесом он занимается.              Его рука снова скользит к ее волосам, а подушечка большого пальца касается ее скулы. Ей интересно, что он чувствует, что видит. Интересуется ли он тем, кто она такая так же, как и она им.              Или он просто готов согласиться на очередной секс.               — Ты хорошо провела вечер с друзьями? — спрашивает он, и в его словах достаточно искренности, чтобы она почувствовала мелькнувшее сомнение.               — Да, — признается она. — Иногда трудно собрать всех нас вместе.               — Я знаю, как это бывает, — пробормотал он, накручивая прядь ее волос на палец. — Большинство моих близких друзей сейчас состоят в отношениях.               — То же самое, — шепчет она, склоняя щеку к его мимолетному прикосновению. — Хочешь выпить?               — Конечно.              Проходя вглубь кухни, она наблюдает за его действиями, за тем, как он движется за ней, разглядывая фотографии на полке. Чары гарантируют, что он не увидит ничего приметного, но все же ей интересно, что он ищет.               — У меня есть виски, — говорит она, протягивая руку к шкафу, и у нее перехватывает дыхание, когда он обхватывает ее сзади. Его ладонь скользит по ее животу, а его грудь встречается с ее спиной.               — Виски — это хорошо, — говорит он, зацепив зубами мочку ее уха. — Если хочешь.              Низкий стон срывается с ее губ, когда она снова прижимается к нему, чувствуя его возбуждение своей задницей. Дыхание заметно учащается.              — Я не против.              Пятьдесят четвертый обходит ее и берет два стакана из буфета, когда его другая рука тянется к застежке ее джинс.               — Я думал о тебе с прошлых выходных, — говорит он тихо, и это звучит как крышесносящее признание. Он ловко расстегивает пуговицу и тянет молнию на ее джинсах вниз. — Думал о том, как ты трогаешь себя.               — То же самое, — шепчет она, двигая бедрами навстречу его руке. — Я тоже.               — Я собирался написать тебе на неделе, но у меня были дела, — его язык проникает в ее ухо, вызывая желание. Его пальцы касаются ткани ее трусиков, поглаживая пояс.               — Все в порядке, — вздохнула она, опустив глаза. — Я тоже погрузилась в работу.              Ее руки дрожат, когда она пытается налить виски, и он забирает у нее бутылку, наливая две одинаковые порции. Другая его рука нацеливается на ее клитор, поглаживая чувствительное место через ткань трусиков.               — Спасибо, — шепчет Гермиона, задыхаясь от потребности почувствовать его полностью. Она поворачивается к нему лицом, держа в одной руке стакан, а другой обхватывает его шею, чтобы поцеловать.              Через мгновение он углубляет поцелуй, скользит рукой по изгибу ее ягодиц, а другой зарывается в ее волосы. На вкус он как виски, сладкий, горячий и обжигающий, пронизывающий ее насквозь.              Она стонет, прижимаясь к нему, и тянется к его ремню.              Она не может отрицать, что хотела увидеть его снова, хотя бы только ради этого. Ради жара, который охватил ее в прошлый раз, ради необъяснимого желания.              Отстранившись, Пятьдесят четвертый долго смотрит на нее, потягивая виски. Как будто он видит ее насквозь.               — Я собираюсь развернуть тебя, — говорит он, сдвигая бретельку ее топа с плеча. Его пальцы легко касаются кожи на ее руке. Он прижимается поцелуем к ее груди и сжимает одну рукой. — Как будто ты подарок.              Дразнящая улыбка появляется на ее губах, когда она выгибается ему навстречу.              — А после этого?               — После этого, — пробормотал он, оттягивая чашечку ее лифчика в сторону и обводя языком сосок, — я буду трахать тебя, пока не взойдет солнце.              Слова пронзают ее насквозь, а между ног становится влажно.              Гермиона делает глоток виски, чувствуя жжение на языке и в горле. Она дает второй стакан в его руку и переплетает свои пальцы с пальцами его другой руки, увлекая его в спальню.              Толкнув ее на кровать, Пятьдесят четвертый ставит оба стакана на прикроватную тумбочку, а затем быстро расстегивает ряд пуговиц на своей рубашке. Она тянется к нему, притягивая к себе, прижимая его рот к своему, и целует его со всем отчаянием, пульсирующим в ней. Он прижимается к ней, их бедра встречаются, и даже через слои ткани она стонет от восхитительного трения.              Его член невероятно твердый сквозь джинсы, и Пятьдесят четвертый прижимается им к ней. Гермиона обхватывает его ногами за талию, тем самым притягивая к себе еще сильнее.               — Черт, — задыхается она, переполненная желанием обладать им, ощущением его прикосновения к ней, его дразнящего желания. Как будто они подростки, как будто они еще не имели друг друга во всех отношениях.              Он снова двигает бедрами навстречу ей, стонет ей в рот.              Что-то в нем есть, в его осторожных прикосновениях, что заставляет ее хотеть помучить его. Увидеть, как он теряет контроль, как рассыпается под ее руками. Увидеть, как он становится грязным.               — Ты заставишь меня кончить в штаны, — тянет он, прижимаясь к ней, его рот искривляется от юмора.              Взрыв смеха вырывается наружу.              — Это вряд ли.               — Точно, — рычит он. Он стягивает ее блузку через голову, сразу после этого расстегивает застежку лифчика и затем стягивает ее джинсы, словно не в силах вынести еще одно мгновение, не видя ее тела.              Медленная улыбка растягивается по ее губам.              Она тянется к его джинсам, нащупывая твердый член через ткань, и стягивает их с его бедер. Потянувшись в трусы, она крепко обхватывает рукой член, глотая его стон очередным поцелуем, когда он сбрасывает остатки одежды на пол.              Гермиона укладывает его на спину и тянется за виски, поглаживая член Пятьдесят четвертого плавными, легкими движениями.              Он смотрит на нее, губы приоткрыты, глаза сверкают, и ей хочется увидеть его таким, какой он есть. Вожделение в его глазах, взъерошенные волосы. Она хочет увидеть, как он рассыпается под ее руками.              Проводя большим пальцем по его головке, она собирает капельки влаги и размазывает их по его длине. Она прижимается к нему, целуя основание его члена, а затем проводит языком по всей длине. Проводит языком по головке. Полностью берет его в рот.               — Черт, — задыхается он, вцепившись пальцами в ее волосы, когда она отстраняется, втягивает щеки и снова берет его глубоко в рот.              Она двигается в легком ритме, гладя рукой по длине его члена, снова и снова погружая его глубоко в рот.              Бессвязные проклятия слетают с его губ, его пальцы цепляются в ее волосы, а тело напрягается под ее прикосновениями. Она испытывает необъяснимое чувство власти, наблюдая, как этот мужчина, которого она привыкла считать аккуратным и дотошным, приходит в замешательство.               — Я кончу тебе в рот, — задыхается он, — если ты не остановишься.              Она поднимает глаза, встречаясь с его глазами, хотя не знает их истинного оттенка. Она снова заглатывает, обхватывая его языком и сильно посасывая. С очередным мощным толчком он кончает, семя выстреливает в ее горло, и она не отстраняется, сглатывая его жидкость.              После этого он долго смотрит на нее, его грудь то вздымается, то опадает от учащенного дыхания. Гермиона отрывает губы от его члена, прижимаясь к нему еще одним поцелуем, прежде чем улыбнуться.               — Ты невероятная, — говорит Пятьдесят четвертый, притягивая ее к себе и укладывая рядом с собой. Он целует ее крепко, проникая между губ языком, и она стонет от того, как он не стесняясь пробует себя на вкус.              Ее сердце колотится в груди от того, как он смотрит на нее, хотя она не может видеть его всего сразу. Он заправляет локон за ухо и целует ее в лоб. Ее грудь напрягается, но лишь на мгновение, прежде чем она снова притягивает его в глубокий поцелуй.              Он опускается между ее ног, как можно теснее прижимаясь к ее телу, скользит пальцами по ее животу к влагалищу.               — Мне нужно несколько минут, — говорит он с оттенком смеха, — потому что этого я не ожидал, — его пальцы касаются ее клитора, скользят между половых губ, и она стонет под его напором. Он целует один сосок, поглаживая его вершину, а затем переходит к другому. — Скажи, если тебе понравится.               — Мне это нравится, — признается она, выгибаясь дугой из-за его руки и рта.              Он посасывает ее сосок, дразня чувствительную плоть, пощипывая пальцами второй. С ее губ срывается крик, и она чувствует его ухмылку на своей коже. По ней пробегает жар, его движения одновременно нежные и возбуждающие.               — Это? — дышит он на ее грудь, прикусывая плоть.               — Да, — задыхается она. — Мерлин, да.              Его пальцы проникают в нее чуть сильнее, изгибаясь внутри нее и попадая в то место, от которого зрение затуманивается.              Он сильнее сжимает ее сосок, достаточно, чтобы почувствовать небольшой укол боли.               — Да, — кричит она, выгибаясь на кровати.               — Ты такая отзывчивая, — мурлычет он, посасывая сильнее. — Это так возбуждает.              Все в нем возбуждает ее, если честно. То, как он прикасается к ней, то, как он с ней разговаривает. Она задается вопросом, хватило бы у нее уверенности показать то, что ей нравится больше всего, если бы он мог ее видеть. Если бы он знал, кто она.              Он вводит свои пальцы в нее, быстрее, глубже, его язык и зубы продолжают дразнить ее грудь.              Гермиона чувствует, как внутри нарастает напряжение, скручиваясь в спираль, пока она не срывается с вершины, и оргазм не обрушивается на нее. С ее губ срывается хныканье, и он проглатывает его поцелуем.              Несколько минут она прижимает его к себе, их языки лениво переплетаются, пока ее тело снова не пробуждается. Пока она не почувствовала, как он снова упирается в ее бедро, твердый и упругий.              Пятьдесят четвертый переворачивает ее на живот, зарывается рукой в ее волосы и придвигает ее ягодицы к себе. Она немного раздвигает ноги, выгибаясь дугой, когда он умещается у ее входа. Стон вырывается из губ Гермионы, она прижимается лицом к простыням, когда он берет ее, заполняет, принося восхитительное наслаждение.               — Черт, — задыхается она от восхитительного растяжения, подаваясь бедрами назад. Он склоняется над ней, прижимается поцелуем к ее шее и начинает двигаться.              Когда наслаждение нарастает, сердце бешено колотится, а каждая частичка ее тела растворяется в желании и похоти, в голове витает только одна мысль.              Она может привыкнуть к этому.              И, возможно, это не так уж плохо.